В данном случае идиома «слушать свое сердце» выражает необходимость оставаться в среде жителей экологических поселений, где особенно легко практиковать сыроедение и не зависеть финансово от «города». Опора на «интуицию», «ощущения» или «отклики со стороны сердца» -- все это распространенные способы говорения о приобретении в различных духовных практиках знаний и опыта. Они связаны с тем, что жители «Восхождения» помещают критерий истинности внутрь индивида. При этом не только «ум» может стать препятствием на пути к правильному образу жизни. «Городские» привычки в рассказах паломников становятся причиной невозможности приобщиться к ресурсам, предоставляемым сакральным местом, даже если его обитатели кажутся человеку близкими по взглядам людьми.
Исс.: Ты сказала, что здесь много людей, близких тебе по идеологии. А ты имеешь в виду какую идеологию, что для тебя идеология? А.: Ну, не идеология, а даже если взять же интересы и направленность, да, то есть ты не только... ну... как сказать, заморочен тем, что ты в городе, да, вертишься там, проучился, проработал, да, в целом, смысла особо в жизнь не вкладываешь, а только деньги зарабатывать, машину, квартиру покупать. И есть нечто большее, об этом все говорят. И, ну я это чувствую, очень много вижу, и тут есть люди, которые видят это тоже, чувствуют. И вот это вот близко, то есть, как подобное к подобному притягивается. Ты оказываешься там, где это происходит, вот. Мы пытались сюда в прошлом году доехать, видимо было не время, потому что мы, например, с Сашей не очень здоровый образ жизни такой вели, да, ну и не срезонировали совсем. В итоге место нам это закрылось, как бы не пустило. Видишь, приехали в этом году, планировали ненадолго, а остались, вот, считай уже больше, чем месяц. Затянуло и не выпускает теперь (Анна, 21 год, г. Москва).
В последней цитате примечательны два момента. Во-первых, паломница противопоставляет обитателей «города» и долины реки Жане по принципу приверженности консюмеризму и наличия интереса к вопросам духовности. Во-вторых, моя собеседница относит себя к категории людей, которые способны культивировать особого рода чувствительность. Однако сразу после этого она приводит историю о неудаче, приведшей к невозможности находиться в паломническом месте. В качестве причины этой неудачи Анна указывает нездоровый образ жизни. «Не срезонировали совсем» -- фраза, с помощью которой паломница описывает накладываемые на себя моральные обязательства, исполнение которых становится залогом удачной поездки к сакральному месту.
Таким образом, режим взаимодействия с сакральными локусами тесно связан со специфической субъектностью, свойственной культуре нью-эйдж. В частности, ее описывают Стеф Ауперс и Дик Хаутман в статье «За пределами духовного супермаркета: социальное и публичное значение нью-эйдж духовности» Aupers, S., Houtman, D. “Beyond the Spiritual Supermarket: The Social and Public Significance of New Age Spirituality”.. Эта субъектность основана на оппозиции ложной и истинной личности, и ее можно встретить в самых разных религиозных и секулярных культурах (например, у неопятидесятников Кормина Ж.В. Гигиена сердца: дисциплина и вера «заново рожденных» харизматических христиан // Антропологический форум. 2013. № 18. С. 300-320.), хотя Ауперс и Хаутман говорят о ней исключительно в контексте обсуждения нью-эйдж духовности. При этом истинное и ложное, или поверхностное «я», -- это не только модель субъекта, но и способ описания социальной реальности. Поверхностное «я» или «эго» относится к отчуждающим институтам общества, которые это «эго» и воспитали. Город, церковь, медицина, образование, наконец, коммерческие корпорации видятся в такой перспективе как плохие воспитатели, движимые не всегда добрыми намерениями в отношении своих подопечных или клиентов. Истинное «я» в культуре нью-эйдж отсылает к трансцендентному -- божественной природе человека, его духовной сути, не связанной с опытом социализации и пребывания в различных государственных дисциплинарных учреждениях (например, в школе).
Вместо этого паломники вырабатывают свои дисциплинарные практики, к следованию которым всячески мотивируют друг друга. Не только популярные спикеры вроде Ивана Царевича предлагают отойти от привычного школьно-университетского формата лекции («готовы полтора часа сидеть, меня слушать не шевелясь»), но и каждый каждому может стать в паломничестве агентом социализации. Эта социализация предполагает включение в специфические социальные сети, одной из важных точек которых является центр «Восхождение». Кроме того, такие сети могут выстраиваться вокруг экологических поселений ана-стасийцев, либо вокруг городских клубов и школ йоги, а также отдельных преподавателей, предлагающих освоить различные инструменты духовного развития.
