ФГБОУ ВПО "Сибирский институт управления" - филиал, Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации 630102, Россия, Новосибирская область, г. Новосибирск, ул. Нижегородская, 6, оф. 168
Универсальная юрисдикция уголовного права применительно к преступлениям, совершаемым в Интернет
Комаров Антон Анатольевич
кандидат юридических наук
доцент
Аннотация
уголовный закон легальный универсальный
Предметом исследования в данной статье является совокупность теоретических представлений о пределах действия уголовного закона в пространстве согласно универсальному принципу. В связи с этим в нашей работе анализируются основные постулаты этого принципа применительно к реалиям прошлого и современности; критически оцениваются легальные формулировки, избранные законодателем, для ограничения пределов (особенностей) действия рассматриваемого нами принципа; а также перспективы адаптации его положений к тем преступлениям, что совершаются посредством глобальной компьютерной сети Интернет. Для достижения поставленной нами цели мы сформулировали несколько задач, которые решили путем анализа существующих доктринальных положений в области как российского, так и зарубежного уголовного права. Основным выводом нашего исследования является заключение о том, что универсальная юрисдикция является наиболее употребимым механизмом для надлежащего установления уголовной ответственности за компьютерные преступления. А расширение предметного поля международного уголовного права может стать тем искомым элементом, который необходим для реализации универсального принципа действия уголовного права в пространстве.
Ключевые слова: право, уголовный кодекс, уголовное право, юрисдикция, Интернет, киберпреступность, международные преступления, Российская Федерация, компьютер, международное право
Abstract
The subject of this research is the combination of theoretical ideas about the limits of power of criminal law in accordance with the universal principle. This work analyses the main postulates of this principle with application to the realities of the past and modernity; critically evaluates the legal formulations selected by legislator in order to restrict the boundaries (peculiarities) of power of the aforementioned principle; as well as examines the prospects of adaptation of its positions towards the crimes committed through the Internet. For achieving the set goal, the author formulated several tasks which have been solved by the analysis of the existing doctrinal positions in the area of Russian and foreign criminal law. The main conclusion consists in the fact that the universal jurisdiction is the most used mechanism for the proper establishment of criminal responsibility for cybercrimes. The expansion of an object field of the international criminal law can become a required element necessary for implementation of the universal principle of criminal law.
Keywords: Russian Federation, International crime, cybercrime, Internet, jurisdiction, criminal law, penal code, law, computer, International criminal law
К постановке проблемы.
Исследуя вопрос действия уголовного закона в пространстве, мы неизбежно приходим к мысли о том, что отдельные положения теории пределов уголовно-правовой юрисдикции национального законодательства несколько устарели, когда появились новые феномены социальной действительности. Исследуя прошлый раз, реальный принцип действия уголовного закона, мы пришли к выводу о его несомненной пользе в конструировании новых объектов уголовно-правовой охраны, что позволяет расширить границы применения национального права на глобальную компьютерную сеть Интернет. Обращаясь к содержанию универсального принципа, мы надеемся, что расширительное толкование подвинет нас ещё на одну ступень к установлению прочных правил разграничения уголовной юрисдикции двух государств применительно к преступлениям, совершаемым посредством Интернет.
Для этого есть веские теоретические основания. В своём историческом развитии универсальный принцип, как и многие иные, прошёл довольно долгий путь. Его содержание дополнялось и уточнялось многими поколениями юристов. Так, в трудах А. Бульмеринга и Р. Моля (наиболее активных сторонников) мы видим довольно оптимистическое заключение о возможности замены господствующего территориального принципа на новый - Systeme de l'universalite («универсальный» - франц.). Положительные отзывы о сущности принципа давал и Н.С. Таганцев, почитая его достойной заменой всем прочим «эгоистическим» теориям. И тут как раз стоит обратить внимание на то, что универсальный принцип является полной противоположностью принципа реального. Универсальный - основан на имплементации международных норм в уголовное законодательство; реальный - отдаёт приоритет нормам национального законодательства. Реальный принцип не может по своей природе быть ограничен ничем (тем более юрисдикцией иного государства); универсальный - основывается на уважении суверенитета иных государств. Единственно, что их объединяет - это попытка создания единого правового поля. Однако реальный предпочитает делать это на основании национального права, непомерно расширяя пределы его действия; универсальный - на основе международного права и наднациональных законов.
