В цикле большую роль играет контраст (покоя и движения, темного и светлого начал, добра и зла). Однако татаро-монгольское иго будет свергнуто, ибо на стороне Руси - святость ("святое знамя", "лик нерукотворный"). В последнем стихотворении цикла автор рассуждает о грядущем дне. Появляется мотив цикличности в развитии исторических событий ("Опять над полем Куликовым Взошла и расточилась мгла"). А поэтичная блоковская фраза "Но узнаю тебя, начало Высоких и мятежных дней" обращено уже не к далекой истории, а к современности.
Цикл "На поле Куликовом" выдержан в логической последовательности, стихотворениям этого цикла характерны одни мотивы (которые в каждом стихотворении по-разному трактуются), лирический герой проходит в этом цикле определенный путь к окончательному пониманию единства своей судьбы с судьбой России (не случайно: "не может сердце жить покоем" - лирический герой понял это не только разумом, но и сердцем, т.е. всем своим существом). Важно, что в этом цикле Блок говорит "Русь" (а не "Россия"), ибо это не только следование историческим реалиям.
Таким образом, цикл "На поле Куликовом" можно воспринимать не только как произведение о славных и мятежных страницах русской истории, но и как своеобразный опыт исторического предвидения. Становится понятным, что Куликовская битва интересует писателя, прежде всего, как знаковое, поворотное событие русской истории. Автор проводит параллели между событиями давно прошедшими и современными, его герой находит себя в битве за спасение Отечества.
Для писателя значение Куликовской битвы было не военным или политическим, а именно духовным. Блок верит в будущее России и в будущее русского народа, и это главная тема в цикле "На поле Куликовом".
. Образ России в лирических стихотворениях Блока. (Сборник "Родина")
В 1915 году выходит в свет книга Блока с названием "Стихи о России". В лирическом трехтомнике, который автор назвал "романом в стихах", есть цикл "Родина", который объединял написанное с 1907 по 1916 год. Никто до Блока не сказал таких пронзительно-щемящих слов о родине, которые хранятся в душе каждого русского человека: "Родина - это огромное, родное, дышащее существо, подобное человеку, но бесконечно более уютное, ласковое, беспомощное, чем отдельный человек".
Цикл "Родина" - вершина третьего тома лирики Блока. Смысловое ядро цикла составляют стихи, посвященные непосредственно России. О своей неразрывной связи с Родиной, с ее во многом темной и трудной судьбой поэт говорит в стихотворении "Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться?"
Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться?
Царь, да Сибирь, да Ермак, да тюрьма!
Эх, не пора ль разлучиться, раскаяться.
Вольному сердцу на что твоя тьма?
Возникающий в последней строфе символический образ -
Тихое, долгое, красное зарево
Каждую ночь над становьем твоим.
Что же молчишь ты, сонное марево?
Вольным играешься духом моим?
предвестие грядущих перемен.
За море Чёрное, за море Белое
В чёрные ночи и в белые дни
Дико глядится лицо онемелое,
Очи татарские мечут огни.
Поэт нарисовал оформленное безумным давлением времени "лицо онемелое", которое "дико глядится" - "в черные ночи и белые дни". Здесь запечатлена повторяющаяся страница национальной истории, присутствие в современности глубинных истоков прошлого. Две краски доминируют - черная и белая. Дикость, варварская неразвитость мешают ритму исторического пути, но здесь жизнь, поэтому поэт стремится стать участником этого трудного ритма: "…вместе ль нам маяться?". Качание маятника и маяться - здесь однокоренные слова, хотя значение страдания остается в этом "маяться", но и движение времени означает ритм пути.
"Родина" для Блока - понятие настолько широкое, что он посчитал возможным включить в цикл и стихотворения сугубо интимные ("Посещение", "Дым от костра струею сизой.", "Приближается звук. И покорна щемящему звуку. "), и стихотворения, прямым образом связанные с проблематикой "страшного мира" ("Грешить бесстыдно, непробудно.", "На железной дороге").