В случае Анны, которая смогла со второй попытки приехать со своим спутником к дольменам, наставником выступает она сама, однако это не значит, что общение с паломниками не повлияло на ретроспективное умозаключение об изменении образа жизни как причине успешного паломничества. Такие выводы и решения позиционируются как личные, но являются результатом пребывания в среде нью-эйдж паломников. Моя соседка по палаточному лагерю Юлия из Москвы, имевшая до этого опыт прихожанки одной из харизматических христианских церквей, приехала к дольменам в рамках десятидневной медитационной программы, организованной двумя преподавателями йоги из Москвы и Усинска. Юлия приехала в долину реки Жане и на следующий год, не вовлекаясь в жизнь центра «Восхождение», но предпочитая созерцание и контакт с природой, общение с немногочисленным кругом людей (включая меня), а также занятия йогой с организатором того самого медитационного ретрита. Юлия так отзывалась о своем опыте:
Исс.: Что ты будешь делать в городе, чтобы сохранить те навыки, которые ты здесь приобрела?
Ю.: Ну, мне, чтобы сохранить эти навыки, придется... не придется, мне... ну, я буду медитировать, ну, утром и вечером и йогой заниматься. Йога -- это вообще самое важное, что я здесь приобрела. Я никогда до этого с ней не сталкивалась так, никогда ей не занималась, вот. А здесь попробовала и поняла, что это, наверное, ну, что это войдет в мой привычный образ жизни, вот. <...> Я буду много читать, мне очень много книг посоветовали здесь. Я может быть даже найду себе какого-то духовного проводника в Москве, духовника наставника, который мне поможет. Ну, я буду что-то делать да, это... я говорю, что это да, это был очень мощный старт (Юлия, 21 год, Москва).
Такого рода отзывы о поездке в «Восхождение» -- распространенный жанр рассказов, в центре которых оказывается мотив прозрения, осознания необходимости придерживаться определенных телесных практик, прежде всего, физических упражнений, медитаций и диет. Подобные мотивации всячески поощряются паломниками друг в друге. Я и сам вместе с Юлией и примкнувшей к нам Дарьей бывал на занятиях йогой, к посещению которых девушки всячески друг друга подталкивали и регулярно делились впечатлениями о своих практиках. С Дарьей, приехавшей в «Восхождение» из Абхазии (там она живет с матерью, неплохо знакомой с анастасийской средой), я встретился благодаря тому, что по утрам ходил в кофейную лавку. Работа в ней позволяла Дарье иметь небольшой источник денег и чем-то занять себя, помогая владельцу этого небольшого коммерческого предприятия. Впрочем, вскоре она выбрала более свободный режим, отказалась от этой подработки и посвятила свое время йоге, прогулкам, чтению и общению со мной и Юлией. Когда я рассказал Дарье, что решил перестать пить кофе и стал отдавать деньги в качестве благодарности преподавателю йоги, к которому мы вместе ходили по утрам, это вызвало у нее восторженную реакцию.
А, слушай, как круто! Скажи? Это прям прорыв! Это прям духовный рост [смеется]. Ты чувствуешь? То есть заменил вредную привычку просто на мегаполезную. Во-первых, ты делаешь пользу для своего организма, а, во-вторых, ты как бы делаешь, благотворительностью занимаешься, то есть делаешь пожертвование. Я считаю, потому что это же необязательно отдавать же, ну вообще, короче и к карме плюс и вообще (Дарья, 22 года, г. Сухум).
Помимо поощрения отказа от стимулятора и его замены на рассматриваемую в данной среде как полезную для здоровья йогу, Дарья особенно приветствует реципрокные отношения, которые завязались у меня с преподавателем йоги. Благотворительность в форме пожертвования за проведенное занятие интерпретируется через эзотерически понятый концепт кармы, предполагающий позитивное воздаяние за такие поступки, который в данном случае легитимирует включение в новые для меня социальные отношения.
Чистота и телесность
Другой важный аспект концептуализации паломнического опыта предполагает его выражение посредством того, что Мэри Дуглас называла «естественными символами» Douglas, M. (2002) Natural Symbols. Explorations in Cosmology. L., N.Y.: Routledge.. Телесность паломнического опыта важна не только как непосредственный физический контакт с сакральными локусами, тело также выступает одним из ключевых символов в сочетании с категориями сакрального, профанного, чистого и грязного. Когда Юлия рассказывала о своих планах сделать йогу и медитацию частью своей городской повседневности, она подчеркнула следующее:
Придется медитировать с утра и вечером. Сейчас я этого не делаю, поскольку сейчас я просто отдыхаю, мне как бы не о чем париться, когда я нахожусь здесь. Здесь все хорошо, здесь все есть. Еда есть, люди улыбаются, ты отдыхаешь, тебе некуда спешить. Зачем здесь париться в принципе? А вот когда ты вернешься уже там в Москву или вообще в свой город, тогда тебе понадобится снова эта чистка сознания, потому что по-другому там невозможно. Я испытала это на себе, когда твое сознание копит-копит-копит-копит все, что ты каждый день, вот эти огромные потоки различной информации, которую ты получаешь каждый день, и не очищается еще при этом (Юлия, 21 год, г. Москва).
