Статья: Условия труда и быта китайских рабочих на Урале в годы Первой мировой войны

Сразу же после прибытия первой партии рабочих из нейтрального Китая за китайцами и их подрядчиками полиция установила пристальное наблюдение «с целью пресечения, с их стороны, шпионской деятельности» [5, ф. 65, оп. 5, д. 151, л. 103; 6, ф. 621, оп. 1, д. 288, л. 95] в пользу Германии. В рапортах уездных исправников достаточно точно отражено изменение численного состава китайских рабочих. Так, рапорты Соликамского уездного исправника показывают, что 7 марта 1916 г. на Губахинские копи прибыло 2000 человек; 12 июня 1916 г. на Мариинские копи - 130; 2 мая 1916 г. на Кизеловский завод 68 человек.

Трудовая миграция китайцев в российской исторической науке является относительно «новой» темой. В советской историографии вопросом китайской миграции на Урале исследователи обращались в основном в связи с изучением двух более крупных тем: рабочее движение на Урале накануне революции 1917 г. и интернационалисты в годы Гражданской войны.

В 1927 г. уральским Истпартом был издан трехтомный сборник документов «Рабочее движение в годы войны», в первом томе которого имеется подборка документов об использовании «желтого труда», а во введении, написанном А. П. Таняевым, содержится раздел, посвященный тяжелому социально-экономическому положению китайских рабочих на Урале: «Им не платили жалования, ограничиваясь выдачей продуктов, и при том в гораздо меньшем размере, чем это было обусловлено контрактами; а если платили, то размер и срок выплаты заработка устанавливались самые произвольные, ограничиваясь иногда выдачей 3-5 рублей за несколько месяцев; за каждую жалобу и недовольство своим положением или желание оставить работу они подвергались телесному наказанию. Не удивительно, что не было ни одного завода, рудника или шахты, чтобы китайские рабочие, выведенные из терпения этой бесчеловечной эксплуатацией, не бросали работы, что вело обычно к вооруженным столкновениям с полицией и стражниками, избиением китайцев и насильственным принуждением их встать снова на работу» [20, с. 14-15].

Эта характеристика вполне соответствовала тезису о двойном гнете нерусских народов в царской России и в различных вариациях была повторена в ряде работ [16; 17]. Но она противоречила нормативно-правовой базе пребывания китайских рабочих в России: законам, обязательным постановлениям местных властей, договорам руководителей предприятий с подрядчиками.

Ключевой идеей нормативной документации касательно социально-правового положения китайцев было то, что они должны иметь «одинаковые условия, как для русских рабочих» [6, ф. 45, оп. 1, д. 274, л. 2-4об.]. Детально условия труда и быта рабочих прописывались в договорах, которые заключались администрацией предприятий с подрядчиками, бравшими на себя поставку и организацию работы китайских рабочих. Социальное положение китайцев определялось нормами Российского права. 30 июля и 3 ноября 1915 г. Советом Министров были изданы постановления, предусматривающие паспортные льготы китайцам и корейцам, привлекаемым на работы в России. Постановлением от 15 марта 1916 г. были детально прописаны условия найма и перевозки китайских рабочих [14, ф. 37, оп. 73а, д. 301, л. 142-144].

Специально для промышленности Урала пермским губернатором М. А. Лозина-Лозинским были изданы «Обязательные постановления» (26 октября 1915 г. [6, ф. 645, оп. 4, д. 333, л. 40], 10 декабря 1915 г. [6, ф. 45, оп. 1, д. 252, л. 1] и 1 мая 1916 г. [6, ф. 45, оп. 1, д. 252, л. 1; 5, ф. 65, оп. 1, д. 151, л. 2]), дополненные секретной «Краткой инструкцией о порядке содержания под стражею и вывода на работы иноземцев» [6, ф. 621, оп. 1, д. 288, л. 131-131об.]. По этим документам на китайцев, корейцев и персов распространялись те же права и обязанности, что и на местных российских рабочих. Более детально условия труда и проживания китайских рабочих были расписаны в договорах, заключавшихся администрацией заводов с подрядчиками. миграционный труд быт китай корея война урал

Чтобы разрешить противоречие между историографической традицией и формальными условиями труда, необходимо обратиться к делопроизводственной документации. Следует отметить, что систематического мониторинга социального положения китайцев не проводилось. Сведения по данному вопросу в основном отражены в переписке, вызванной какой- либо конфликтной ситуацией. Такие ситуации не были большой редкостью. Благодаря различным ограничениям, введенным в связи с военным временем, (запрету требовать внести изменения в контракт, запрету переходить на другое предприятие, запрету на самовольные отлучки с предприятия и т. д.), китайцы фактически были прикреплены к одному предприятию на срок действия контракта. Это создавало возможности для нарушения их прав, как со стороны администрации, так и со стороны подрядчиков.

