Типичные нарушения конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. В оперативно-разыскной деятельности полиции и пути их устранения
А.И. Мелихов, А.Ю. Истратенков, Н.Д. Захаров
Аннотация
На основе анализа практики и правовых позиций Европейского Суда по правам человека автором выделяются следующие типичные нарушения прав человека в процессе оперативно-разыскной деятельности полиции: нарушение права на справедливое судебное разбирательство в форме подстрекательства к совершению преступления; нарушение права на уважение частной, семейной жизни и жилища в форме проникновения в жилище и проведения обыска без судебного решения или других законных оснований под видом проведения оперативно-разыскного мероприятия, следственного или административного действия; нарушение свободы от пыток или бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания в форме применения сотрудниками правоохранительных органов физической силы, специальных средств без законных оснований или с превышением указанных мер, без последующего эффективного расследования данного факта со стороны государства; нарушение права на уважение личной жизни и корреспонденции в условиях отсутствия в отечественном законодательстве адекватных и эффективных гарантий против произвола и риска злоупотреблений при проведении сотрудниками полиции прослушивания телефонных разговоров, а также скрытой аудио- и видеозаписи, без санкции суда; нарушения права на свободу и личную неприкосновенность в форме фактического лишения свободы при ожидании проведения административных, оперативно-разыскных и следственных мероприятий с участием пострадавшего.
Авторы предлагают внести ряд изменений и дополнений в отечественное законодательство об оперативно-разыскной деятельности полиции, позволяющих минимизировать количество нарушений прав человека при производстве оперативно-разыскных мероприятий.
Ключевые слова: национальная безопасность, нарушения и ограничения прав человека и гражданина, оперативно-разыскная деятельность, Европейский Суд по правам человека, провокация, проверочная закупка, оперативный эксперимент, прослушивание телефонных разговоров, скрытая аудио- и видеозапись.
Abstract
A. I. Melikhov, A. Yu. Istratenkov, N. D. Zakharov
Typical violations of the convention for the protection of human rights and fundamental freedoms of 1950 in operational search activities of the police and ways to eliminate them
Based on the analysis of the practice and legal positions of the European court of human rights, the author identifies the following typical violations of human rights in the process of operational search activities of the police: violation of the right to a fair trial in the form of incitement to commit a crime; violation of the right to respect for private, family life and housing in the form of entering a home and conducting a search without a court decision or other legal grounds under the guise of conducting an operational search event, investigative or administrative action; violation of freedom from torture or inhuman or degrading treatment or punishment in the form of the use of physical force or special means by law enforcement officers without legal grounds or exceeding the specified measures, without subsequent effective investigation of this fact by the state; violation of the right to respect for personal life and privacy in the absence of adequate and effective guarantees in the domestic legislation against arbitrariness and the risk of abuse when conducting wiretapping by police officers, as well as hidden audio and video recordings, without the sanction of a court; violations of the right to freedom and personal integrity in the form of actual deprivation of liberty while waiting for administrative, operational search and investigative measures with the participation of the victim.
The authors propose a number of changes and additions to the domestic legislation on operational search activities of the police that allow to minimize the number of human rights violations in the production of operational search activities.
Key words: national security, disruption and restriction of the rights of man and citizen, operational- investigative activity, the European Court of human rights, provocation, testing procurement, operational experiment, listen to the phone conversation, covert audio and video recording.
В нашей стране на протяжении многих лет наблюдается тенденция системного нарушения сотрудниками правоохранительных органов основных прав и свобод человека в процессе оперативноразыскной деятельности. Указанная проблема ежегодно затрагивается в выступлениях государственного руководства России [1; 2], активно исследуется и обсуждается в научных кругах на фундаментальном уровне [3; 4 и др.].
По сведениям А. А. Бирюкова, наша страна за неполные 14 лет по количеству проигранных дел в Европейском Суде по правам человека (далее -- ЕСПЧ) в несколько раз опередила многие страны Совета Европы [5], заняв третье место после Турции и Италии, по количеству положительных решений в пользу жертв защищаемых Конвенцией прав и свобод за период с 1959 по 2016 г. Необходимо учитывать при этом, что Россия ратифицировала Конвенцию о защите прав человека и основных свобод и протоколов к ней 30 марта 1998 г., в то время как в Италии и Турции признают юрисдикцию Суда с момента его основания в 1959 г.
