В главе «Обращенный мир» мотивы и образы русской литературы Х1Х-ХХ веков дополняются традиционной для новокрестьян оппозицией «земли» и «железа»: «чугунное копыто» и «железная спина» сатаны, утрамбовавшего землю, «каменные корабли»-дома с железными парусами-крышами, похожими на крылья птиц, которым не подняться с земли, «красные пальцы окраин» - фабричные трубы, «выше всяких церквей и соборов», людские толпы, в которых теряется никому не нужный одинокий человек. Городом управляет сатана, «вертит всем городом из-за заставы, как шарманщик вертит шарманку», а «человек прыгает по этой земле, как резиновый шар, брошенный детской рукой» [5.С. 422].
В авторском изображении города, данного глазами героя, присутствуют скрытые цитаты из «Невского проспекта» Гоголя. Описание города, «кишащего, как трава в муравейнике», окрашено крестьянскими сравнениями, но тем не менее сопоставимо с гоголевским описанием Невского как «всеобщей коммуникации Петербурга». Появляются поистине гоголевские типы - столичный щеголь с золотым пенсне или моноклем, питерский франт, которого с Невского не прогонишь дубиной, румяный юноша с тросточкой.
Как и Гоголь, Клычков обращается к мотиву обманной, поруганной красоты в призрачном, «меркотном» городе. У обоих писателей нежная и прекрасная женщина оборачивается «блудницей вавилонской», а неожиданные любовные приключения героев заканчиваются неудачей. Незнакомка, которую встречает художник Пискарев, «прелестнейшее существо с чудными локонами», которая могла «составить божество в многолюдном зале» или быть «тихой звездой в незаметном семейном кругу» - это мираж, в реальности она обыкновенная проститутка, глупая и пошлая, от которой Пискарев бежит, «вместо того чтобы воспользоваться такой благосклонностью» [2].«Столь же молодая, сколь и красивая» незнакомка с локонами [5.С. 424], встреченная Зайчиком, также приводит его, как и гоголевская «Перуджинова Бианка», прельстившая Пискарева, в приют продажной любви.
Зайчик тоже убежит из «высокого» (у Гоголя - четырехэтажного) дома, поняв, что тут живут ненастоящие, выдуманные люди. «Тихий, детски простодушный, носивший в себе искру таланта» [2] гоголевский Пискарев типологически близок Зайчику с его робкой и совестливой, «заячьей» душой.
В «петербургских» повестях Гоголя человек одинок, в миражном городе дружба заменяется необязательным приятельством. В «Невском проспекте» приятель погибшего Пискарева поручик Пирогов даже не придет проводить его на кладбище, одиноким пройдет по жизни художник Чартков из «Портрета».
В эпизоде встречи Зайчика с «веселым, вечно смеющимся» приятелем, прототипом которого был С. Городецкий, Клычков подчеркивает контраст благодушного настроения приятеля, вовлеченного в эту дьявольскую круговерть и не почувствовавшего душевного смятения героя, который «заблудился, словно в темном лесу» [5.С. 428]. Зайчик обретет недолгий покой только по дороге на фронт, оказавшись в знакомой солдатской атмосфере.
Автор «Сахарного немца» был призван в армию летом 1914 года и после окончания школы прапорщиков, воюя на Западном фронте, столкнулся со «злой теткой смертью» [5.С. 29]. В письме другу П. Журову, написанному 1 января 1917 года, С.А. Клычков описывает свое психологическое состояние на войне: «Первый выстрел будто разбудил, ошеломил, накинулся на меня, как вор, на дороге жизни и сделал из богача нищим. Чувство какой-то странной душевной опустошенности не покидает меня по сие время. Первое время я так мучился ею, так болел, а теперь словно легче, но уже не могу назвать себя живым человеком» [10.С. 427]. С. Городецкий же побывал на Кавказском фронте только в 1916 году «визитером» как представитель Союза городов и военный корреспондент. А уже в начале войны в «Биржевых ведомостях» была напечатана пафосная статья С. Городецкого «Воин-поэт» о Клычкове и других поэтах, ушедших на войну. Клычков обрисован в ней в ней как солдат «с огнем войны в черных глазах», оставшийся верным музе. В «Сахарном немце» Клычков отобразил контраст трагической военной реальности, которая омрачила душу Зайчика, и столичного «обманного» патриотизма, «веселого» оптимизма:«Немцу насыплем и... баста!..» [5.С. 429].