Учитывая такой «характер» универсального принципа не удивительно, что он практически сразу занял подчинённое положение по отношению к принципу территориальному и персональному и до сих пор играет роль дополнительного по отношению к ним. Констатация сего факта усматривается в большинстве диссертационных работ наших современников, за исключением, А.Г. Князева, который считает его «приоритетным в сравнении с другими принципами действия закона в пространстве»[1, C. 21]. Действительно в части способов формирования особых объектов уголовно-правовой защиты он превосходит принцип реальный. В части возможности распространения за пределы государства - территориальный, а по кругу лиц совпадает полностью с персональным в его современной трактовке.
Мы также полагаем целесообразным использовать весь его потенциал, с тем чтобы по возможности максимально чётко определить пределы действия национального уголовного закона на «пространстве» Интернет.
О правовой природе универсального принципа действия уголовного закона в пространстве.
Совершенно понятно, что универсальный принцип не имел бы так много сторонников в своё время, если бы не открывал некие новые перспективы в формулировании пределов действия уголовного закона. Сегодняшнее толкование принципа и его роль в их общей системе показывают, что отдельные из его постулатов вот уже более столетия не рассматриваются как чисто самостоятельные правила, способные заместить принцип территориальный. По нашему мнению, с теоретической точки зрения универсальный принцип имеет гораздо меньше недостатков и противоречий, нежели наблюдается у некоторых иных. А с точки зрения глобализации и соответствующих ей процессов социального развития всего мирового сообщества можно говорить и о всё возрастающей его роли.
В наиболее общем виде идея универсального принципа прозвучала в работе «О праве войны и мира» известного голландского правоведа Гуго Гроция. К сожалению, само название, равным образом, как и содержание этой книги оставили глубокий, но весьма однобокий отпечаток на идее абсолютной справедливости, которая может быть защищена уголовным правом посредством формулы универсального принципа.
На основе сформулированных Г. Гроцием идей отраслевые юристы: Р. Моль и А. Бульмеринг (Германия); Ж. Ортолан (Франция); Ф. Каррара (Италия); Н. Д. Сергеевский (Россия) в середине XIX века неизбежно приходят к мысли о возможности создания всеобщего правопорядка, который будет признаваться и поддерживаться любым из государств. Вот как эту идею применительно к уголовному праву рассматривал наш соотечественник Н.Д Сергиевский: «Стремление новой жизни направляется к тому, чтобы заменить разобщённость государств и национальностей идеей общественного интереса, направленной к охранению общего порядка общими силами. Поэтому всякое преступное деяние, где бы и кем бы оно совершено ни было, может быть судимо каждым государством, во власти которого окажется преступник»[2, C. 341].
Во всём этом теоретико-философском суждении содержатся глубокие нравственно-религиозные посылки. Ю.А. Зюбанов полагает, что Священное писание в некотором смысле является предтечей (источником) уголовного права, поскольку содержащиеся в религии нормы-принципы «объективны по своей природе, отражают закономерности и свойства общественного развития, формируют исторические векторы развития и поэтому являются постоянной и долговременной категорией»[3, C. 3]. С этим доводом трудно не согласиться. Достаточно обратиться к содержанию зарубежных уголовных законов, в которых приблизительно одинаково формулируются общеуголовные преступления: убийство, причинение вреда здоровью, изнасилование, кража, мошенничество и пр. Здесь просматривается взаимосвязь с более архаичными институтами социальной регуляции человеческого поведения: моралью, религией, обычным правом.
Но тогда универсальный принцип достаточно хорошо будет защищать лишь общепринятые для человеческого сообщества ценности, чего не скажешь о вновь возникающих и хаотично развивающихся социальных институтах информационного общества. Это даёт нам основание положить будто пока не столько само право, сколько эффект самоорганизации интернет-сообщества будет той движущей силой которая выработает единые этические правила поведения в информационном пространстве (т.н. «сетевой этикет»). И возможно данные социальные нормы не будут противоречить нормам общественной жизни, что защищает право позитивное. В обратном случае станет разумнее пересмотреть существующие уголовно-правовые запреты, нежели пытаться применять их к современным общественным отношениям. К примеру, нормативно-ценностными категориями универсальной юрисдикции конца XIX века в отечественном и зарубежном законодательстве являлось самоубийство (как греховное деяние), прелюбодеяние, гомосексуализм и т.д. Ныне данные вопросы не могут быть предметом уголовно-правового запрета, по крайней мере, в той части в которой они не связаны с нравственным развитием несовершеннолетних. Да и сам принцип универсальной юрисдикции в XX веке стал носить всё более позитивный характер, основанный на договорённости государств о нормах и стандартах международного права.
