Статья: Условия труда и быта китайских рабочих на Урале в годы Первой мировой войны

Во-вторых, китайцы работали круглый год практически без выходных и летом в период сенокоса. Местное горнозаводское население в июле уходило в «отпуск», чтобы заготовить сено, вследствие чего производство резко сокращалось, а некоторые предприятия полностью останавливали работу.

В-третьих, в условиях острого дефицита рабочей силы заводчикам выбирать не приходилось. Особенно если учесть, что труд китайских рабочих в основном использовался в горнодобывающем производстве и на лесозаготовках. Данная работа на Урале всегда считалась самой тяжелой, наименее оплачиваемой. Поэтому еще до начала Первой мировой войны, задолго до начала массовых мобилизаций эти производства испытывали дефицит рабочих рук [7, с. 78-81]. Например, на Саткинском заводе для того, чтобы обеспечить предприятие топливом, администрация допускала к снарядоотделочным работам в цехе только тех рабочих, которые выполнили норму вырубки дров.

И, наконец, в-четвертых, граждане Китайской Республики, экономика которой была охвачена сильнейшей безработицей, являлись очень дешевой рабочей силой. Благодаря языковому барьеру и неграмотности, их обманывали и заводчики, и подрядчики, и свои же «старшинки», и переводчики.

Более того, низкооплачиваемыми китайцами можно было шантажировать местных рабочих, требовавших увеличения заработков, «полегчавших» из-за инфляции как минимум в три раза за время войны [15, с. 15; 7, с. 109]. Как бы ни жаловались заводчики на высокие издержки, связанные с доставкой китайцев и выполнением различных формальностей, ни одно крупное хозяйство до конца 1917 г. не желало добровольно отказываться от применения их труда. Очевидно, что только одно это качество перекрывало все названные и неназванные недостатки китайских рабочих.

Условия труда. Рабочий год должен был длиться 350 дней. Китайским рабочим в год предоставлялось 15 выходных - пять обязательных нерабочих русских праздничных дней и не более десяти дней китайских праздников [6, ф. 643, оп. 4, д. 333, л. 34об., 46об.; 5, ф. 65, оп. 3, д. 595, л. 50]. Рабочий год русского рабочего в довоенный период был значительно меньше. В начале ХХ в. средняя продолжительность рабочего периода в фабрично-заводской промышленности Европейской России составляла 287 дней, а в горнозаводской промышленности Урала - 214 дней [3, с. 177; 9, с. 73]. Правда на Кизеловских копях, столкнувшись с крайне низкой дисциплиной рабочих, администрация при заключении контракта с подрядчиками Крыловым и Ти-Ю-Сином сократила количество обязательных рабочих дней в году до 300 (по 25 - в месяц] [6, ф. 73, оп. 1, д. 388, л. 119].

Рабочий день длился 10,5 часа, плюс время на обед [6, ф. 45, оп. 1, д. 274, л. 2об.; ф. 73, оп. 1, д. 388, л. 116об.]. То есть в год китаец должен был отработать 3570 часов, что в среднем на 1000 часов превышало продолжительность рабочего года на вспомогательных производствах горных заводов Урала в конце XIX - начале ХХ вв. [3, с. 177]. При этом условия труда на лесозаготовках и в шахтах были крайне тяжелыми. «Условия труда на уральских шахтах, нелегкие сами по себе, усугублялись большим притоком в выработки грунтовых вод. В Кизелов- ско-Губахинском районе угольные пласты залегали в карстовых известняках, так что работать нередко приходилось по колено в воде. Осенью и зимой, просачиваясь с поверхности почвы, она была очень холодной. Поэтому, кроме традиционных профессиональных заболеваний, местные шахтеры страдали от ревматизма и туберкулеза» [3, с. 174]. «Куренные рабочие, бесспорно, подвергались меньшей опасности, чем шахтеры или люди, соприкасавшиеся с горячим металлом. Однако условия труда в лесу, где все делалось вручную, были также нелегкими. Летом заготовителей топлива одолевал гнус, зимой они работали на морозе, по колено в снегу. Сплавщикам дров в период весеннего половодья приходилось подолгу находиться в холодной воде» [7, с. 111-112].

В начале 1916 г. вице-губернатор Пермской губернии Н. Н. Максимов изучил условия жизни китайцев на горных заводах Екатеринбургского уезда. Среди замеченных им нарушений наиболее распространенными являлись: отсутствие перевода условий работ и расценок с русского на китайский язык, нехватка переводчиков, стражи для охраны рабочих на случай побега, отсутствие помещений, приспособленных для содержания арестованных рабочих, отсутствие у некоторых рабочих паспорта [5, ф. 65, оп. 5, д. 151, л. 68-70об.].