Созданный А. Блоком страшный мир - это тоже Россия, и высшее мужество поэта не в том, чтобы не видеть этого, а в том, чтобы видеть и принять, полюбить свою страну даже в таком неприглядном обличье. Сам А. Блок предельно открыто выразил эту свою, любовь-ненависть в стихотворении "Грешить бесстыдно, непробудно" (1914 г.). В нем возникает крайне отвратительный, безмерно отталкивающий облик человека бездуховного, лавочника, вся жизнь которого - это беспробудный сон духа, даже покаяние его лишь минутно. Подавая грошик в церкви, он тут же, вернувшись, обманывает на этот грош своего ближнего. Моментами стихотворение звучит почти как сатира. Герой его обретает черты символические. И тем неожиданнее и сильнее звучит финал стихотворения:
Да, и такой, моя Россия,
Ты всех краев дороже мне.
В стихах Блока о Родине все чаще ощущаются некрасовские настроения. Одно из самых ярких - "На железной дороге" (1910). Здесь проводятся параллели с "Тройкой" Некрасова. В центре обоих произведений - мотив ожидания счастья, связанный с дорогой. И все же "На железной дроге" - истинно "блоковский" стих. Некрасов пишет о судьбе женской, об обреченности женской красоты, о тяжкой доле крестьянки. У Блока судьба молодой красивой девушки кончается ее гибелью. Невозможность иного исхода обозначена явно: "Давно уж сердце вынуто". Она "раздавлена" жизнью ("любовью, грязью или колесами"), и смерть для нее предпочтительнее смирения. Стихотворение приобретает высокое трагическое звучание. Причина трагедии - в социальных контрастах жизни: у "сытых" - довольство, роскошь; у бедных - темнота, грязь, смерть. Голодная, нищая Россия, едущая в "зеленых" вагонах, поет и плачет. Боль и страдание родины дороги и близки поэту. В портрете героини ("в цветном платке, на косы брошенном, красивая и молодая…") проглядывает один из ликов блоковской России в котором изображен емкий образ страны.
В постоянстве, длительности и страстности поиска обобщенного образа России, пожалуй, некого поставить рядом с Некрасовым и Блоком, но Блок идет дальше Некрасова. Он подходит к теме России с высоты новой эпохи, он видит ее сквозь призму времени - своего времени. Некрасов "помогал" Блоку, но полностью удовлетворить его уже не мог. В творчестве Блока девятнадцатый век вообще пережил свое второе рождение, и это было именно рождение, т.е. новое возникновение, воспроизведение, но на основе личного переосмысления. Он одновременно и видит родину - Россию "в едином лице" "матери, сестры и жены", т.е. Мадонны, пресвятой девы, и ожидает от нее самых страшных разрушительных действий.
В последних произведения сборника "Родина" появляется новая нота, связанная с тем, что в судьбе страны наступил поворот, началась война 1914 года, все яснее звучат в стихах поэта мотивы будущей трагической судьбы России. Это ощущается в стихотворениях "Петроградское небо мутилось дождем.", "Я не предал белое знамя.", "Коршун".
Завершает цикл стихотворение "Коршун" (1916), где сосредоточены все ведущие мотивы, прозвучавшие в цикле. Тут и приметы неброской российской природы, и напоминание о подневольной судьбе русского человека, и вехи отечественной истории, и обобщенный образ родины. А коршун - символ тех зловещих сил, которые тяготеют над Россией. В конце стихотворения автор ставит вопросы, которые обращает и к себе, и к читателям, и, быть может, к самой Истории как активный призыв к действию:
Идут века, шумит война,
Встает мятеж, горят деревни.
А ты все та ж, моя страна,
В красе заплаканной и древней. -
Доколе матери тужить?
