Для подлинно верующего человека переворачивается отношение его и мира. Теперь в этом совершенном состоянии человек решает судьбу мира, повелевает над разумом и мировой необходимостью. Кто же это? Что это за субъект, который как бы отделен от своего разума и властвует над ним?
Человек для Шестова это дерзкое, страдающее, своевольное Я, «частный мыслитель», который противопоставляет себя миру. Полнее выразить свое понимание человека Шестову помогают образы художественной литературы и Библии. Рассмотрим наиболее важных для Шестова персонажей.
Герой «Записок из подполья»31 Достоевского один из таких центральных персонажей мысли Шестова. Подпольный человек, который неразумно ведет себя, постоянно противоречит себе, любит страдания и самоистязания - это художественное воплощение человеческого Я, своевольного и дерзкого, ставящего свои маленькие проблемы и желания выше общества и природы. Любая традиционная мораль, в том числе этические учения философов, в той или иной степени на ней основанные, является способом ограничить, подавить дерзновение человека, приводит Я к покорности32, и даже «уничтожает» его, «расплющивает» в смиренном принятии необходимости происходящего. Борьба Шестова имеет целью «отстоять наши Я от притязания нематериальных и вечных истин»33, в том числе от репрессии морального закона. Для этой борьбы потребны безумие одиночества, беспочвенности, великого страдания.
Более яркий пример страдающего Я, не желающего растворяться во «всеобщем и необходимом», это библейский Иов. Настоящее, с разумной точки зрения ничем необъяснимое страдание, которое «перевесит и весь песок морской», обрушилось на Иова. Дерзновение Иова рождается на пепелище, когда все самое дорогое - семья, здоровье, почет и богатство отнято неумолимой
судьбой. Именно когда смирение и принятие случившегося было бы единственно разумным шагом, т. к. изменить произошедшее не во власти слабого человека, великие страдальцы и бунтари, такие как Иов, могут устоять и не предать свое горе, т. е. не принимать его как должное или непреодолимое, а страдать и стенать, взывая к Богу.
Если подпольный человек стоит еще на «подходе» к вере, не дотягивая до нее, а Иов - это, в первую очередь, образ непокорного судьбе человека, посмевшего оспаривать самого Бога, то Авраам - настоящий рыцарь веры, непосредственно общающийся с Богом и всецело полагающийся на его всемогущество. Авраам, решаясь на жертвенное убийство сына, выходит за границы разума и «этического»34, его вера никак не может быть оправдана. Он, ведя сына на заклание, верит Богу, являясь в глазах людей преступником и безумцем. Ведь его вера не только не имеет доказательств, но и по-настоящему «слепа» (слепа с точки зрения обоснованного разума): о Боге Аврааму ничего неизвестно, он только безоглядно верит, что «для Бога нет ничего невозможного». Спрашивается, почему такой Бог будет помогать человеку, возвращать ему сына, бывшее делать не бывшим?
В связи с этим затруднением кажется убедительной позиция историка русской философии И.И. Евлампиева: «Сохранить убеждение, что “Бог есть произвол”, и тем не менее быть уверенным, что Бог непременно возвратит Аврааму сына, можно, только если принять, что в тот момент, когда Авраам совершил “движение веры”, он оказался в преображенном состоянии; и уже нет отдельного Авраама и отдельного Бога, Бог и Авраам стали одним, Авраам - это и есть Бог, Бог - это и есть Авраам. И тогда для Авраама становится “все возможно”, его воля тождественна произволу, он сам выбирает из океана возможностей, из царства Абсурда ту возможность, которая отвечает его упованиям»35.
Такая интерпретация выглядит логичной: сам Шестов не устает повторять, что для верующего, как и для Бога, «нет ничего невозможного». Но эта точка зрения вызывает сомнение именно потому, что является, по-видимому, единственно возможной, чтобы спасти представления Шестова от противоречивости. Можно ли полагать, что Шестов, апологет живого, «темного» для мысли Бога заботился о непротиворечивости своих суждений о вере и Боге36?