Заработная плата. Сведения о реальной зарплате и рабочие, и администрация по разным причинам стремились скрыть от официальных лиц [6, ф. 73, оп. 1, д. 388, л. 54-54об.]. Представление о величине денежного заработка дает счет рабочего углекопа Ин-Тао-Тхина, умершего в апреле 1916 г. от гангрены на каменноугольных копях Кыштымских горных заводов.

С сентября 1915 г. по конец марта 1916 г. он работал с ежедневной оплатой по 70 коп. Всего им было заработано 75 руб. 54 коп. Удержано за прокорм в прогульные дни по 30 коп. в день - 20 руб. 10 коп. (получается, что он из 175 дней отработал 108 и прогулял 67 дней].

Кассой было выдано на руки 22 руб. 75 коп. Вычеты за одежду и обувь составили 24 руб. 18 коп. Всего было выдано 67 руб. 03 коп. Оставалось к выдаче на руки из заработанного 3 руб. 00 коп. и 30 руб., удержанных в качестве обеспечения при приеме на работу. За вычетом долга конторе - 24 руб. 49 коп. - осталось 8 руб. 51 коп. Из этой суммы 70 коп. было выдано старшинке китайцев Чан-Зы-Сян на поминовение, а остальные 7 руб. 81 коп. отосланы семье в город Ан- пинзян - жене и двум сыновьям [4, ф. 10, оп. 1, д. 407а, л. 728-729].

Низкие расценки за труд китайцев были вызваны также и явной дискриминацией иностранцев со стороны местной администрации. Так, Н. Л. Каплан обращал внимание на то, что в лесничествах Верх-Исетского, Сергинско-Уфалейского и Кыштымского горных округов китайским рабочим платили по 3-4 руб. за кубическую сажень дров, в то время как частные лесопромышленные предприятия и казенные лесничества своим рабочим платили не менее 5 руб. [5, ф. 65, оп. 3, д. 595, л. 40-41об.]

Широкое распространение получили различные вычеты из зарплаты. Из зарплаты китайцев создавался страховой фонд на случай побега или ухода рабочего на другое предприятие. После завершения контракта эти деньги, правда, уже обесцененные инфляцией, рабочему возвращались. На эти цели ежемесячно в течение полугода высчитывалось по 5 руб., что должно было составлять для рабочих на Кизеловских копях 28,7 % заработка «поверхностного» и 24,6 % «подземного» рабочего [6, ф. 73, оп. 1, д. 388, л. 116-117]. Дневной заработок наземного рабочего составлял 60 коп., рабочего, работающего под землей, - 70 коп.

При 29-дневном рабочем месяце (365 минус 15 выходных] первый мог заработать 17,4 руб., второй - 20,3 руб. Следует, однако, отметить, что после ряда выступлений китайских рабочих их заработок был увеличен, а с ноября 1916 г. они стали получать наравне с русскими рабочими [6, ф. 73, оп. 1, д. 388, л. 118-121]. На рудниках из зарплаты китайцев высчитывали стоимость свечей и взрывчатки, рыночные цены на которые во время войны резко возросли. В Кизелов- ском, Богословском, Нижнетагильском горных округах (обычно в связи с переходом на сдельную оплату труда] прекращалось бесплатное снабжение рабочих продовольствием [6, ф. 73, оп. 1, д. 388, л. 60-61]. За малейшие провинности рабочих штрафовали [6, ф. 45, оп. 1, д. 297, л. 16-17].

Китайцам изначально предлагались более низкие расценки, и те, очевидно, не зная цен в России, на них соглашались. Например, в декабре Уральский областной военно-промышленный комитет предлагал заводчикам услуги финских «пильщиков». За одну складочную сажень не колотых на дрова поленьев длиною в 33 вершка (147 см] профсоюз финских лесорубов просил 4 руб. [6, ф. 643, оп. 4, д. 333, л. 43-43об.] В апреле 1916 г. китайский подрядчик Хо-Го-Жун договорился с управлением Нижнетагильского и Луньевского горных округов о поставке китайских лесорубов. За одну складочную сажень округ соглашался платить по 2 руб. 70 коп. Причем дрова должны быть распилены «строго длиной» 1,5 аршина (106,5 см] и расколоты, и складочная сажень для китайцев «при, безусловно, плотной кладке» была больше, чем для финнов. В месяц китаец должен был вырубать не менее 7 саженей. То есть его месячный заработок составлял 18,9 руб., а дневной - около 63 коп. [6, ф. 643, оп. 4, д. 333, л. 47]. Китайцы были «заподряжены» на 2 года. За этот срок китаец должен был заготовить 168 саженей колотых дров. Финны подряжались на вырубку не более 50 саженей на каждого. Таким образом, один китаец за 400 руб. соглашался вырубить в три раза больше дров! Понятно, почему уральские заводчики ни разу не обратились к услугам финнов, а китайские рабочие прибывали на Урал вплоть до октября 1917 г.

