М.: Ну... не могу объяснить, почему. Потому что здесь хорошо, вот, мой критерий -- это исключительно ощущения. У меня нет какого-то умозаключения по этому поводу, мне хорошо. В лесу хорошо, на речке мне хорошо. Даже сидеть здесь смотреть на горы, на людей, на место хорошо. На море хорошо. Это единственная точка опоры в оценке того, что происходило здесь, поэтому... я даже про это не очень размышляла, скажем так. Я скорее ощущала, задача была в этом. Не в умозрительное что-то, а, скорее, по ощущениям. Поумозаключать чего-то я и в Москве могу (Маргарита, 28 лет, г. Москва).
Полагаться на свои ощущения -- важный троп в нарративах паломников. И он часто оказывается в связке с противопоставлением «города» и «природы» как принципиально разных локусов. «Город» рассматривается как нечто чуждое «природе», и даже вблизи него почти невозможно приобрести опыт, который возможен в местах вроде долины реки Жане. В случае Маргариты важно также то, что центр «Восхождение» оказывается отделен от «природных стихий», в то время как объектами внимания оказываются горы, река, море, деревья и даже дольмены как нечто органично вписанное в ландшафт. Тем самым в своем нарративе Маргарита описывает опыт пребывания в «Восхождении» в качестве личного взаимодействия с «природой», которое главным образом выражается культивация созерцательной чувствительности и сознательном избегании рационализации получаемого опыта.
Телесное взаимодействие с сакральным
Универсальные для паломников с полярными предпочтениями и культурным багажом дихотомия «города» и «природы» и стремление культивировать особые и отличные от «городского» телесное поведение и созерцательность составляют основу паломнического режима взаимодействия с сакральными объектами. К последним относятся, как правило, дольмены и различные элементы природного ландшафта. Следует отметить, что археологические памятники также вписываются в этот ландшафт, хотя и осознаются паломниками в качестве рукотворных объектов. В силу разделяемого многими паломниками в различных версиях перенниалистского нарратива Hammer, O. (2003) Claiming Knowledge: Strategies of Epistemology from Theosophy to the New Age, p. 35. Leiden: Brill., в перспективе которого почти любая древняя культура (включая дольменостроителей) оказывается хранителем идеальной и тотальной духовной традиции, дольмены воспринимаются как результат деятельности людей, имевших с природой принципиально иные по сравнению с современным человеком взаимоотношения. Однако переоценивать степень усвоения такого рода нарративов несмотря на то, что один из них лежит в основе спровоцировавших массовое паломничество к дольменам книг «Звенящие кедры России», не стоит.
Нужно отметить, что солидарность, основанная на специфических нарративах, которые к тому же оказываются содержанием паломнического перформанса -- одна из центральных проблем исследований самых разных паломнических практик. Например, антрополог Катрин Раунтри изучает феминистски ориентированных новых язычниц, предпринимающих паломничества к археологическим памятникам средиземноморских стран. Ее интерпретация основана на идеях Виктора Тернера и предполагает, что лиминальный контекст путешествия к сакральным местам создает условия для проигрывания разделяемых паломницами ценностей, в частности гендерного равенства, прецедент которого они видят в обобщенном популярном образе матриархальных обществ прошлого. По мнению Раунтри, способы телесного взаимодействия с археологическими памятниками (танцы, песнопения, медитации) оказываются тесно связанными систорическими нарративами и являются средством их воспроизведения и воплощения (embodiment) Rountree, K. (2002) “Goddess Pilgrims as Tourists: Inscribing the Body Through Sacred Travel”, Sociology of Religion 63(4): 475-496..
Возможно, такая интерпретация верна в случае паломниц Раунтри, путешествующих небольшими группами вместе с гидом. На примере рассматриваемого здесь паломничества я не могу говорить о наличии единого сообщества. Поселившиеся в палаточном лагере люди, как, например, Маргарита, могут за все время своего пребывания ни разу не пообщаться с организаторами центра (если не учитывать необходимость зарегистрировать палатку у коменданта палаточного лагеря), не посетить ни одно публичное мероприятие и довольно выборочно подходить к установлению социальных контактов с другими обитателями долины реки Жане.