Блок был одним из тех поэтов, кто чутко улавливал приближение социальных бурь, способных нарушить "сонный" быт России. Они не пугали его, напротив, в них ему виделась новая "звезда Вифлеема" (Я не предал белое знамя…"). Вслед за Н.А. Некрасовым А. Блок полагал, что они призваны "расплескать" "чашу народного горя" ("Душно! Без счастья и воли…", 1868), прогнать "коршуна", кружащего над "заплаканной" страной.
Таким образом, в годы политической и общественной реакции, после поражения первой русской революции, когда буржуазная литература переживала время застоя и упадка, когда подавляющее большинство буржуазных писателей, вчерашних союзников революции, отшатнулось от борьбы за свободу и изменило благородным традициям передовой общественной мысли и литературы, в это тяжёлое время А. Блок занимал особую и, в высшей степени, достойную позицию. Разочаровавшись в своих прежних исканиях, он настойчиво ищет новые пути.
Обращение к "теме о России" имело для творческой эволюции Блока большое значение как поиск выхода из периода "антитезы" (периода "уклонений, падений, сомнений, покаяний"), как возвращение к этическим традициям русской литературы. Из мира бесплотной мечты фантазии он окончательно переходит в мир действительности, который одновременно и влечет, и страшит его.
Блок переживал поражение революции 1905 года, но не утратил чувство будущего: временное торжество реакции он правильно оценил как "случайную победу" палачей народа и предупредил наступление ещё более грозных и величественных событий. Главной темой Блока - и в художественном творчестве, и в публицистике становится Россия.
В самое глухое время реакции у А. Блока складывается представление о "живой, могучей и юной России", которая "мужает" в "сердце русской революции". Обращение поэта к теме Родины, ее исторического пути, ее грядущей судьбы было связано для него именно с переживанием подъема и поражения первой русской революции. В стихотворении "Осенняя воля" (1905) уже звучал основной тон будущей патриотической лирики Блока: "Приюти ты в далях необъятных, Как и жить и плакать без тебя!" - восклицал он, обращаясь к России. Он говорил о Родине с бесконечной любовью, с проникновенной нежностью, с щемящей болью и светлой надеждой. Сквозь бытовой, нищий облик Родины поэт видит ее идеальную и неизменную ("ты все та же") сущность.
В образе России, каким он предстает в разных стихах Блока, отразилась вся динамика блоковского развития. В стихотворении "Русь" (1906) Россия представляется ему еще сказочной и таинственной страной. Но постепенно картины сказочного фольклора уступают место иным картинам России тогдашней: нищей, страдающей, богомольной и одновременно разбойной, могучей и вольной. Блоку тем и дорога эта Россия, что в ней "и невозможное возможно".
Широкая, многоцветная, полная жизни и движения картина родной земли "в красе заплаканной и древней" слагается в стихах Блока. Необъятные русские дали, бесконечные дороги, полноводные реки, скудная глина размытых обрывов и пылающие рябины, буйные вьюги и метелицы, кровавые закаты; горящие села, бешеные тройки, серые избы, расхлябанные колеи дорог, тревожные крики лебедей и плач журавлиной стаи, поезда и станционные платформы, фабричные трубы и гудки, пожар войны, солдатские эшелоны, песни и братские могилы. Такой была для дооктябрьского Блока Россия.