Подобное положение вещей ставит вопрос о соотношении универсальной юрисдикции с иным менее распространённым принципом: «представительной компетенции», общий смысл которого состоит в том, что иное государство от имени другого может покарать преступника на своей территории. По большому счёту указанный принцип родился из невозможности повсеместно реализовать на практике принцип универсальный[4, C.334]. В отличие от универсального принципа здесь применяется не общемировое право, одинаково воспринимаемое множеством государств, а сугубо национальное, хоть и совпадающее в части установления ответственности за какое-либо конкретное преступление. И для реализации представительной компетенции как раз необходима договорённость на этот счёт между этими странами.
Однако наличие лишь двусторонних соглашений по борьбе с отдельными видами преступлений констатирует разный объём общей правовой базы между отдельными государствами. Характер взаимоотношений их с третьей страной (по этим же вопросам) может быть совершенно отличным, нежели принято между ними. Таким образом, универсальным в чистом виде такой принцип назвать невозможно, поскольку он носит декларативный, частный и процессуальный характер. В этом с нами согласны советские юристы[5, C. 12], которые усматривали в Основах уголовного законодательства СССР, 1958 года скорее принцип представительной компетенции, нежели истинное выражение универсального принципа: «Иностранцы за преступления, совершённые вне пределов СССР, подлежат ответственности по советским уголовным законам в случаях, предусмотренных международными соглашениями».
Полагаем, что нельзя назвать универсальным принципом и ту норму, что сосредоточена в ч. 3 ст. 12 действующего Уголовного кодекса: «иностранные граждане и лица без гражданства, не проживающие постоянно в РФ, совершившие преступление вне пределов РФ… подлежат уголовной ответственности… в случаях, предусмотренных международным договором Российской Федерации…». По идее в случае с универсальным принципом государство должно осуществлять свою уголовную юрисдикцию на подконтрольной ему территории вне зависимости от места совершения преступления и гражданства преступника. И более того в отношении всех преступлений, совершённых на территории РФ, ежели в действительности существует этот некий общий правопорядок, не противоречащий общности интересов всех государств.
Но большинство наших современников в целях конкретизации принципа предлагают ещё более сузить сферу его применения, предложив в уголовном законе перечень конкретных составов (введённых в УК в соответствии с международными обязательствами)[6, C.12]. Подобное предложение нам кажется малообоснованным, поскольку в теоретическом плане даёт возможность лишь более полно устранить коллизию между универсальным и территориальным принципами. Саму возможность расширительного толкования такой подход не рассматривает. Подобный «узкий» подход был характерен и для советского уголовного права при рассмотрении вопроса о разграничении этих двух принципов в случае совершения преступления на воздушном судне СССР за пределами границ государства. В отношении иностранцев предлагалось применять универсальный принцип в соответствии с Гаагской и Монреальской конвенциями (ч. IV ст. 5 Основ уголовного законодательства Союза ССР, 1958 г.). Однако за преступления, не перечисленные в данных международных договорах, ответственность предлагалось реализовывать на основе территориального принципа[7, C. 112], что по нашему мнению не совсем правильно. Ибо гражданское воздушное судно не может одновременно являться и не являться территорией Советского Союза. Упомянем, что в отношении граждан СССР, на борту предлагалось использовать персональный принцип (гражданства). Полагаем, что в подобной ситуации можно было бы обойтись одним универсальным принципом вместо трёх. Было бы правильно расширить пределы действия международных актов на любые преступления, совершённые в такой ситуации, а не составлять исчерпывающий список составов, затем предпринимая попытки дополнить его. Расширение предметного поля международного уголовного права и может стать тем искомым элементом, который необходим для реализации универсального принципа действия уголовного права в пространстве.