«Все обман, все ненастоящее», «все дышит обманом», - завершает повествователь «Невского проспекта» [2]. Мотив миража сопровождается образом ненастоящего света, «когда сам демон зажигает лампы для того только, чтобы показать все не в настоящем виде» [2]. Обманному, «обращенному миру» в «Сахарном немце» противопоставлена природная утопия «Счастливого озера» и «разголубой страны», в которую верят Зайчик и его создатель, но после того, как «бросил немец на рыбачье село с летучей машины стальное, начиненное огнем, высиженное самой смертью яйцо», «искаженным и обезображенным» становится красавец-бор и печален глаз Счастливого озера [5.С. 440].
Мотив «выдумки», «обмана», миражной, ненастоящей реальности, тумана в глазах, мешающего видеть мир, двоящейся действительности, присутствия демонической силы - черта и чертенят в первом романе и «князя мира» в последнем - сквозной в прозе Клычкова. В «Сахарном немце», как и в двух других частях «чертухинской трилогии», он проявляется не только на образно-символическом уровне, но и в фабульном повествовании - в истории не- завершившегося венчания «в свете и духе» Зайчика и Клаши и реального ее брака с сыном купца, чистой любви Зайчика и нечистого его приключения с бывшей невестой, которое завершается прыжком из окна и символическим катанием на свинье, в рассказах о дьяконе и других персонажах, разуверившихся в Боге и не нашедших «настоящей» веры.
Оппозиция реальность/нереальность, выдумка/правденка, миф/действительность становится главным принципом создания художественного мира С.А. Клычкова. Она проявляется на онтологическом и сюжетном уровнях как переплетение, «перепутанность» божественного и бесовского в мире и в человеке. Так возникает в романе мотив «беса в соборе», а в продолжении трилогии - мотивы оборотничества.
Этот пласт романов сопоставим с ранним творчеством Гоголя - «Страшной местью», «Вием». Церковь, куда отнесли гроб с телом мертвой панночки в «Вие», не дом Божий, а место шабаша нечистой силы, которая губит Хому. В церкви в Ерусалин-граде, куда пришли «правильные старцы» Клычкова в поисках Божьей правды, маленький бесенок купается в лампаде, а в пустом золотом гробу сидит лишь черный таракан. А сторож на Афон-горе говорит им, что «правда Божья у черта в батраках живет» [5.С. 436].Нечисть в одеждах святости, мотив ложной святости у Клычкова восходят к мотиву «последних времен», наступления антихриста перед Страшным судом. Особенно отчетливо это проявится в заключительной части трилогии, романе «Князь мира».
А в первых двух романах низшая нечисть, за исключением «немецкого» черта - «сахарного карлика», губящего душу, амбивалентна, не всегда страшна для человека. Она может и погубить, навести морок, и помочь человеку. Леший Анитютик спасает зверей, уводит их из загубленного вырубками чер- тухинского леса, сватает герою «Чертухинского балакиря» невесту, подобно тому, как черт у Гоголя, которому перед Рождеством «последняя ночь осталась шататься по белому свету и выучивать грехам добрых людей» [1], помогает кузнецу Вакуле добыть черевички для невесты.
У Гоголя черт вынужден подчиниться человеку, и «вместо того чтобы провесть, соблазнить и одурачить других, враг человеческого рода был сам одурачен», а Вакула «выдержал церковное покаяние» за общение с чертом и на церковной стене изобразил его в аду «таким гадким, что все плевали, проходя мимо» [1]. А «великие грешники» в «Страшной мести» будут лишены царствия небесного по велению Бога.
