Тенденции дегуманизации в цифровом обществе: к обоснованию гуманистического подхода к технологическому развитию
Зарубина Н. Н.
Московский институт международных отношений МИД России (МГИМО)
г. Москва
Аннотация
Цель. Выявить основные формы и тенденции дегуманизации в цифровом обществе и критику способов концептуализации новейших, связанных с цифровизацией, форм гуманизма. Процедура и методы. С использованием методов социально-философского анализа, аналитических возможностей теории отчуждения К. Маркса и Э. Фромма, теории формальной рационализации М. Вебера показаны новейшие проявления дегуманизации как отчуждения, опредмечивания, овеществления и противостояния человеку его собственных коммуникаций, интеллекта, социальных действий.
Результаты. Выявлены тренды дегуманизации в областях коммуникаций и интеллектуальной деятельности, управления, бизнеса, этики, творчества в цифровом обществе. Обосновано, что идейные и общественные движения трансгуманизма и постгуманизма по своей сути представляют собой разные формы структурной дегуманизации, основанной на замене антропоцентризма техно- или космоцентризмом, сопряжённой с отказом в значимости социальным, культурным, духовным, экзистенциальным факторам становления человека как родового существа. Теоретическая и/или практическая значимость. Раскрыты механизмы дегуманизации как противопоставления человеку его собственных социальных и коммуникативных способностей в критике с этих позиций парадигм трансгуманизма и постгуманизма, в обосновании необходимости гуманистического поворота в социальных науках, сопряжённого с актуализацией на новом уровне развития общества его культурных и духовных измерений.
Ключевые слова: гуманизм, дегуманизация, цифровизация, технологическое развитие, трансгуманизм, постгуманизм, гуманистический поворот
DEHUMANIZATION TRENDS IN THE DIGITAL SOCIETY: TO THE JUSTIFICATION OF A HUMANISTIC APPROACH TO THE TECHNOLOGICAL DEVELOPMENT
N. Zarubina
Moscow State Institute of International Relations
Moscow
Abstract
Aim. To identify the main forms and trends of dehumanization in a digital society and criticize the ways of conceptualizing the newest forms of humanism associated with digitalization. ylethodology. Using the methods of socio-philosophical analysis, the analytical capabilities of the theory of alienation by K. Marx and E. Fromm, the theory of formal rationalization by M. Weber, the newest manifestations of dehumanization as alienation, objectification, reification and opposition to a person of his own communications, intellect, social actions are shown.
Results. The trends of dehumanization in the areas of communication and intellectual activity, management, business, ethics, creativity in a digital society are revealed. It is substantiated that the ideological and social movements of transhumanism and posthumanism in their essence represent different forms of structural dehumanization based on replacing anthropocentrism with techno = or cosmocentrism, coupled with a denial of significance to social, cultural, spiritual, existential factors of the formation of a person as a generic being.
Research implications. Disclosing the mechanisms of dehumanization as opposing a person to his own social and communicative abilities, in criticizing the paradigms of transhumanism and posthumanism from these positions, in substantiating the need for a humanistic turn in the social sciences, associated with the actualization of its cultural and spiritual dimensions at a new level of development of society.
Keywords: humanism, dehumanization, digitalization, technological development, transhumanism, posthumanism, humanistic turn
Введение
Предпосылки гуманистического антропоцентризма Западной цивилизации - сократическое противопоставление познающего субъекта познаваемому космосу как объекту, возрожденческий гуманизм, рационализм, кантианское этическое возвеличивание человека как абсолютной цели, просвещенческие ценности толерантности и достоинства личности на рубеже тысячелетий - стали, казалось, универсальным основанием развития человечества. Развитие техники и технологий изначально было многими воспринято как одно из значимых проявлений овладения природой, развития рациональных и творческих способностей человека, являющегося мыслящим и действующим центром мироздания. Некоторые современные исследователи модернизации общества связали рост технических, технологических и экономических возможностей с развитием гуманистических оснований культуры, сменяющей «ценности выживания» на «ценности самовыражения», актуализации способностей человека, совершенствования демократических и толерантных оснований его бытия [7]. дегуманизация коммуникация интеллектуальный цифровой
Однако по мере увеличения скорости технического прогресса стали усиливаться и возникшие сомнения по поводу его последствий для человека. Всё больше стало распространяться убеждение, что прогресс техники подчиняет человека машине и заставляет в той или иной мере уподобляться ей, теряя собственно человеческие свойства (Х. Ортега-и-Гассет, Н. Бердяев, Л. Мамфорд и др.). З. Фрейд в работе «Недовольство культурой» назвал человека, использующего технику, «богом на подпорках», который, при расширении его практических возможностей, не стал счастливее.