Медитация в духовных практиках паломников не является сугубо ментальным упражнением. Когда я попросил уточнить одного преподавателя йоги, как осуществляется то, что он называл «вспоминанием себя», он ответил: «С прямой спиной». Телесное и ментальное в данном случае неразделимы. В рассказе Юлии «город» выступает как нечто, что «загрязняет» человека на психологическом уровне. Медитация, в свою очередь, очищающая практика, которая при этом не так необходима во время паломничества, которое само по себе представляет собой «чистое» пространство. Как гласил один из анонсов йога-ретрита в «Восхождении»:
Занятия йогой на местах силы способствуют скорейшему очищению тонкого человеческого тела от информационного мусора современной цивилизации и раскрытию потенциала сознания (Полевые заметки от 26.07.15).
Сакральные локусы обретают в такой перспективе способность к благотворному «очищающему», целительному действию. Внимание к физическим недомоганиям и телесным выделениям часто позволяет находить материал для рефлексии, в рамках которой тело выступает метафорой общества, очерчивающей социальные границы и выражающей представления о правильном и неправильном поведении Douglas, M. (2001) Purity and Danger. An Analysis of Concepts of Pollution and Taboo, p. 116. L., N.Y.: Routledge.. Во время моего полевого исследования в «Восхождении» как обитатели палаточного лагеря, так и многие местные жители периодически заражались инфекцией, происхождение которой так и осталось неизвестным. Инфекция давала знать о себе внезапно и приводила кодно- и двухдневным недомоганиям, связанным с желудочно-кишечным трактом, а затем почти бесследно исчезала даже при отсутствии медикаментозного вмешательства. Подобные страдания со многими местными и отдыхающими, включая моих соседей по первому месту жительства, а также арендаторов жилья, однажды пришлось разделить и мне. Если местные жители, как правило, не подвергали данное событие рефлексии и удовлетворялись уходом болезни, то для паломников оно приобретало совсем иные смыслы, что можно увидеть в следующей цитате.
И даже вот те чистки, которые со всеми нами происходят. Просто здесь выше энергия. Это чувствуется, это действительно есть. Плюс йоги создают, дольмены стоят, да, это все, то есть как бы оно сохраняется, каждое действие, которое тут происходит. И люди, если так посмотреть в целом, они довольно-таки, да, все такие благостные ходят. Поднимается вибрация выше, и наше тело начинает перестраиваться, находясь в этом всем поле, и происходят чистки. Они обычно так и происходят, через боли, отравления, ну, это естественно как бы, вот. Через болезни это все из тебя начинает выходить, проявляться. И люди, я вот так тоже наблюдаю, меняются немного. Ну, то есть вот, по моим наблюдениям, становятся тоже такие больше на пути радости. Ну просто место такое (Анна, 21 год, г. Москва).
Благодаря различным практикам, проводимым йогами и прочими паломниками, дольмены, по мнению информантки, приобретают особенные свойства. Слова о «высоких» и «низких» вибрациях отражают представление о правильном и неправильном образе жизни, которое ассоциируется с противопоставлением «города» и «природы» как профанной и сакральной сфер. Оперирование «естественными символами» позволяет связывать на уровне интерпретации физические недомогания с представлениями о морали и встраивать их в единую космологию Mellor, P., Shilling C. (2014) Sociology of the Sacred. Religion, Embodiment and Social Change, p. 73. LA, London, New Dehli, Singapore, Washington DC: Sage.. В такой перспективе тело паломника выступает полем битвы между профанным «городским» миром и сакральной «природой».
Заключение
Описанный режим взаимодействия с сакральными локусами и дисциплинарные практики вроде йоги и диет тесно связаны в нарративах паломников с бинарной субъектностью, телесной медиацией, а также «естественными символами». «Истинная» или «аутентичная» личность культивируется посредством полного или частичного отказа от приобретенного в мейнстримных дисциплинарных учреждениях опыта и включения в альтернативные социальные сети и практики. Идея дисциплины тела лежит в основании паломнических практик самых разных людей, так или иначе имеющих отношение к нью-эйдж духовности благодаря включенности в йога-проекты или движения вроде «Анастасии». Паломничество представляет собой пространство со специфическим режимом социальности, где распространен низовой прозелитизм, подталкивающий если не к регулярному участию в жизни сообществ, то к вовлечению в социальные сети, основанные на приверженности свойственным культуре нью-эйдж оздоровительным практикам.