На примере этих образов мы видим, что субъект в философии Шестова - единичный, частный индивид. Можно ли считать его моральным субъектом? Очевидно, что Шестов понимает мораль в противоположном ключе: как выражение объективации субъекта, утраты самости. Но, несмотря на это или благодаря этому, его философией задается сама идея морального субъекта: это человек веры, равный Богу, который берет на себя ответственность за мир и,
как творец, полагает его своим произведением: например, по вере своей бывшее делает никогда не бывшим. Такой субъект есть начало любого поступка, он реализует в мире свою «свободу к добру».
Свобода единичного человека поступать в философии Шестова выглядит парадоксально: говоря языком Бахтина, Шестов полностью отрицает в принятии решения о поступке сферу специальной, рациональной ответственности за поступок, опору на жизненный опыт, знание и расчет. Критика морали, понимаемой Шестовым как норма, моральный закон, обусловливает понимание им свободного поступка в антинормативистском ключе - как выражения внутренней решимости на него, необъяснимой в терминах внешней детерминации. Как отмечает Ахутин, в философских взглядах Шестова, формировавшихся под большим влиянием великой русской литературы девятнадцатого века, нам явлен пример художественного постижения «экстатически-личностного характера нравственного решения, превышающего всякую нормативную этику»37.
Является ли вера поступком единичного индивида? Представления Ше- стова о всемогущем Боге и несвободе человека в деле спасения своей души делают это предположение сомнительным. Ясно, что вера не является одним из действий в мире, она, как уже было сказано, новое измерение мышления, второе зрение. По существу, вера находится за пределом разумного понимания, однако размышления о ней на страницах произведений Шестова дают нам право на попытку такого понимания, путь даже заведомо неполного. Так, вера - это «движение» с двух сторон, т. е. не только благодать Бога38. Она предполагает «взывание» человека, дошедшего до последней глубины отчаяния, когда уже не на что опереться, когда сомнения и страх терзают его, а разум говорит «невозможно». Из этой бездны отчаяния, богооставленности и может родиться зов, обращенный к Богу. Исходя из этого, представляется возможным вести речь о вере как о поступке единичного человека, понимая здесь поступок в широком смысле, а именно как обращение всего существа человека - конверсию, что, на языке Шестова, будет означать прорыв в новое измерение мысли: «мы убеждены, что “взывание” только портит и извращает человеческую мысль - Иов, Авраам и псалмопевец, по-нашему, дурно мыслят. Но для экзистенциальной философии величайший порок нашего мышления в том, что оно потеряло способность “взывать”- ибо, таким образом, оно утратило то свое измерение, которое одно только и может привести его к истине»39.
Шестов, безусловно, мыслитель, полагающий подлинного человека асоциальным существом. Общество для него не есть место, где вера может найти себя. Вера может «случиться» только в единичном человеке, она есть дело его личных отношений со своим Богом, а не с другими людьми или церковью. Характерно, что Другой «отсутствует» в философии Шестова как значимая фигура, на которую нужно ориентироваться в поступках. Конкретный, единичный человек - это абсолютное начало поступка по образу и подобию Бога. Отрицание Другого, ориентации в поступках, в мысли на Другого прослеживается во все периоды философии Шестова. Даже Бога можно понять (как показано выше) не как Другого, а как мое самое сокровенное, творческое «Я».
Представление о невозможности передачи личной истины другим людям, в том числе нравственной истины, делает для Шестова ненужной нормативную программу поведения. Более того, он считает, что любое этическое, нормативное учение, в той мере, в какой оно принимает форму всеобщности, теряет самое главное - личностный характер своих положений, и тем самым искажает изначально невыразимую нравственную правду отдельного человека.
Итак, этический разум и вера, разделенные пропастью, будто две вселенные, представляют собой два разных уровня единой структуры мысли Льва Шестова: понимание одного из них предполагает необходимость видения другого, осмысленное отношения к нему. Обращая внимание на мораль, развивая ее внутреннюю логику или отказываясь от нее, философская этика с необходимостью задает сверхморальную перспективу, присутствующую, как мы показали, не только в философии Шестова, но и у таких философов, как Аристотель и Ницше. Мораль как выражение ответственности человека за себя и мир, как полагание мира своим, т. е. как субъектность, не признается Шестовым. Но, как мы показали, второе измерение мышления или вера, т. е. сверхморальная перспектива философии Шестова заключает в себе саму идею морального субъекта. Наличие этих двух факторов: сверхморальной перспективы и идеи морального субъекта позволяет говорить об идеях Льва Шестова как о философской этике.
