Статья: Условия труда и быта китайских рабочих на Урале в годы Первой мировой войны

Питание. Помимо зарплаты, рабочие бесплатно получали продовольствие из расчета в месяц на человека: 1 пуд 20 фунтов - 1 пуд 30 фунтов (24,57-28,66 кг) муки крупчатки 2-го сорта, 6 фунтов (2,5 кг) постного масла, 8 фунтов (3,28 кг) соленой рыбы, 2 фунта (0,8 кг) соли, 8 фунтов (3,28 кг) проса или пшена, морской капусты 8 фунтов (3,28 кг) или обыкновенной капусты 1 пуд (16,36 кг), разных приправ на 80 коп. [6, ф. 45, оп. 1, д. 274, л. 2- 4об.]. Рацион рабочих был достаточно стандартным. Ниже для наглядности в таблице 3 сведены условия обеспечения продовольствием китайских рабочих на предприятиях трех округов: Богословского, Нижнетагильского и Кизеловского.

Таблица3

Месячные нормы обеспечения китайских рабочих провиантом по договорам, заключенным между подрядчиками и администрацией предприятий*

*ГАСО. Ф. 45. Оп. 1. Д. 274. Л. 2; Ф. 73. Оп. 1. Д. 388. Л. 116; Ф. 643. Оп. 4. Д. 333. Л. 46-48.

Сравнение условий обеспечения продовольствием китайских рабочих с рационом русских рабочих (см. табл. 4) показывает, что питание китайцев формально было примерно таким же, как и у русских, и по качеству пищи, и по калорийности. Пища была насыщена углеводами при почти полном отсутствии белков животного происхождения. Основу рациона составлял черный хлеб, который давал более 70 % энергетической ценности всего питания.

Энергетическая ценность дневного рациона рабочего Каменского завода составляла 4681,8 Ккал, рабочего-рудокопа медеплавильного завода - 4470,9 Ккал, китайского рабочего в Богословском округе - 4817 (при снабжении мукой 3-го сорта) или 3688,8 (при снабжении мукой 2-го сорта) [6, ф. 45, оп. 1, д. 274, л. 2; 3, с. 246, 250.].

Таблица 4

Дневной рацион рабочих уральских предприятий (граммы)*

*Подсчитано по: ГАСО. Ф. 45. Оп. 1. Д. 274. Л. 2; Гаврилов Д. В. Рабочие Урала в период домонополистического капитализма. 1861-1900. Численность, состав, положение. М., 1985. С. 246, 250.

**горох.

В то же время питание китайцев качественно было значительно хуже питания военнопленных, социальное положение которых защищалось не только российским законодательством, но и международной Гаагской конвенцией 1907 года. Пленным полагался паек по рациону нижних чинов русской армии. При примерно таком же количестве печеного хлеба военнопленный ежедневно получал щи или суп с 0,25 фунта (102 г) мяса, 0,43 золотника (1,8 г) чая, 6 золотников (25,6 г) сахара [19, с. 107].

Формально по договорам свой весьма однообразный паек китайские рабочие должны были получать бесплатно за счет нанявших их заводчиков. Однако, столкнувшись с неожиданно низкой производительностью рабочих, администрации предприятий стремились заменить бесплатное снабжение продажей продовольствия китайцам, что не могло не отразиться на их заработках и качестве питания [6, ф. 45, оп. 1, д. 252, л. 12]. Во время войны «вздорожание продуктов питания на 300-400 % обрекало рабочих на голодное существование» [11, с. 211].

Кроме того, следует учесть, что китайцы были не адаптированы к новым для них пищевым продуктам, что вызывало в их среде вспышки цинги. В качестве средства борьбы с цингой окружной инженер Н. П. Блументаль предлагал разнообразить рацион рабочих капустой, перцем, луком, «а также давать внутрь, как лекарство, раствор соляной кислоты» [6, ф. 73, оп. 1, д. 388, л. 100-100об.].

