До событий 2011 года главным направлением для трудовых мигрантов в Магрибе, как легальных, так и нелегальных, была Ливия. С начала 1970-х гг. страна трансформировалась в большой рынок труда для мигрантов при исключительном стечении обстоятельств: избыток капиталов (нефтедобывающая экономика) и недостаток трудовых ресурсов (незначительное население). Накануне событий 2011 г. только официально заявленных иммигрантов здесь было 450 тыс., а согласно мнению экспертов [17, с. 544-577] их общее количество было значительно выше. При М. Каддафи миграция стала частью внешней политики государства, используя идеи панарабизма и панафриканского единства для привлечения мигрантов. Однако неожиданное введение жёсткого визового режима способствовала росту нелегальной миграции, представляя собой некую разменную монету в получении международной реабилитации в обмен на контроль над внешними границами Европы, когда Ливия стала перевалочным пунктом для нелегальной миграции на пути в средиземноморский регион. Другим государством Магриба со значительным количеством мигрантов является Алжир, ставший, несмотря на крайне высокий уровень безработицы, привлекательным рынком труда для десятков тысяч мигрантов из тропической Африки, восполняющих недостаток трудовых ресурсов в экономике пустынного Южного Алжира, а также около 35 тыс. китайских рабочих в строительном секторе и других неквалифицированных видах деятельности. Напротив, Марокко, Тунис и Мавритания, являющиеся важным транзитным пунктом на пути глобальной миграции в Европу, до сих пор не привлекают иммигрантов своими собственными рынками труда [18, с. 244-278].
В Ливане и Иордании трудовые иммигранты составляют от четверти до трети от общего числа работающих, представляя большинство в отдельных секторах. В Ливане ещё с 1960-х гг. многие сирийцы заняты в низкоквалифицированных сферах, таких как сельское хозяйство, строительство, мелкая торговля и слуги. С отъездом сотен тысяч ливанцев в период гражданской войны 1975-1989 гг. они стали их заменять на освободившихся рабочих местах. В прочем, разговоры о причастности Сирии в 2005 г. к убийству премьер-министра Рафика Харири, вызвала антисирийские выступления, выдворение сирийской армии из Ливана, сделав иммигрантов из этой страны заложниками ситуации и провоцируя их массовое выселение. В Иордании массовая миграция в страны Залива с 1960-х гг. создала дефицит на местном рынке труда и замещающую миграцию. Египетские мигранты прибывали на фермы в Иордании совершенно тем же способом, как ранее они прибывали в Ирак. Мигранты из Южной Азии привлекались в свободную экономическую зону, созданную в 1990-е гг. для производства товаров на рынок США.
Кроме того, Машрик в течение последних двух десятилетий находится на пересечении главных маршрутов беженцев из Ирака, Судана, стран Африканского Рога и других частей Африки, оседающих в Иордании, Сирии, Ливане и Египте. С 2011 г. к ним добавились беженцы из Ливии и Сирии. При этом палестинцы, как самая многочисленная и исторически первая группой беженцев в мире, оставаясь в регионе, не рассматриваются в качестве мигрантов сами по себе. Поскольку они непосредственно воспринимаются как гости и часто щедро обеспечиваются первой помощью, то редко получают статус беженца. Более того, Иордания, Сирия и Ливан, ставшие главными принимающими странами для палестинцев, никогда не присоединялись к конвенции по беженцам 1951 г., поскольку не признают иных беженцев, кроме палестинских. По этой причине, беженцы последнего времени в Машрике имеют статус де факто,нежели де юре. Результатом этого является отсутствие четких количественных данных о беженцах в регионе и частые спекуляции на эту тему [19, с. 38-44].
Таким образом, к началу событий Арабской весны в регионе Ближнего Востока сформировались основные тенденции развития миграционных процессов. Прежде всего, речь идет о достаточно сильной предрасположенности населения к перемещению как внутри, так и за пределы макро-региона, что во многом объясняется существованием исторически сложившихся этнокультурных ареалов - арабского Ближнего Востока, региона Средиземноморья и трансафриканского экономического и культурного пространства. При этом характер и направленность миграционной активности населения неоднородны, что выражается в существовании двух субрегиональных общностей - Магриба и Машрика. Отличительной чертой региона является высокая доля неэкономических факторов, обуславливающих характер и направленность миграционных трендов, а их формальные рамки носят неустойчивый и слабо институционализированный характер.