Список литературы
1. Аристотель. Этика // Аристотель / Пер. Н.В Брагинской, Т.А. Миллер. М.: АСТ: Астрель, 2011. 492 с.
2. Ахутин А.В. Одинокий мыслитель // Шестов Л. Соч. в 2 т. Т 1. М.: Наука, 1993. С. 3-17.
3. Ахутин А.В. О втором измерении мышления. Лев Шестов и философия // Ахутин А.В. Тяжба о бытии. М., 1996. С. 272-284.
4. Бердяев Н.А. Лев Шестов и Киркегор // VEHI.NET. URL: http://www.vehi.net/berdy- aev/shestov2.html#_ftn1
5. Гусейнов А.А. Философия как этический проект // Вопр. философии. 2014. № 5. С. 16-27.
6. Достоевский Ф.М. Записки из подполья // Lib.ru: «Классика». URL: http://az.lib. rn/d/dostoewskij_f_m/text_0290.shtml
7. Евлампиев И.И. Абсолют как царство Абсурда: Л. Шестов // Евлампиев И.И. История русской метафизики в XIX-XX вв. Русская философия в поисках Абсолюта. СПб., 2000. С. 259-297.
8. История этических учений / Под общ. ред. А.А. Гусейнова. М.: Гардарики, 2003. 911 с. Назаров В.Н. История русской этики. М.: Гардарики, 2006. С. 146-148.
9. Шестов Л. Афины и Иерусалим // Шестов Л. Соч. в 2 т. Т 1. М., 1993. С. 313-665. Шестов Л. В фаларийском быке (Знание и свобода воли) // Шестов Л. Соч. в 2 т. Т 1. М., 1993. С. 411-513.
10. Шестов Л. Гефсиманская ночь (Философия Паскаля) // Шестов Л. Соч. в 2 т. Т 2. М., 1993. С. 278-325.
11. Шестов Л. Дерзновения и покорности // Шестов Л. Соч. в 2 т. Т 2. М., 1993. С. 151-253.
12. Шестов Л. Добро в учении гр. Толстого и Ф. Нитше (философия и проповедь) // Шестов Л. Апофеоз беспочвенности. М., 2000. С. 207-308.
13. Шестов Л. Киргегард и экзистенциальная философия // Шестов Л. Апофеоз беспочвенности. М., 2000. С. 621-809.
14. Шестов Л. Неистовые речи (об экстазах Плотина) // Шестов Л. Соч. в 2 т. Т 2. М., 1993. С. 325-365.
15. Шестов Л. О втором измерении мышления (Борьба и умозрение) // Шестов Л. Соч. в 2 т. Т 1. М., 1993. С. 608-665.
16. Шестов Л. Преодоление самоочевидностей (К столетию рождения Ф.М. Достоевского) // Шестов Л. Соч. в 2 т. Т 2. М., 1993. С. 25-98.
17. Шестов Л. Примечания и комментарии // Шестов Л. Соч. в 2 т. Т 2. М., 1993. С. 404-557.
18. Шестов Л. Что такое истина? (об этике и онтологии) // Шестов Л. Соч. в 2 т. Т 2. М., 1993. С. 365-405.