Следует отметить, что данная проблема была в целом характерна для китайских рабочих в России. Например, цинга у рабочих, занятых на строительстве Мурманской железной дороги, была распространена очень широко [13, с. 637]. Чтобы предотвратить возникновение цинги, заводоуправления стали выписывать из Китая более привычные для рабочих продукты питания: сушеную рыбу, перец, лук, чеснок, сою [6, ф. 73, оп. 1, д. 388, л. 54-54об.].

Но даже непривычными продуктами рабочие снабжались весьма нерегулярно. Расстройство транспорта затрудняло доставку хлеба на заводы. Под продовольственные грузы для Урала ежедневно назначалось 75 вагонов, подавалось же их не более 50, и то нерегулярно [11, с. 214]. Как следствие, из-за перебоев с поставкой продовольствия вспыхивали голодные бунты [13, с. 632].

В самой среде китайских рабочих обеспечение имело свои особенности. На тех предприятиях, где распределение продуктов среди китайских рабочих не контролировалось местной администрацией, некоторые, по-видимому, более привилегированные артели получали значительно больше продуктов. Данная несправедливость объяснялась тем, что эти артели привыкли «лучше кушать» [6, ф. 73, оп. 1, д. 388, л. 103-103об.].

Здоровье. По действовавшим правилам медицинскую помощь китайцы должны были получать бесплатно. Кроме того, рабочим, проработавшим не менее шести месяцев и потерявшим трудоспособность в результате травмы, предприятие обеспечивало бесплатный проезд на родину и провиант на всю дорогу.

В среде китайских рабочих проблема здоровья была весьма острой несмотря на то, что они еще в Китае проходили обязательный медицинский осмотр. Примерно каждый десятый из прибывших на Кизеловские копи не был допущен к работам по состоянию здоровья. Администрация округа была вынуждена их сразу отправить обратно на родину.

Оставшиеся китайцы обращались за медицинской помощью в два раза чаще, чем рабочие из других групп (русские, татары, казахи, военнопленные) - на долю китайцев приходилось 26,6 % рабочих (2464 из 9237). В течение десяти месяцев 1916 г. лечилось 1043 рабочих, из них китайцев - 579 (55,5 %). Основные заболевания китайцев - травмы (23,1 %), нарывы, фурункулы (11,2 %), воспаление дыхательных путей (10,4 %), грипп и другие инфекции (10,4 %), болезни глаз (7,6 %), «болезни кишок» (7,4 %) [6, ф. 73, оп. 1, д. 388, л. 47]. Высокая подверженность различным болезням объяснялась местными властями рядом причин.

Во-первых, «непривычка» к климату.

Во-вторых, «неосторожность» китайцев: «Нередко вспотевший, разгоряченный китаец идет, распахнувшись зимой против ветра, и смеется, когда ему указывают запахнуться».

В-третьих, изменившееся питание. Китайцы не получали традиционных продуктов: напитка ханьшина или сули (маньчжурской водки) и острых приправ. Кроме того, китайцы, по заявлениям местных властей, были «весьма неразборчивы и неопрятны в пище (едят сырые грибы, травы)».

В-четвертых, «детски легкомысленное отношение» к работе было причиной высокого уровня травматизма.

В-пятых, преднамеренные травмы: «всыпание в глаза золы, песку, нюхательного табаку, мелу и пр.; повреждение полового члена перетяжкой ниткой, вталкивание в крайнюю плоть инородных тел: ниток, бумаги, ваты» [6, ф. 73, оп. 1, д. 388, л. 38], вызванные желанием «не работать, а быть на больничном содержании».

В-шестых, нечистоплотность, «которая чрезвычайно осложняет все поранения, мозоли и нарывы, а так как очень часто китайцы не обращаются своевременно к помощи, то нередки случаи заражения крови со смертельным исходом» [6, ф. 73, оп. 1, д. 388, л. 38]. «Свое знаменитое, национальное неряшество китайцы сюда доставили целиком и до ужаса поражают даже наших, невзыскательных приисковых рабочих» [12].