Библиография
1. Sami Adleeb Abu-Sahlieh. The Islamic Conception of Migration. International Migration Review 30. No. 1. 1996. P. 37-57.
2. Karpat K. Muslim Migration: A Response to Aldeeb Abu-Sahlieh. International Migration Review 30. No. 1. 1996. P. 89.
3. Fargues Philippe. Les guerres, facteur decisive de migrations. Confluences Mйditerranйennes 42. 2002. P. 23-35.
4. Issawi Charles. The Historical background of Lebanese emigration, 1800-1914 // The Lebanese in the World - A century of emigration. London: Centre for Lebanese Studies and I.B. Tauris. 1992. P. 13-21.
5. Chevallier Dominique. L'Economie du Mont Liban а l'йpoque de la revolution industrielleen Europe. Paris. 1971.
6. Labaki Boutros. Lebanese Emigration during the War, 1975-1989 // The Lebanese in the World - A century of emigration. London: Centre for Lebanese Studies and I.B. Tauris. 1992. P. 605-626.
7. Kossaifi George. The Palestinian Refugees and the Right of Return. Washington. 1996.
8. Van Haer Nicholas. Displaced people after the Gulf crisis // The Cambridge Survey of World Migration. Cambridge. 1995. P. 424-430.
9. Kapiszewski Andrzej. Arab Versus Asian Migrant Workers in the GCC Countries. United Nations Expert Group Meeting on International Migration and Development in the Arab Region. Beirut. 2006) // http://www.un.org/esa/population/meetings/EGM_Ittmig_Arab/ P02_Kapiszewski.pdf. (дата обращения: 02.09.2015).
10. Kapiszewski Andrzej. Arab Versus Asian Migrant Workers in the GCC Countries. United Nations Expert Group Meeting on International Migration and Development in the Arab Region. Beirut. 2006) // http://www.un.org/esa/population/meetings/EGM_Ittmig_Arab/ P02_Kapiszewski.pdf. (дата обращения: 02.09.2015).
11. UNHCR. Statistics on Displaced Iraqis around the World, Global Overview». September 2007 // http://www.unhcr.org/470387fc2.pdf. (дата обращения: 02.09.2015).
12. Корнилов А. А., Никитин А. Г. Система региональной безопасности Иорданского Хашимитского Королевства в контексте военно-политической нестабильности на Ближнем Востоке // Вестник Нижегородского университета. Нижний Новгород. 2007. № 5. С. 190-196; Старкин С. В. Автономное развитие национального военно-промышленного комплекса в условиях глобализации: анализ проблемы // Национальная безопасность / nota bene. - 2015. - 1. - C. 88 - 100. DOI: 10.7256/2073-8560.2015.1.14437.
13. Wihtol de Wenden Catherine. La question migratoire au XXIe siиcle. Migrants, rйfugiйs et relations internationals. Paris. 2010.
14. Reyneri Emilio. Migrants in irregular employment in the Mediterranean countries of the European Union // International Migration Papers 41. Geneva. 2001.
15. Ratha Dillip and Sirkeci Ibrahim. Remittances and the global financial crisis // Migration Letters 7. No. 2. 2010. P. 125-131.
16. Сидорова Е.В. Организация Исламская конференция (потенциал развития и технологии развития и технологии политической деятельности в процессе институционализации нового мирового порядка), диссертация на соискание степени кандидата политических наук, Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского. Нижний Новгород. 2009.
17. Fargues Philippe. Work, Refuge, Transit: An Emerging Pattern of Irregular Immigration South and East of the Mediterranean // International Migration Review 43. No. 3. 2009. P. 544-577.
18. Колобов А.О., Хохлышева О.О. Общее и особенное в процессе ближневосточного урегулирования на современном этапе развития международных отношений // Вестник Нижегородского университета. Нижний Новгород. 2010. № 6. С. 274-278.
19. Кривов С.В. Ближневосточная политика в контексте социальных сетей: теоретические подходы и практическое решение // Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева. Серия: Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии. № 4. Нижний Новгород. 2013. С. 38-44.