Таким образом, исследователи в поисках определения терроризма сталкиваются на своем пути с множеством проблем, которые препятствуют достижению конечного результата, нахождению искомой «истинной» дефиниции. В связи с чем возникает вопрос: может быть, следует прекратить бесполезные поиски «истины», признать «поражение», осознать, что определение терроризма вообще невозможно или не нужно и нет нужды больше тратить время на «бессмысленные» исследования? Отнюдь нет. Мы полагаем, что исчерпывающее определение понятия терроризма необходимо, ведь «теоретическая неопределенность порождает практическую непоследовательность» [9, с. 11].
Т. С. Бояр-Созонович, отмечая исключительную сложность и пессимизм отдельных исследователей, считает, что «усилия, направленные на выработку общеприемлемого аппарата исследования проблемы терроризма, оправданны, поскольку помимо облегчения чисто исследовательской работы они способствовали бы достижению единого подхода и к проблеме борьбы с терроризмом, что является необходимым условием успеха в деле искоренения терроризма из жизни мирового сообщества» [3, с. 27].
По нашему мнению, существование большого количества дефиниций терроризма еще не доказывает, что то или иное определение полностью раскрывает или не раскрывает сущности данного феномена. Вполне возможно, что среди всего этого множества находится и истинное понимание, которое, быть может, заслоняется именно множественностью дефиниций. Для выделения сущностного понимания феномена из всего многообразия существующих представлений необходимо ввести критерий, позволяющий это сделать [16, с. 18].
Как уже отмечалось выше, терроризм - явление изменчивое, динамично развивающееся. Ввиду его многоаспектности, некоторые исследователи считают, что создание полностью тождественной его содержанию дефиниции крайне сложно. В. Е. Петрищев, разделяя данную точку зрения, обосновывает ее следующим образом: «Во-первых, слишком разнятся, слишком политизированы и идеологизированы подходы к оценкам террористических проявлений. Во-вторых, вряд ли можно втиснуть в прокрустово ложе единого определения весь широчайший спектр террористических проявлений, тем более что формы и тактика последних постоянно трансформируются, видоизменяются» [12, с. 59].
Исследователи, приходя к выводу, что определение понятия терроризма весьма проблематично, предлагают свои пути решения этой, казалось бы, неразрешимой проблемы. При этом наиболее перспективным направлением представляется уяснение содержания терроризма через наиболее существенные составляющие его элементы. Предлагается путь выделения наиболее существенных характеристик во всех используемых определениях термина «терроризм».
Американский аналитик Брюс Хоффман (Bruce Hoffman) считает, что если найти определение терроризма невозможно, то, по крайней мере, можно «успешно отделить его от прочих видов насилия и выделить характерные особенности» [22, с. 41].
По мнению Е. А. Степановой, к решению проблемы определения терроризма можно подойти, «во-первых, наметив тот набор критериев терроризма как определенной тактики, связанной с насилием, который, возможно, и не будет претендовать на охват абсолютно всех существующих и будущих модификаций терроризма, но поможет отличить терроризм от других видов насилия, с которыми его чаще всего путают. Во-вторых, следует изначально исходить из того, что существуют различные виды и типологии терроризма, которые могут по-разному проявляться в конкретных национальных, социально-политических и социокультурных контекстах» [19, с. 23].
В имеющейся научной литературе неизменно встречаются общие признаки, компоненты, комплекс которых, по нашему мнению, способен дать достаточно объективное представление о терроризме как социально-политическом феномене. Так, американский исследователь Алекс Шмид (Alex Schmid), проанализировав более 100 определений слова «терроризм», выяснил, что в большинстве случаев они включают следующие дефиниционные элементы: «насилие, применение силы» (83,5%); «политический» (65%); «подчеркнутый страх, террор» (51%); «угроза» (47%). Меньше всего упоминаются: «повторяемость, серийный или наступательный характер насилия» (7%), «преступник» (6%), «предъявление требований к третьим сторонам» (4%) [22, с. 42].
Российский исследователь Ю. В. Ващенко провел анализ ряда работ, изданных в США, Великобритании и некоторых других странах Запада, и обнаружил согласие большинства авторов в отношении следующих ключевых признаков терроризма:
1) терроризм заключается в использовании крайних форм насилия или в угрозе таким насилием;
2) цели террористического акта выходят за пределы причиняемого им разрушения, причинения телесных повреждений, смерти;
3) цели террористического акта достигаются путем психологического воздействия на лиц, не являющихся непосредственными жертвами насилия;
4) жертвы терроризма избираются больше по их символическому, нежели действительному значению [5, с. 644].
Таким образом, на основе анализа приведенных и иных существующих определений терроризма, можно выделить следующие признаки, которые, по нашему мнению, отличают его от иных форм насилия: - наличие определенных политических целей;
– применение (угроза применения) крайних форм насилия и, как следствие, повышенная общественная опасность;
– устрашение, которое, как правило, сопровождает насилие и направлено на полную или частичную психологическую деморализацию объекта воздействия;
– публичность, заинтересованность в широкой публичной огласке;
– неопределенный круг непосредственных объектов террористического акта, применение насилия в отношении неопределенного круга лиц (как правило, мирного, невооруженного населения) ради достижения отдаленной цели - удовлетворения политического (экономического, социального и т.п.) требования.
Несомненно, данный перечень не претендует на завершенность и всеобъемлемость, но, на наш взгляд, имеет определенное методологическое значение для понимания феномена современного терроризма и смыслового отграничения его от иных насильственных посягательств на конституционный строй, других противозаконных, насильственных антисоциальных явлений.
Нам представляется, что в процессе дальнейших исследований терроризма следует шире использовать всю совокупность методологических принципов диалектики, феноменологии, системного, деятельного и других подходов. Такой комплексный подход позволит нам приблизиться к пониманию сущности терроризма. Кроме того, назрела необходимость в институционализации в России науки о терроризме - террологии (иначе - террорологии, террорографии). Террология как отрасль социальной философии будет не только исследовать теоретические проблемы, связанные с проявлениями терроризма, но и предлагать оптимальные практические пути их решения.
Список литературы
1. Бахтин С. И., Попков Ю. В., Тюгашев Е. А. Террор - антитеррор: сибирское измерение. Новосибирск: Сибирское научное издательство, 2006. 204 с.
2. Боянич П. Терроризм: террор и взрыв // ХОРА. 2009. № 3/4. С. 119-132.
3. Бояр-Созонович Т. С. Международный терроризм: политико-правовые аспекты. Киев - Одесса: Лыбидь, 1991. 164 с.
4. Васильев А., Гарев В. Исторические корни терроризма // Азия и Африка сегодня. 2008. № 4. С. 32-39.
5. Ващенко Ю. В. Преступность террористической направленности // Криминология: учебник / под общ. ред. А. И. Долговой. Изд-е 2-е. М.: Норма, 2003. С. 640-658.
6. Витюк В. В., Эфиров С. А. «Левый» терроризм на Западе: история и современность. М.: Наука, 1987. 320 с.
7. Кагарлицкий Б. Ю. Анатомия террора // Свободная мысль - XXI. 2005. № 4. С. 3-11.
8. Кротов М. И. Политико-экономические проблемы модернизации: опыт России и СНГ. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2011. 292 с.