Отношение к больным часто также не соответствовало элементарным требованиям. Окружной инженер Чердынского округа Н. П. Блументаль в своем письме управляющему Кизеловским округом В. Н. Граматчикову писал: «Перевозка на лошадях увечных, требующих серьезных хирургических операций рабочих, из Губахи и Половинки в Кизеловскую больницу не только не отвечает нормальным требованиям постановки медицинской части в больших предприятиях, но и противоречит понятиям простой человечности» [6, ф. 73, оп. 1, д. 388, л. 104]. Возможно, что чувство пережитой несправедливости предопределил во время Гражданской войны в России выбор китайцев.

Рабочий, утративший трудоспособность и проработавший не менее шести месяцев, получал бесплатный обратный проезд до станции Манчжурия и шесть рублей на пропитание.

Слабая обеспеченность предприятий медицинским персоналом, языковой барьер стимулировали в среде рабочих практику лечения средствами китайской традиционной медицины. Эффективность этих методов, по мнению врачей, была весьма сомнительна. Например, во время изучения комиссией условий труда китайских рабочих на Кизеловских копях в ноябре 1916 г. «в одной из казарм <...> усмотрен был больной глазами китаец, при чем из расспросов через переводчика выяснилось, что он только один раз показался и был на приеме у доктора; больше он на прием не приходил, очевидно, предпочитая лечиться собственными “домашними” средствами, несмотря на то что в результате применения таковых средств нередко китайцев постигает полная слепота на оба глаза» [6, ф. 73, оп. 1, д. 388, л. 38].

Рассмотренный материал дает основание сделать следующий вывод. Условия труда и быта рабочих, нанятых в Китае для уральских предприятий, были в целом хуже, чем у их российских коллег. Они примерно соответствовали тем условиям, в которых находились военнопленные. Этот вывод ближе к историографической традиции, чем к букве закона. То, что большинство китайских рабочих после истечения срока контракта оставались на предприятии, вовсе не означает, что им были обеспечены приличные условия жизни. Очевидно, что на родине их ожидали еще менее радостные перспективы. В то же время следует отметить, что материально-бытовое обеспечение рабочих находилось в прямой зависимости от производительности их труда - предприниматели не желали заниматься благотворительностью.

Однако все права китайцев могли быть нарушены администрацией благодаря ограничениям военного времени - запрету требовать внести изменения в контракт, запрету на переход на другое предприятие и запрету на самовольные отлучки с предприятия. Фактически китайские рабочие оказывались привязанными к одному предприятию на весь срок действия контракта. Это давало большие возможности для их притеснения со стороны как подрядчиков, так и администрации предприятий.

В результате на предприятиях к гражданам из нейтрального Китая часто складывалось отношение хуже, чем к военнопленным, за соблюдением прав которых следил международный Красный Крест.

Плохое отношение к китайцам на Кизеловских угольных копях спровоцировало международный скандал осенью 1916 г. Вид истощенных, больных цингой, плохо одетых рабочих- китайцев, возвращавшихся на родину, вызвал волнение во встречных эшелонах вновь завербованных китайцев и озабоченность китайского правительства, которое стало препятствовать работе подрядчиков [6, ф. 111, оп. 1, д. 254, л. 56].

Такое отношение к китайским рабочим часто приводило к конфликтным ситуациям. Особенно сложной была ситуация на Кизеловских угольных копях, где социальный протест в самых различных формах - от забастовок и прямого насилия над «старшинками» (представителями администрации из числа китайцев], до побегов и симуляций болезни - были обычным явлением [5, ф. 65, оп. 5, д. 151, л. 44-97; д. 152, л. 61-62об.; д. 154, л. 23-54]. К лету 1916 г. из 6,5 тыс. вывезенных из Китая рабочих на Кизеловских копях работало 3,5 тыс. человек, 195 человек было выслано на родину по болезни и за участие в забастовках, а остальные - почти 3 тыс. человек - бежали [6, ф. 73, оп. 1, д. 388, л. 33, 35-35об.].

Конфликты с участием китайцев могли принимать весьма острый характер и продолжаться длительное время. Большая часть конфликтов была вызвана различными недоразумениями. Нередкими были конфликты в самой среде китайских рабочих.