Согласно данным из справочно-правовой системы «КонсультантПлюс», органы внутренних дел фигурируют по 447 из 1 131 решений ЕСПЧ, принятых в отношении Российской Федерации с 2000 по 2018 г. в качестве прямого или косвенного участника оспариваемых внутригосударственных решений, а оперативно-разыскная деятельность -- в 180 решениях. Указанная статистика делает тему нашего исследования крайне актуальной.
В условиях глобализации, когда конкуренция между государствами все в большей степени охватывает ценности и модели общественного развития, человеческий, научный и технологический потенциалы, системное нарушение прав и свобод граждан правоохранительными органами в процессе оперативно-разыскной деятельности посягает на гуманизм как основную ценность, формирующую фундамент российской государственности (п. 11 Стратегии национальной безопасности (далее -- Стратегия)), противоречит государственной политике по укреплению внутреннего единства российского общества (п. 26 Стратегии), усилению роли государства в качестве гаранта безопасности личности и прав собственности, повышению доверия граждан к правоохранительной и судебной системам Российской Федерации (п. 44 Стратегии), а также негативно отражается на привлекательности российской юрисдикции (п. 62 Стратегии).
Перечисленныенные обстоятельства требуют выработки новых подходов к законодательной регламентации служебно-оперативной деятельности государственных правоохранительных органов на основании анализа практики ЕСПЧ. Первые шаги в этом направлении уже сделаны. Так, 12 сентября 2014 г. был принят приказ МВД России № 782 «О повышении эффективности взаимодействия Министерства внутренних дел Российской Федерации с Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека -- заместителем Министра юстиции Российской Федерации», однако решить проблему с помощью ведомственного нормотворчества не удастся, поскольку требуется законодательное прояснение, детализация и закрепление судебных, оперативноразыскных, уголовно-процессуальных и административных процедур.
Согласно проведенному нами анализу судебных решений ЕСПЧ и научной литературы [4, с. 96-- 100; 6, с. 182--189; 7, с. 138; 8], наиболее типичными нарушениями прав человека, закрепленных в Конвенции в процессе оперативно-служебной деятельности отечественных правоохранительных органов, являлись:
-- нарушение права на справедливое судебное разбирательство в форме подстрекательства к совершению преступления (торговле наркотиками или получению взятки) в ходе проведения негласной полицейской операции при отсутствии четкой и предсказуемой процедуры санкционирования подобных операций и эффективного судебного контроля в отношении жалоб на провокацию в различных регионах (по сведениям Н. Брейди, на 2018 г. ЕСПЧ в 13 постановлениях констатировал нарушения ст. 6 Конвенции в отношении 59 заявителей -- граждан Российской Федерации [8]);
нарушение права человека на уважение частной и семейной жизни, его жилища в форме проникновения в жилище и производства обыска без судебного решения или других законных оснований под видом проведения оперативно-разыскного мероприятия, следственного или административного действия;
нарушение свободы от пыток, или бесчеловечного или унижающего достоинство обращения, или наказания в форме применения сотрудниками правоохранительных органов физической силы, специальных средств без законных оснований или с превышением указанных мер, без последующего эффективного расследования данного факта со стороны государства;
нарушение права на уважение личной жизни и корреспонденции в условиях отсутствия в отечественном законодательстве адекватных и эффективных гарантий против произвола и риска злоупотреблений экстренной процедурой, предусмотренной п. 3 ст. 8 Федерального закона от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» (ФЗ «Об ОРД»), при проведении сотрудниками полиции прослушивания телефонных разговоров, а также скрытой аудио- и видеозаписи без санкции суда. Так, в деле «Роман Захаров против Российской Федерации» ЕСПЧ установил, что «экстренная процедура» в соответствии с п. 3 ст. 8 Закона не предусматривает достаточных гарантий, она должна использоваться редко и только в надлежащим образом обоснованных случаях. В частности, хотя законодательство Российской Федерации требует, чтобы судья был немедленно информирован о каждом случае экстренного прослушивания, его или ее полномочия ограничиваются санкционированием продления меры по прослушиванию свыше 48 часов. Он или она не имеет полномочий для оценки оправданности использования экстренной процедуры или решения, будет ли материал, полученный в течение предыдущих 48 часов, сохранен или уничтожен [9];
нарушение права на свободу и личную неприкосновенность в форме фактического лишения свободы при ожидании проведения административных, оперативно-разыскных и следственных мероприятий с участием пострадавшего.