Герои «Миргорода» верят, что «у Бога есть длинная лестница от неба до самой земли. Ее становят перед светлым воскресением святые архангелы; и как только Бог ступит на первую ступень, все нечистые духи полетят стремглав и кучами попадают в пекло, и оттого на Христов праздник ни одного злого духа не бывает на земле» [1]. Человек может забыть Бога и его заветы, но ему свойственно раскаяние. Бог у Гоголя не может оставить человека.
Герои же Клычкова не чувствуют присутствия Бога в современном мире или «блуждают по вере», губя себя в поисках «истинной» церкви, как мельник Спиридон Емельяныч в «Чертухинском балакире». Они не могут победить бесовскую силу, человек «метит в рай, а угодит в острог» [6.С. 449]. Заветная книга «Златые уста», символ святости и правды, в руках «святых чертей» превращается в черную книгу Дьявола.
Зайчик не в силах противиться искушению «сахарного немца» - карлика, толкающего его на убийство и провоцирующего на самоубийство; колдунья Ульяна в «Чертухинском балакире» вытесняет на свадьбе попа, губит Машу- невесту; черт в его разных обличиях выходит победителем, становится князем сего мира в последнем романе «Князь мира».
Персонажи Клычкова не могут воздействовать и на «двуипостасную» низшую нечисть - лешего Антютика, который то ли действительно помогает герою «Чертухинского балакиря» Петру Кириловичу сосватать невесту, то ли искушает его видением «дубенских девок»-русалок, «подсовывает» ему вместо прекрасной Феклуши невзрачную Машу Непромыху.
Заключение
Идея Бога как неосуществившегося идеала Добра, Любви и Истины жизни, природная гармония как антипод «железной цивилизации» противопоставлены в «чертухинской трилогии» С.А. Клычкова «неправедной» официальной церкви, всесилию Дьявола и законам современного бытия. В этом отличие философского пессимизма С.А. Клычкова, который объясняется его представлением о несовершенной природе человека и осмыслением трагических реалий ХХ века, от теодиции Н.В. Гоголя, убежденного в том, что существование зла в мире не отменяет веры в Бога как воплощения абсолютного добра и в его конечную победу.
Список литературы
[1] Гоголь Н.В. Собрание художественных произведений: в 5 т. Т. 2. Миргород. Тарас Бульба / под ред. В.Г. Базанова. М.: Изд-во АН СССР, 1959. 352 с. URL: https://russian-literature.org>author/Gogol(дата обращения: 02 марта 2019).
[2] Гоголь Н.В. Собрание художественных произведений: в 5 т. Т. 3. Повести / под ред. В.Г. Базанова. М.:Изд-воАНСССР, 1959. 438 с. URL: https:// russian-literature. org>author/Gogol (датаобращения: 06 марта 2019).
[3] Гоголь Н.В. Собрание художественных произведений: в 5 т. Т. 5. Мертвые души / под ред. В.Г. Базанова. М.: Изд-во АН СССР, 1959. 503 с. URL: https://russian- literature.org>author/Gogol(дата обращения: 19 марта 2019).
[4] Демиденко Е.А. Лермонтовские традиции в творчестве Сергея Клычкова // Сергей Антонович Клычков. Исследования и материалы. 1889-1937. М.: Изд-во Литературного института имени А.М. Горького, 2011. С. 200-213.
[5] Клычков С.А. Собрание сочинений: в 2 т. Т. 1. Стихотворения. Сахарный немец: роман / предисл. Н.М. Солнцевой; сост., подготовка текста, коммент. М. Нике, Н.М. Солнцевой, С.И. Субботина. М.: Эллис Лак, 2000. 544 с.