References
1. Akhutin, A “Odinokii myslitel'” [Lonely Thinker], in: L. Shestov, Sobranie sochinenii, 2 t. [Collected works, 2 vols.], vol. 1. Moscow: Nauka Publ., 1993. pp. 3-17. (In Russian) Akhutin, A. “O vtorom izmerenii myshleniya. Lev Shestov i filosofiya” [About the Second Measurement of Thinking. Lev Shestov and Philosophy], in: A. Akhutin, Tyazhba o bytii [Trial about life]. Moscow: Russkoe fenomenologicheskoe obshchestvo Publ., 1996. pp. 272-284. (In Russian)
2. Aristotel'. Etika [Ethics], trans. by N.V Braginskaja T.A. Miller; Moscow: AST: Astrel' Publ., 2011. 492 pp. (In Russian)
3. Berdyaev, N. “Lev Shestov i Kirkegof' [Lev Shestov and Kierkegaard], VEHI.NET. [http://www.vehi.net/berdyaev/shestov2.html#_ftn1, accessed on 20.04.2015]. (In Russian) Dostoevskii, F. Zapiski izpodpol'ya [Notes from Underground], Lib.ru: “Klassika”. URL: [http://az.lib.ru/d/dostoewskij_f_m/text_0290.shtml, accessed on 20.04.2015]. (In Russian)
4. Evlampiev, I. “Absolyut kak tsarstvo Absurda: Lev Shestov” [Absolute as Absurdity Kingdom: Leo Shestov], in: Evlampiev, I. Istoriya russkoi metafiziki vXIX-XXvv. Russkaya filosofiya vpoiskakhAbsolyuta [History of the Russian Metaphysics in the XIX-XX centuries. Russian Philosophy in the Search of the Absolute]. St. Petersburg: Aleteiya Publ., 2000. pp. 259-297. (In Russian)
5. Guseinov, A. “Filosofiya kak eticheskii proekt” [Philosophy as an Ethical Project], Voprosy filosofii, 2014, no 5, pp. 16-27. (In Russian)
6. Istoriya eticheskikh uchenii [History of Ethical Teachings], ed. by A. Guseinov. Moscow: Gardariki Publ., 2003. 911 pp. (In Russian)
7. Nazarov, V Istoriya russkoi etiki [History of the Russian Ethics], Moscow: Gardariki Publ., 2006. pp. 146-148. (In Russian)
8. Shestov, L. “Afiny i Ierusalim” [Athens and Jerusalem], in: L. Shestov, Sobranie sochinenii, 2 t. [Collected works, 2 vols.], vol. 1. Moscow: Nauka Publ., 1993. pp. 313-665. (In Russian)
9. Shestov, L. “Derznoveniya i pokornosti” [Impudence and Humility], in: L. Shestov, Sobranie sochinenii, 2 t. [Collected works, 2 vols.], vol. 2. Moscow: Nauka Publ., 1993. pp. 151-253. (In Russian)
10. Shestov, L. “Dobro v uchenii gr. Tolstogo i F. Nitshe (filosofiya i propoved')” [Good in the Teaching of Count Tolstoy and F. Nietzsche (Philosophy and the Sermon)], in: L. Shestov, Apofeoz bespochvennosti [Apotheosis of Groundlessness]. Moscow: AST Publ., 2000. pp. 207-308. (In Russian)
11. Shestov, L. “Gefsimanskaya noch' (Filosofiya Paskalya)” [The Gethsemane Night (Pascal's Philosophy)], in: L. Shestov, Sobranie sochinenii, 2 t. [Collected works, 2 vols.], vol. 2. Moscow: Nauka Publ., 1993. pp. 278-325. (In Russian)
12. Shestov, L. “Kirgegard i ekzistentsial'naya filosofiya” [Kierkegaard and Existential Philosophy], in: L. Shestov, Apofeoz bespochvennosti [Shestov L. Apotheosis of Groundlessness]. Moscow: AST Publ., 2000. pp. 621-809. (In Russian)
13. Shestov, L. “Neistovye rechi (ob ekstazakh Plotina)” [Frontic Speeches (About Plotinus's Ecstasies)], in: L. Shestov, Sobranie sochinenii, 2 t. [Collected works, 2 vols.], vol. 2. Moscow: Nauka Publ., 1993. pp. 325-365. (In Russian)
14. Shestov, L. “O vtorom izmerenii myshleniya” (Bor'ba i umozrenie) [About the Second Measurement of Thinking (Fight and Speculation)], in: L. Shestov, Sobranie sochinenii, 2 t. [Collected works, 2 vols.], vol.1. Moscow: Nauka Publ., 1993. pp. 608-665. (In Russian) Shestov, L. “V falariiskom byke (Znanie i svoboda voli)” [In the Brazen Bull (Knowledge and Free Will)], in: L. Shestov, Sobranie sochinenii, 2 t. [Collected works, 2 vols.], vol. 1. Moscow: Nauka Publ., 1993. pp. 411-513. (In Russian)
15. Shestov, L. Chto takoe istina? (ob etike i ontologii) [What Is the Truth? (about Ethics and Ontology)], in: L. Shestov, Sobranie sochinenii, 2 t. [Collected works, 2 vols.], vol. Moscow: Nauka Publ., 1993. pp. 365-405. (In Russian).