Наиболее информативными являются документы комиссии, обследовавшей условия проживания и труда китайских рабочих на Кизеловских угольных копях в ноябре 1916 г. Эта комиссия была созвана из-за того, что месяцем ранее вид крайне истощенных, возвращавшихся на родину рабочих вызвал международный скандал. Китайские власти стали препятствовать вербовке новых рабочих для работы в России. Очевидно, что негласной целью комиссии было предоставление таких сведений, которые могли успокоить и российские, и китайские власти. Поэтому при всей внешней объективности и взвешенности оценок комиссии в предвзятости ее членов сомневаться все же не приходится.

Квалификация и дисциплина рабочих. В основном труд китайских рабочих применялся на физически тяжелой работе, не требующей высокой квалификации: на лесозаготовках и на добыче руд и каменного угля, но на некоторых предприятиях использовались высококвалифицированные специалисты (например, на Надеждинском заводе китайские токари занимались обточкой артиллерийских снарядов). Несмотря на то что производительность китайцев была вдвое меньше, чем у русского рабочего, применение их труда помогло частично решить проблему энергетического кризиса в регионе. На Кизеловских копях размеры добычи угля оставались на довоенном уровне.

Весьма серьезной проблемой для администраций предприятий оказалась крайне низкая квалификация большинства китайцев, весьма слабая трудовая дисциплина, склонность к симуляциям. При этом китайцы в конфликтных ситуациях проявили себя как сплоченная и хорошо организованная масса, которая не боялась российских тюрем и других репрессий со стороны властей.

Заводоуправления, как правило, заключали с подрядчиками контракт на поставку рабочих определенной квалификации и имеющих опыт работы по профилю. Например, по договору, заключенному в июле 1915 г. Конторой Кизеловского горного округа с фирмой Д. Е. Дризина, фирма брала на себя обязательство поставить на угольные копи округа 3000 рабочих. Из них 2250 (75 %) должны были быть знакомы с добычей минерального сырья, в их числе две трети должны быть забойщиками и одна треть - каталями [6, ф. 73, оп. 1, д. 388, л. 116]. В договоре управляющего Нижнетагильским и Луньевским округами Б. А. Рулева с подрядчиком Хо-Го-Жуном были прописаны аналогичные требования к квалификации рабочих: «Рабочие должны быть хорошо знакомы с заготовкой дров и рубкой леса, не моложе 20 лет и не старше 40 лет, вполне здоровые и работоспособные» [6, ф. 643, оп. 4, д. 333, л. 46].

Однако подрядчики нередко не выполняли своих обязательств и на предприятия прибывали люди, которые не только не обладали должным опытом, но и не имели ни малейшего представления о тех работах, которые им предстояло выполнять. Так, Нижнеуфалейский завод выписал через фирму Д. Е. Дризина 230 дроворубов, доставлены же были углекопы [5, ф. 65, оп. 5, д. 151, л. 69]. В первой партии китайцев, завербованных фирмой Д. Е. Дризина для Кизеловских угольных копей, вместо трех четвертей горнорабочими оказалась только половина [5, ф. 65, оп. 5, д. 154, л. 14-15]. А остальные прибывшие под видом горнорабочих, по словам окружного инженера Чердынского горного округа Н. П. Блументаля, представляли собой «всякий сброд в виде цирюльников, фокусников, цветочников и прочих типичных представителей китайского пролетариата, никогда в шахтах не работавшего» [6, ф. 73, оп. 1, д. 388, л. 38].

Аналогичная картина наблюдалась и на предприятиях Екатеринбургского уезда. Екатеринбургский уездный исправник писал пермскому губернатору о нанятых Кыштымским горным округом китайцах следующее: «Заводами заключены договоры с фирмою Д. Е. Дризина на доставку рабочих известных специальностей, слесарей и дроворубов, большинство же оказалось сбродом, не имеющим понятия о назначаемой им работе; в слесари присланы такие, которые никогда не видели слесарного станка, а дроворубами - не имеющие понятия об обращении с пилой и подходом к дереву» [5, ф. 65, оп. 3, д. 595, л. 34-35]. Многие китайцы категорически отказывались работать на воздухе - рубить дрова и выполнять земляные работы [5, ф. 65, оп. 3, д. 595, л. 42-42об.]. видетельства официальных лиц подтверждаются данными статистики. Так, на 1 февраля 1917 г., когда система вербовки китайских рабочих уже была отлажена, на Надеждинском заводе на основных, горнозаводских работах, требовавших достаточно высокой квалификации, был занят 61 % русских рабочих, 54 % военнопленных и только 27 % китайцев. На вспомогательных работах (транспортировка, обеспечение рудой и топливом] были, соответственно, 39 % русских, 46 % военнопленных и 73 % китайцев.

Таблица 1

Распределение рабочей силы по основным цехам Надеждинского завода*

* Буранов Ю. А. Положение и состав рабочих Надеждинского завода в годы Первой мировой войны (к Февральской революции 1917 г.) // Из истории заводов и фабрик Урала : сборник статей. Вып. II. Материалы к истории рабочего класса Урала. Свердловск, 1963. С. 168.