Развитие цифровых технологий не только усилило прежние сомнения в гуманистической сущности прогресса техники, но и по-новому поставило вопрос о месте и роли человека в космосе и социуме. Беспрецедентно расширяя способности и возможности человека, машины (в широком смысле, включая цифровые алгоритмы) стали постепенно вытеснять его из многих традиционных сфер деятельности, включая не только тяжёлый и монотонный физический и сервисный труд, но и интеллектуальную работу с данными, производство и обработку информации, даже принятие решений и управление. Существовавшее ранее в общественной мысли направление критики технического прогресса и раскрытия его амбивалентных, непреднамеренных последствий обрело новые смыслы, наиболее радикально выраженные в интеллектуальном тренде «неолуддизма» [5, с. 105-106].
В то же время учёные разных специальностей, социальные мыслители и идеологи заговорили о новых формах гуманизма, предполагающих единство человека с природным и техническим мирами, ставящих космоцентризм на место антропоцентризма, соединённых с ожиданиями решения с помощью новейших технологий экзистенциальных проблем человечества, в первую очередь - проблемы бессмертия. Наше исследование посвящено рассмотрению трансформаций представлений о гуманистическом содержании цифровизации как новейшего технического тренда, охватывающего все сферы жизни общества.
Непреднамеренные последствиятехнологического развития:дегуманизация в условиях интенсивнойцифровизации
Критики технического прогресса и технического детерминизма обращали внимание на то, что постепенная передача техническим устройствам производственных, военных, повседневных функций, которые они выполняют гораздо эффективнее «невооружённого» человека, сопряжена с тем, что они начинают диктовать новые принципы поведения, взаимодействия, мировосприятия. Человек сам уподобляется машине, утрачивая при этом социальные, культурные, творческие потенции, подвергаясь всё большему отчуждению от основ собственного бытия [6].
С точки зрения К. Маркса, который в полной мере унаследовал гуманистические традиции западной культуры и видел в человеке как «родовой» сущности носителя творческого, познавательного и преобразующего потенциала, одним из основных факторов дегуманизации в капиталистическом обществе стало господство овеществлённого труда над живым. Для К. Маркса оно было обусловлено не самими по себе свойствами техники как продукта человеческого творчества, а её использованием с целью увеличения прибыли собственников капитала. В процессе производства орудия труда, в том числе и технически сложные, становятся не средством господства человека над природой, развития его собственного творческого потенциала, а отчуждённым от работника внешним условием его деятельности, как раз этого творческого потенциала лишающим, навязывающим условия и способы труда, которые он сам уже не волен выбирать [12, с. 228]. Капитал и деньги как «отчуждённая мощь человечества» растут по мере подчинения живого труда, человеческого творчества и самовыражения уже овеществлённым их результатом. Позже Л. Мамфорд отметил, что механизация, а затем и автоматизация производства способствовали минимизации любой деятельности, которая «в процессе производства не может быть превращена в прибыль» [11].
Пафос марксовского гуманизма состоит в том, что человек с его родовыми творческими способностями познавать и преобразовывать мир должен быть освобождён от социальных и экономических предпосылок эксплуатации и подавления, стать центром создаваемого им же самим рационально устроенного, гуманного мира. Этот пафос разделяет и в рамках гуманистического психоанализа Э. Фромм, считавший, что человек сам является источником собственных творческих сил и развития, в любви, прежде всего, к себе самому черпает силы и решимость действовать в окружающем мире, особенно в социальном. А роботизация и автоматизация становятся факторами отчуждения, из-за которого человек не чувствует себя центром своего мира, движителем своих собственных действий, напротив, он находится во власти своих поступков и их последствий, подчиняется или даже поклоняется им [18, с. 372-373].
Развитие техники востребовало развитие у человека новых социальных, культурных, психологических свойств, соответствующих её специфике. Как замечает
К. Шваб, технологический уклад меняет «не только то, “что” и “как” мы делаем, но и то, кем мы являемся» [19, c. 9]. Прогресс техники сопровождается передачей машинам многих умений и функций человека, что обедняет, примитивизирует его повседневные практики, знания о мире и способность в нём ориентироваться. Ещё М. Вебер отмечал, что современный человек знает о технических основаниях своих привычных повседневных практик гораздо меньше, чем дикарь, у которого несравнимо меньше возможностей, но который отлично понимает инструментальные механизмы доступных ему способов взаимодействия с внешним миром [2, с. 713, 729].