[6] Клычков С.А. Собрание сочинений: в 2 т. Т. 2. Чертухинский балакирь. Князь мира: романы. Серый барин: страницы из романа. Статьи / сост., подготовка текста, ком- мент. М. Нике, Н.М. Солнцевой, С.И. Субботина. М.: Эллис Лак, 2000. 656 с.
[7] Кудрявкина Н.В. Проза С.А. Клычкова в контексте русской классики XIX века. Мичуринск, 2007. 252 с.
[8] Кудрявкина Н.В. Традиции Н.В. Гоголя в романе С.А. Клычкова «Сахарный немец» // Вестник Тамбовского университета. 2003. № 4 (32). С. 91-97.
[9] Кудрявкина Н.В. Человек и мир в романах С.А. Клычкова и традиции русской литературы XIX века: дис. ... канд. филол. наук. Тамбов, 2005.
[10] Нике М. Испытание огнем и водой (к роману Сергея Клычкова «Сахарный немец») // Клычков С. Сахарный немец. Paris, 1983. С. 427-441.
[11] Солнцева Н.М. Китежский павлин. Филологическая проза. Документы. Факты. Версии. М., 1992. 431 с.
[12] Солнцева Н.М. Последний Лель. О жизни и творчестве Сергея Клычкова. М.: Московский рабочий, 1993. 222 с.
[13] Филимонов А. Пушкинские традиции в поэзии Сергея Клычкова // Сергей Антонович Клычков. Исследования и материалы. 1889-1937. М.: Изд-во Литературного института имени А. М. Горького, 2011. С. 214-233.
References
[1] Gogol N.V Sobranie hudozhestvennyh proizvedenij: v 5 t. T. 2. Mirgorod. Taras Bul'ba [Collection of literary works: in 5 vols. Vol. 2. Mirgorod. Taras Bulba] / pod red. VG. Bazanova. Moscow: AN SSSR Publ., 1959. 352 p. https:// russian-literature.org>author/ Gogol (accessed: 02.03.2019).
[2] Gogol N.V Sobranie hudozhestvennyh proizvedenij: v 5 t.T. 3. Povesti [Collection of literary works: in 5 vols. Vol. 3. Tales] / pod red. V.G. Bazanova. Moscow: AN SSSR Publ, 1959. 438 p. https:// russian-literature.org>author/Gogol (accessed: 06.03.2019).
[3] Gogol N.V. Sobranie hudozhestvennyh proizvedenij: v 5 t.T. 5. Myortvye dushi [Collection of literary works: in 5 vols. Vol. 5. Dead Souls] / pod red. VG. Bazanova. Moscow: AN SSSR Publ., 1959. 503 p. https://russian-literature.org>author/Gogol (accessed: 19.03.2019).
[4] Demidenko E.A. Lermontovskie tradicii v tvorchestve Sergeya Klychkova [Lermontov traditions in the works of Sergey Klychkov] // Sergej Antonovich Klychkov. Issledova- niya i materialy 1889-1937. Moscow: Literaturnyj institut imeni A.M. Gor'kogo Publ., 2011. Pp. 200-213.
[5] Klychkov S.A. Sobranie sochinenij: v 2 t.T. 1. Stihotvoreniya. Saharnyj nemec: roman [Collected Works: in 2 vols. Vol. 1. Poems. Sugar German: novel] / predisl.
N.M. Solncevoj; sost., podgotovka teksta, komment. M. Nikyo, N.M. Solncevoj, S.I. Subbotina. Moscow: Ellis Lak Publ., 2000. 544 p.
[6] Klychkov S.A. Sobranie sochinenij: v 2 t. T. 2. Chertuhinskij balakir. Knyaz mira: romany. Seryj barin: stranicy iz romana. Stat'i [Collected Works: in 2 vols. Vol. 2. Chertukhinsky balakir. Prince of Peace: novels. Grey sir: page from the novel. Articles] / sost., podgotovka teksta, komment. M. Nikyo, N.M. Solncevoj, S.I. Subbotina. Moscow: Ellis Lak Publ., 2000. 656 p.