На основе анализа данных решений предлагаем следующие организационные и правовые дополнительные меры реагирования по линии выявленных ЕСПЧ нарушений со стороны сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации, а также комплекс мероприятий по профилактике необоснованного применения физической силы и противозаконных методов дознания:
Включить тему «Обзор практики ЕСПЧ» в рекомендуемый перечень тем по правовой и служебной подготовкам, а также составить список соответствующих вопросов для формирования контрольных тестов по позициям ЕСПЧ в отношении нарушений, допускаемых сотрудниками полиции стран, которые признают его юрисдикцию.
Создать и имплементировать учебную дисциплину «Деятельность полиции в судебной практике ЕСПЧ» в учебный план для подготовки сотрудников полиции по образовательным юридическим специальностям 40.05.01 «Правовое обеспечение национальной безопасности», 40.05.02 «Правоохранительная деятельность», 40.03.01 «Юриспруденция.
Внести в качестве основания для проникновения сотрудников полиции в жилые помещения, в иные помещения и на земельные участки, принадлежащие гражданам, в помещения, на земельные участки и территории, занимаемые организациями, -- исполнение судебного решения об аресте подозреваемого (обвиняемого) [см.: 10] в ч. 3 ст. 15 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции» (ФЗ «О полиции»).
Исключить (как формы злоупотребления правом, позволяющие получать стороне обвинения в лице правоохранительных органов преимущества в ущерб обеспечения прав стороны защиты) маскировку или легендирование [11, с. 88--92] оперативно-разыскных мероприятий под административные или уголовно-процессуальные действия либо их одновременное проведение.
С целью проведения эффективного расследования жестокого обращения со стороны сотрудников полиции ввести в судебно-следственную практику обыкновение возбуждения уголовных дел по каждому заявлению, исключив практику ограничения расследования жестокого обращения со стороны сотрудников правоохранительных органов в ходе доследственной проверки [см.: 12].
Поскольку борьба с преступностью не должна порождать новую преступность, следует временно исключить из практики оперативно-разыскной деятельности полиции проведение оперативных экспериментов и проверочных закупок при даче взяток, купле-продаже наркотических средств и т. п. до принятия следующих мер:
-- доктринального отказа от абсолютного запрета провокации, закрепленного в ч. 3 ст. 6 ФЗ «О полиции» (сотруднику полиции запрещается подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме кого-либо к совершению противоправных действий) и ст. 5 ФЗ «Об ОРД» аналогичного содержания. Указанные запреты носят форму профанации, поскольку представители Российской Федерации в ЕСПЧ неоднократно приводили свои доводы, в которых указывали, что проверочная закупка или оперативный эксперимент являются эффективным методом борьбы с преступностью, а полученные с помощью такого эксперимента доказательства допустимы с точки зрения российского законодательства и могут служить основанием для обвинения в совершении преступления [см.: 13];
принятия ясных правовых процедур, позволяющих разделить правомерную и непровомер- ную провокацию по аналогии с США и Германией [см. подробнее: 8];
возможности активной провокации в случае необходимости выявления или предотвращения угроз национальной безопасности, представляющих большую общественную опасность [см. подробнее: 14, с. 26];
введения специального контроля с целью обеспечения добросовестности со стороны органов государственной власти и соблюдения законных целей со стороны правоохранительных органов;
законодательного закрепления уголовноправовой оценки допустимой провокации как смягчающего обстоятельства, поскольку спровоцированное преступление совершается под контролем правоохранительных органов, следовательно, общественная опасность при совершении такого преступления сводится к минимуму [см. подробнее: 15; 16].
Законодательно, в Кодексе Российской Федерации об административных правонарушениях и в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации или в ведомственных приказах (по аналогии с административными регламентами исполнения государственных функций), прописать время необходимого ожидания участниками процесса совершения оперативно-разыскных, административнопроцессуальных и уголовно-процессуальных действий в отношении них и с их участием. Сотрудникам полиции в обязательном порядке разъяснять участникам процесса, что ожидание совершения процессуальных действий не является задержанием.
Ограничить спектр применения экстренной процедуры, предусмотренной п. 3 ст. 8 ФЗ «Об ОРД», случаями устранения угроз национальной безопасности, а также расширить полномочия суда для оценки оправданности использования экстренной процедуры или решения, будет ли материал, полученный в течение предыдущих 48 часов, сохранен или уничтожен (соответственно, сможет он фигурировать в деле или нет).