Цифровизация как новейшая социо- технологическая парадигма, сопряжённая с опосредованием социальных взаимодействий цифровыми устройствами, порождает новые вызовы дегуманизации и отчуждения. Представляется, что на этом этапе технологического развития информация и коммуникации, опредмеченные и овеществлённые в символических системах цифровых кодов и сложном оборудовании, приобретают возможность господствовать над живым интеллектом и реальными коммуникациями, социальными связями.Цифровые алгоритмы, создавая инфраструктуру и новые возможности для осуществления разнообразных практик, латентно задают правила их осуществления, которыми невозможно пренебречь. Кажущийся сферой свободы и даже хаоса интернет, тем не менее, представляет пользователям логические и аппаратные структуры, задающие и определяющие формы его цифровой социальности. Пользуясь терминологией М. Вебера, это новая стадия развития формальной рационализации, сопровождавшей становление промышленного капитализма и подчинившей все сферы жизни человека «неодолимому принуждению» господствующих над ним формальных правил. Однако современный человек уже имеет дело не с правилами и законами, созданными людьми и для людей, подчинение которым он выбирает всё-таки сознательно, а с действительно непреложными, действующими принудительно внешними правилами, лежащими в основе всех дигитально опосредованных взаимодействий.
Социальные сети, цифровые платформы для ведения бизнеса, образовательных, творческих практик являются инфраструктурой, отчуждающей человека от предпосылок, процесса, результата деятельности. Так, дистанционное образование, осуществляемое на специальных платформах, задаёт формат, лишающий участников возможности свободной коммуникации. Сервисы для бизнеса - бухгалтерия, маркетинг и т. п., предоставляемые специальными ресурсами, - оптимизируют расходы и усилия предпринимателей, однако лишают их возможности контроля над значимыми составляющими их дела.
Действия и взаимодействия в цифровой среде всегда оставляют «следы», как преднамеренные (в виде «лайков», записей в блогах и мессенджерах), так и спонтанные (в виде информации о покупках и финансовых транзакциях, поисковых запросов и т. п.). Повседневную жизнь человека сопровождают многочисленные цифровые устройства - смартфоны, камеры видеонаблюдения и видеорегистраторы, навигаторы, платёжные терминалы и т. п., которые также фиксируют следы действий и позволяют получить данные о разнообразных аспектах жизни людей и функционировании социальных институтов. Весь этот массив «Больших данных» становится объектом капитализации в бизнесе цифровых платформ [16, с. 47], т. е. коммуникации и действия опредмечиваются и обретают самостоятельное бытие, противопоставляемое бытию самих акторов. Активность в цифровой среде, неизбежная и безальтернативная для современного человека, приводит к колоссальному неконтролируемому росту ресурса данных, противостоящих ему, делающих его объектом и контроля, и капитализации в самых неожиданных сферах жизнедеятельности.
Ещё одним проявлением господства опредмеченных коммуникаций и информации над живыми человеческими взаимодействиями и живым интеллектом выступает делегирование цифровым устройствам функций обработки данных, производства информации, принятия решений и управления.
Прежде всего, машинам делегируется работа с данными и информацией. Бесспорно, возможности кибернетических устройств в этой области несоизмеримо превосходят человеческие, сбор и обработка данных ускоряется вплоть до их получения в режиме реального времени. Устраняясь от участия в этих процессах, человек не просто использует более эффективные способы деятельности, а, по сути, признаёт свою неспособность сравниться в скорости вычислений с машинами. Фактически это так, но на онтологическом уровне означает целенаправленное «оглупление» человеком самого себя, по выражению М. Маклюэна, самоампутацию реально присущих человеку способностей, деградацию «среднего» человека. Как замечает Ж. Бодрийяр, «доверить свой интеллект машине - значит освободиться от всякой претензии на знание» [1, с. 76]. Известные учёным «эффект Google», «цифровое слабоумие» и прочие последствия передачи цифровым устройствам интеллектуальных функций человека свидетельствуют, что стремительно развивается отчуждение живого интеллекта в пользу технически опосредованного. При этом возникают риски инвалидизации человека, если он вдруг лишится расширяющих его возможности цифровых устройств [5, с. 66].