Нередко в среде китайцев, разобравшихся в уровне цен в России, начинались волнения с требованием повысить оплату труда. Например, уже в августе 1915 г., сразу по прибытии первой партии китайских рабочих в Кизеловский округ, они начали забастовку. «Находя поденную плату 60-70 коп., при готовом содержании, низкой», рабочие потребовали увеличить оплату до 1 руб. 10 коп. [5, ф. 65, оп. 3, д. 593, л. 11-11об.] Однако, как правило, рабочим не удавалось добиться удовлетворения своих требований. По нормативным документам они не имели права требовать изменения условий найма в течение всего срока действия контракта, и поэтому официальные власти, несмотря на то что некоторые ее представители выражали сочувствие рабочим, поддерживали заводчиков.

Если учесть, что за годы войны цены на продукты питания и товары массового спроса выросли в 4-6 раз, а расценки на основные виды работ по рубке дров, выжигу и транспортировке угля для русских рабочих увеличились в 1,5-2,5 раза [7, с. 108.], то следует признать, что труд китайских рабочих обходился уральским промышленникам очень дешево.

Жилищные условия. Основным показателем условий проживания в начале ХХ в. являлась кубатура воздуха в помещении на одного человека в кубических саженях (куб. саж.]. В материалах комиссии, обследовавшей условия труда на Кизеловских угольных копях в ноябре 1916 г., содержатся данные о жилищных условиях рабочих. Сводные данные приведены в таблице 2.

Таблица 2

Жилищные условия на Кизеловских угольных копях*

* ГАСО. Ф. 73. Оп. 1. Д. 388. Л. 78-79об.

Материалы таблицы показывают, что в среднем на одного китайского рабочего приходилось почти в два раза меньше воздуха в жилом бараке или казарме, чем на русского рабочего; но в полтора раза больше, чем на киргиза (казаха], и в 1,2 раза больше, чем на военнопленного. То есть жилищные условия китайцев были ближе к военнопленным, чем к русским рабочим, а на Княжеской копи были даже хуже, чем у военнопленных. Интересно отметить, что обеспеченность жильем находилась в прямой зависимости от производительности труда рабочих. Китаец-рабочий вырабатывал каменного угля в два раза меньше, чем русский, но больше, чем военнопленный или рабочий, завербованный в Средней Азии. Следует, однако, учесть, что примерно половина русских рабочих проживала в этих помещениях вместе со своими семьями. Китайцы, киргизы и военнопленные по понятным причинам были бессемейными рабочими. По действовавшим еще с довоенного времени правилам один рабочий без семьи должен был быть обеспечен жильем с объемом воздуха не менее 1,5 ^куб. саж.; на семью из четырех человек должно было приходиться не менее 3 ^куб. саж.

Таким образом, при общем количестве русских рабочих 4835 человек и общей площади их жилья 6421,09 ^куб. саж. на одного русского холостого рабочего приходилось: (6421,09/3) / (4835/2) « 0,9 ку^б. саж.

То есть условия проживания русских рабочих оказывались не многим лучше, чем остальных групп рабочих. В целом ни у одной группы рабочих жилищные условия не соответствовали требованиям. Как объясняла администрация Кизеловского округа, «скученность рабочего населения на копях <...> неизбежна, <...> так как в противном случае соблюдение установленных норм требовало бы не увеличения, а сокращения добычи угля, что противоречит в высшей степени серьезным требованиям, предъявляемым военным временем» [6, ф. 73, оп. 1, д. 388, л. 43]. Следует отметить, что и в довоенное время соблюдение норм обеспечения жильем рабочих на Урале и в целом по России было скорее исключением, чем нормой. Если коренное горнозаводское население, имевшее собственные дома, было обеспечено жильем сравнительно неплохо, то относительно рабочих приисков и рудников утверждать этого нельзя. Например, в 1881 г. в среднем на одного жителя поселков горных заводов Екатеринбургского уезда (Невьянского, Петрокаменского, Верхнетагильского, Быньговского, Шура- линского, Рудянского и Верх-Нейвинского) приходилось 1,68 ^куб. саж. воздуха в жилых помещениях. В 1891 г. на золотых приисках в Серебрянской даче на одного человека приходилось 0,33 ^куб. саж.; в 1882 г. на Чернушкинском руднике Кыштымского завода - 0,45 ^куб. саж. [3, с. 275, 281]. В 1908 г. на одного рабочего-текстильщика в Петербурге приходилось от 0,84 до 0,97 ^куб. саж., на рабочего кожевенного производства в Нижнем Новгороде в 1901 г. - от 0,3 до 0,5 ^куб. саж. [9, с. 244]. Касательно китайцев, обеспечение их жильем осложнялось их внутренней жесткой стратификацией. Например, китайцы-плотники не желали жить вместе с горнорабочими [6, ф. 73, оп. 1, д. 388, л. 43].