ГОУ ВПО «Хакасский государственный университет
им. Н. Ф. Катанова»
Тема политических репрессий в ссср в советской историографии периода сталинской диктатуры (1928-1953 гг.): постановка проблемы
Степанов М.Г.
В современном российском законодательстве под «политическими репрессиями» признаются различные меры принуждения, применяемые государством по политическим мотивам, в виде лишения свободы, помещения на принудительное лечение в психиатрические лечебные учреждения, выдворения из страны и лишения гражданства, выселения групп населения из мест проживания, направления в ссылку и на спецпоселение, привлечение к принудительному труду в условиях ограничения свободы, а также иное лишение или ограничение прав и свобод лиц, признававшихся социально опасными для государства или политического строя по классовым, социальным, национальным, религиозным или иным признакам, осуществлявшиеся по решениям судов и других органов, наделявшихся судебными функциями, либо в административном порядке органами исполнительной власти и должностными лицами [Закон РФ 1991: 1428].
В советской историографии периода сталинской диктатуры, работы по проблеме политических репрессий носили крайне ограниченный характер по причине жесткой политической цензуры [Горшенин 1940]. В целом она может быть охарактеризована как «теория заговоров», которые беспрестанно «раскрывались» советскими карательными органами. Публикации рассматриваемого периода носили идеологически-официальный характер. Практически во всех работах исследователей того времени красной нитью отмечалась мысль о великих заслугах И. В. Сталина, его гениальности, о счастливой жизни советских граждан в СССР.
Ярким тому подтверждением стал «Краткий курс истории ВКП(б)», изданный с октября 1938 г. по октябрь 1952 г. общим тиражом 40 млн. экземпляров на русском и других языках народов СССР, который по сути должен был компенсировать отсутствие в 1930-е - 1940-е гг. научных исследований по истории советского общества. В историографических работах 1940-х - начала 1950-х гг. «Краткий курс» был охарактеризован как «блестящий синтез развитых товарищем Сталиным исторических идей» [Рубинштейн 1941: 638].
Одним словом, в «Кратком курсе» была изложена целостная концепция истории советского общества с 1917 по 1938 г. Кроме того, «Краткий курс» определил методологический подход, руководствуясь которым, историки должны были изучать историю советского общества. Руководство большевистской партии - главный фактор успешного осуществления плана построения социализма.
Роль руководителя «своего класса» партия смогла выполнить, потому что овладела «передовой теорией рабочего движения» - марксистско-ленинской теорией. Эта теория «дает партии возможность ориентироваться в обстановке, понять внутреннюю связь окружающих событий, предвидеть ход событий и распознать не только то, как и куда развиваются события в настоящем, но и то, как и куда они должны развиваться в будущем» [История ВКП(б). Краткий курс 1946: 339].
Основываясь на идеологических постулатах о классовой борьбе, сопротивлении свергнутых сил и необходимости их подавления, в «Кратком курсе» давалось полное оправдание политическим действиям правящего режима. В соответствии с этим подходом, репрессии против различных социальных элементов, рассматривались в качестве закономерной и необходимой меры в интересах народа и строительства социализма в СССР, то есть репрессии со стороны советской власти были «продуктом» чрезвычайной обстановки [История ВКП(б). Краткий курс 1946].
Анализируя развитие сталинской исторической науки Г. А. Герасименко пишет следующее: «…задача историков заключалась в том, что они должны были подтверждать основные постулаты «Краткого курса» конкретными примерами. Таким образом, советское общество должно было выступать в работах советских историков объектом, а не субъектом исторического развития.
Историки оказались в положении людей, которым связали руки: им установили границы познания, ограничили доступ к архивам и поставили их деятельность под строжайший административный контроль. Положение, в которое они попадали, не имело аналогов в прошлом.
К концу 1930-х гг. Сталин окончательно подмял советскую историческую науку и поставил ее на службу правящей верхушке.
Технология подготовки исторического сочинения была такой. В первую очередь принимались во внимание решения съездов партии и пленумов ЦК ВКП(б), постановления ЦК и СНК, подбирались цитаты классиков марксизма-ленинизма, и прежде всего Сталина…» [Герасименко 1994: 654, 660, 662].
Одним словом, советская историческая наука под руководством И. В. Сталина смогла выстроить достаточно логичную цепь доказательств необходимости уничтожения так называемых «буржуазных классов». Согласно этой логики СССР был экономически и культурно отсталой, в сравнении с развитыми капиталистическими державами, страной. Он находился в капиталистическом окружении, поэтому угроза новой иностранной военной интервенции с целью реставрации буржуазно-помещичьего строя сохранялась. Единственной надежной гарантией сохранения целостности и независимости СССР могла быть превентивное уничтожение остатков «буржуазных элементов». Следовательно, репрессии исходя из концепции «Краткого курса» являются жизненной необходимостью.
Представления о государстве как орудии насилия разделяли и яркие в то время идеологи большевизма. Н. И. Бухарин в работе «Теория пролетарской диктатуры» рассматривал пролетарскую диктатуру как «форму власти, наиболее резко выражающую классово-репрессивный характер этой власти» [Бухарин 1988: 130]. Помимо этого хорошо известно бухаринское мнение о том, что «пролетарское принуждение во всех его формах, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью, является, как парадоксально это не звучит, методом выработки коммунистического человеческого материала капиталистической эпохи» [Бухарин 1989:139].
К отдельной группе публикаций, в которых затрагиваются различные аспекты репрессий - работы юристов: А. Я. Вышинского [Вышинский 1937, 1938], Н. В. Крыленко [Крыленко 1930, 1933].
В этой группе публикаций можно выделить статью А. А. Герцензона, в которой рассмотрен процесс развития понятия «контрреволюционного преступления» в истории социалистического уголовного законодательства. Так, автор отметил, что понятие «контрреволюционного преступления» родилось в первые дни пролетарской диктатуры как ответ на первые формы сопротивления классовых врагов в виде контрреволюционного саботажа [Герцензон 1938: 29].
Вместе с тем в это время были и такие работы, в которых предпринималась попытка дать обобщенное представление не только о характере политической власти в стране в целом, но и о личности И. В. Сталина в частности. Они носили резко критический характер по отношению к власти в стране. Данные произведения связывает одна существенная особенность - они издавались за рубежом, из-за жесткой политической цензуры в СССР.
Альтернативной точкой зрения следует назвать работы Л. Д. Троцкого, в соответствии с которой массовые политические репрессии в Советском Союзе объяснялись тем, что И. В. Сталин являлся «предателем дела революции», узурпатором власти в стране, стремившимся уничтожить верных соратников по партии и последователей В. И. Ленина. Л. Д. Троцкий, обвинял только «вождя народов» в организации репрессий по стране [Троцкий 1994]. сталинский диктатура репрессивный советский
В целом можно констатировать, что вопросы, касающиеся репрессий в стране, оставались закрытой темой для объективного исследования в силу идеологических и политических факторов. Кроме того, для советской историографии периода сталинской диктатуры характерна односторонность не только в освещении фактов и оценок, но и в умолчании целого ряда явлений и сторон репрессивной политики. Характерно то, что те качества, которые снижают научную ценность историографического наследия данной эпохи, одновременно наделяют его свойствами источника, отразившего официальную политику и действия власти.