Многие из вновь прибывших имели весьма смутные представления о трудовой дисциплине. Прогулы, симуляции болезней, побеги с предприятий были в их среде нормой. В Белорецком округе более двух месяцев не могли организовать работу китайцев [5, ф. 65, оп. 5, д. 167, л. 8-38]. В декабре 1915 - январе 1916 гг. из 251 китайцев в среднем ежедневно на работу выходил только 121 рабочий. Попытки организовать рабочих при помощи традиционных репрессивных средств (угроза тюрьмы], как правило, не давала никакого эффекта. Чаще получалось «обратное действие», «так как китайцы при водворении их в тюрьмы нашли их настолько хорошо обставленными, что старались поставить себя в такие условия, чтобы их вновь подвергли тюремному заключению» [5, ф. 65, оп. 3, д. 595, л. 42]. Поэтому в качестве меры принуждения китайцев к труду в Кизеловском и Богословском округах использовалась запрещенная порка нагайками. По словам служащего Нижнетагильского округа Мишина, наблюдавшего за работой китайцев в Кизеловском округе, китайцы-переводчики утверждали, что некоторые ленивые китайцы нуждались «в порке, как куске хлеба» [6, ф. 643, оп. 1, д. 333, л. 29об.]. Серьезная проблема для властей возникла из-за китайцев, прибывавших на заработки по чужим паспортам. Уже в сентябре 1915 г. полицией было установлено, что лица на фотографиях в паспортах «не всегда похожи» на лица владельцев паспортов [5, ф. 65, оп. 5, д. 152, л. 35]. Очевидно, что в низкой квалификации завербованных рабочих были ответственны, в первую очередь, подрядчики. А. И. Габеев, бывший драгоман при Управлении Китайско-Восточной железной дороги, так описывал деятельность подрядчиков в Китае: «Вновь открывшиеся в Харбине и других местах Маньчжурии частные конторы <...> набор рабочих <...> производят по линии Китайско-Восточной железной дороги и в окружающих, ее местах, <...> они вербуют всех попавших под руку бродячих китайцев, из которых добрая половина окажется не только ни на что путное не способной, но еще выделит из себя выходцев весьма вредных и опасных, как для остальных рабочих, так и для тех мест, где они окажутся» [14, ф. 48, оп. 1, д. 145, л. 6-7об.].

Наибольшие нарекания и заводчиков, и властей вызывала фирма Д. Е. Дризина, не обладавшая ни опытом вербовки рабочих, ни знанием рынка труда в Китае, но развернувшая при этом самую бурную деятельность. Некомпетентность ее представителей, а иногда и явное мошенничество, отмечалась на всех предприятиях, куда фирма поставляла рабочих- китайцев. Попытки привлечь подрядчиков к ответственности не давали желаемого результата. Например, во время конфликта на Белорецких заводах представители фирмы Д. Е. Дризина, Н. Л. Каплан и М. Б. Дененбург скрылись. Первый был мобилизован в армию, второй - уехал в Китай [5, ф. 65, оп. 5, д. 167, л. 38]. Следствием низкой квалификации, усугублявшейся слабым представлением китайцев о трудовой дисциплине, был низкий уровень производительности труда. В среднем производительность труда китайцев составляла не более 40 % обычной выработки русского рабочего. Она в большей мере соответствовала производительности труда военнопленных и каторжан, работавших исключительно по принуждению. Низкая производительность труда китайцев не могла не отразиться и на их заработках, и на отношении к ним нанимателей, которые, не желая терпеть убытки, старались свести к минимуму выполнение своих обязательств перед рабочими (бесплатное жилье, топливо, освещение, еда, медицинское обслуживание и т. д.).

В завершение сюжета о квалификации китайских рабочих и их дисциплинированности приведем данные о динамике рабочих в Кизеловском горном округе на конец 1916 г. Из 6692 китайцев, завербованных в июле 1915 - ноябре 1916 гг., для работы на Кизеловских копях:

1361 человек (20,3 %) сбежал из поезда по дороге на Урал;

603 (9,0 %] - были отправлены обратно в Китай из-за непригодности к работе по состоянию здоровья (ревматизм, цинга, чахотка, глазные болезни, слепота, порок сердца, сифилис, худосочие, малокровие);

142 (2,1 %) - были отправлены на родину за активное участия в «бунтах»;

1618 (24,2 %) - сбежали из округа (часть бежавших была поймана и водворена на место работы);

38 (0,6 %) - умерло в Кизеловском округе;

319 (4,8 %) - уехали осенью 1916 г. по окончании срока договора.

Таким образом, к началу 1917 г. на предприятиях округа оставалось 2611 (39,0 %) рабочих.

Однако картина была бы не полной, если бы мы не обратились к тем положительным качествам китайских рабочих, которые отмечались работодателями.

Во-первых, они были настроены нейтрально по отношению к России и уже поэтому были лучше военнопленных. Как отмечал управляющий Кизеловского округа горный инженер В. Н. Грамматчиков, «пленные же кроме плохой - может быть, умышленно - работы, представляют, <...> опасность для копей, ибо один фанатик может устроить пожар копи, несмотря на все принимаемые меры» [6, ф. 73, оп. 1, д. 388, л. 48].