. Историческая миссия России в оценке поэта (поэма "Скифы")
Через все творчество Блока красной нитью проходят его размышления об исторических судьбах России, о будущем его "роковой, родной страны!" Революцию Блок принял как избавление от "старого мира", "страшного мира", как "великое возрождение под знаком мужественности и воли. В поэме "Скифы", написанной вслед за "Двенадцатью", Блок снова обратился к волновавшему его вопросу об исторических судьбах и задачах России. Теперь он решил этот вопрос применительно уже к новой, Советской России, понимая ее как оплот мира и братства народов, как средоточие всего лучшего и ценного, что было создано человечеством за всю его историю. Написанная в решающие для революции дни, когда империалисты начали крестовый поход против юной Советской России, революционно-патриотическая ода Блока прозвучала одновременно и как грозное предупреждение старому миру, и как страстный призыв ко всем людям доброй воли покончить с "ужасами войны" и сойтись на светлый "братский пир труда и мира". Вместе с тем ода "Скифы" продолжает давнюю традицию русских классиков, неоднократно обращавшихся к теме путей и судеб России, ее роли в цивилизованном мире. Это традиция Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Тютчева, Брюсова. Так, в стихотворении Брюсова "Старый вопрос" герой размышляет о том, "кто мы в этой старой Европе?". Во многом этому произведению созвучны и "Скифы". Однако Блок поставил этот вопрос уже в новой исторической обстановке, по-новому. Иванов-Разумник истолковал главную мысль этого стихотворения достаточно точно: "Россия - со знаменем социальной революции, Европа - под знаком либеральной культуры: встреча эта может оказаться смертельной".
Блок вместе с несколькими единомышленниками выдвинул идею "скифства" в период гражданской войны. Позже она нашла последователей, в первую очередь в эмиграции, и получила название "евразийства". Вслед за В. Соловьевым "скифы" показали, что у русского народа свой особый путь в мировой истории, отличный от путей и европейских, и азиатских народов, поскольку Россия находится и в Европе, и в Азии. Судьба русского народа - объединить весь мир в едином братстве. Как видим, теургические мечты в новом облике Блок пронес через всю его жизнь.
Зерно философско-исторической идеи "Скифов" содержится в дневниковой записи Блока от 11 января 1918 года, которая представляет собою непосредственный отклик на происходившее в Брест-Литовске. Но вот что особенно примечательно: Блок имеет в виду не столько немцев, сколько союзников бывшей России, активно противостоящих мирной инициативе России новой. Вот главное из этой важной записи: "Результат" брестских переговоров (т.е. никакого результата, по словам "Новой жизни", которая на большевиков негодует). Никакого - хорошо-с. Но позор 3 1/2 лет ("война", "патриотизм") надо смыть.
Тычь, тычь в карту, рвань немецкая, подлый буржуй. Артачься, Англия и Франция. Мы свою историческую миссию выполним. Если вы хоть "демократическим миром" не смоете позор вашего военного патриотизма, если нашу революцию погубите, значит, вы уже не арийцы больше. И мы широко откроем ворота на Восток. Мы на вас смотрели глазами арийцев, пока у вас было лицо.
А на морду вашу мы взглянем нашим косящим, лукавым, быстрым взглядом; мы скинемся азиатами, и на вас прольется Восток. Ваши шкуры пойдут на китайские тамбурины. Опозоривший себя, так изолгавшийся, - уже не ариец. Мы - варвары? Хорошо же. Мы и покажем вам, что такое варвары. И наш жестокий ответ, страшный ответ - будет единственно достойным человека". В конце записано: "Европа (ее тема) - искусство и смерть. Россия - жизнь". Блок придал своей теме широчайший разворот и в отвлеченно-утопическое представление о мировом конфликте вложил совершенно конкретный социально-исторический смысл.
В эпиграфе - слова Соловьева о панмоголизме. Ими Блок утверждает особое место России в мире, считает ее переходным звеном между Западом и Востоком, звеном, которое смягчает противоречия. Два мира сошлись здесь лицом к лицу: жадный, одряхлевший, обреченный, но все еще кующий оружие буржуазный Запад, глухой к голосу стихии ("И дикой сказкой был для вас провал и Лиссабона и Мессины!"), забывший, что такое любовь, которая "и жжет и губит", - и молодая, полная кипящих жизненных, творческих сил революционная Россия, вставшая на защиту человечества и человечности и предъявляющая законные наследные права на все живое, непреходящее, что создано мировой культурой. Вслед за Достоевским Блок утверждает всечеловеческий гений России. Стихотворение "Скифы" начинается почти чеканно, с резкого противопоставления "вас" и "нас":
Мильоны - вас. Нас - тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!