Другим свидетельством отсутствия масштабного интереса к нарративным практикам и публичным мероприятиям, посвященным альтернативной истории или националистической интерпретации дольменов, является небольшое количество вовлекающихся в них участников. Лекции Ивана Царевича в силу его экспрессивной манеры подачи материала, специфического юмора и даже некоторой эпатажности собирают достаточно много людей, однако это происходит, как правило, во время фестиваля, и зрители в основном принадлежат анастасийским или новоязыческим группам. В то же время один из самых тиражируемых и известных российских авторов в жанре альтернативной истории Александр Асов редко собирал на моей памяти больше десяти человек. Паломниками чаще посещаются те лекционные и дискуссионные мероприятия, которые посвящены здоровому питанию и альтернативной медицине. Но и здесь могут возникнуть существенные разногласия. Если у анастасийцев популярна практика домашних родов Пивоварова А.М. «Забытая» плацента: символические действия в современной практике домашних родов // Антропологический форум. 2013. № 19. С. 106-127., то у не имеющих к этой среде отношения паломниц и паломников призывы к отказу от перинатальной медицинской помощи могут вызвать негативную реакцию.
Особой востребованностью и признанием пользуются занятия йогой, цигуном, различные виды гимнастики, танцы и хороводы, а также походы, предполагающие созерцание природных объектов. Посещение дольменов также является общей практикой, хотя она представляет собой, скорее, одну из опций в числе многих других духовных практик. Созерцание ландшафта и физический контакт с ним выступают в данном случае основанием паломнического поведения, необязательно строго регулируемого, но сводящегося к признанию пользы такого контакта.
Посещение дольменов обычно предполагает физическое прикосновение к ним, иногда занятия йогой и медитации. Распространен обычай проводить на дольменах ночь, расположившись рядом с ними или на крыше сооружения. Ко сну на дольменах прибегают как в индивидуальном порядке, так и в рамках коллективных духовных упражнений. С подачи организаторов центра во время фестиваля в ночь с 21 на 22 сентября желающие совершают подъем на гору Нексис близ Геленджика, на вершине которой располагаются два дольмена. Приведу описание этой практики из полевого дневника.
Весь путь к самой горе я провел, общаясь с Маргарет (туристка из Нидерландов), но старался следить также за тем, что происходит вокруг. Заметил, что пара человек на полпути развернулись. Их за это обозвали «туристами». Все шли парами или по одному, и этот порядок сохранялся все время, нарушившись лишь на 2 часа утром следующего дня во время хороводов, но в них участвовали также не все, примерно 2/3 присутствующих. Ко второму часу ночи мы добрались до вершины. Некоторые люди «пообщались» с дольменами (кто-то прикасался руками, иногда люди сидели у фасада сооружения). Большая часть людей сидела на камнях -- огородке двора. Несколько человек пошли спать на «солнечный» дольмен. Большинство, и я вместе с ними, осталось на «лунном». Мы проснулись в 5:00, чтобы встретить рассвет. Солнца так и не увидели, небо было плотно затянуто тучами. Многие продолжали группироваться парами-тройками, кто-то был сам по себе, но тут инициативу в свои руки взяла одна молодая девушка. Она призвала многих людей хороводить, играть и петь. К ней присоединился «солнечный бард» Роман Мокроусов. Он пел часа полтора, по сути, дал полноценный концерт. Люди встречали его очень хорошо. Стали хороводить вокруг барда. Те, кто не хороводили, реагировали на песни положительно, иногда подпевали. Несколько человек встали лицом на восток с распростертыми руками. Кто-то немного удалялся от основной толпы, чтобы выполнить некоторые йоговские и гимнастические упражнения. Хороводники подбадривали друг друга, призывали улыбаться, обнимались. Пару раз устраивали коллективные объятия. Ближе к 9 часам утра мы начали спускаться. На обратном пути многие обсуждали свои ощущения от самого похода и дольменов (Полевые заметки от 21-22.09.2016).
Итак, выходя поздно вечером, участники направляются от центра к горе пешком, и использование какого-либо специального транспорта не приветствуется. Достигнув вершины горы (398 метров над уровнем моря), паломники располагаются на ночлег возле дольменов и непосредственно на самих сооружениях. Пробудившись, кто-нибудь, как правило, из активных участников начинает песнопения, которые постепенно переходят в массовый хоровод. Не все примыкают к хороводу, некоторые паломники используют предрассветное время ради занятий йогой или гимнастикой, кто-то остается сидеть в медитации на дольмене. Взаимодействие с местом, таким образом, может быть индивидуальным и непосредственным, а может сочетаться и с физическим контактом с другими людьми. При этом такой контакт необязательно сопровождается знакомствами и установлением социальных связей. Участники восхождения на Нексис держатся отстраненно друг от друга, общаясь обычно с теми, кого знают и с кем решили идти вместе. Я был одним из немногих, кто стремился общаться с другими людьми (что было обусловлено спецификой работы), если не считать гостью из Нидерландов, путешествующую по «местам силы» по всему миру, которая рада была найти во мне собеседника, знающего английский (по-русски она не говорила). Однако во время подъема на гору и пребывания у дольменов можно наблюдать некоторые мягкие формы социального контроля. Передумавшие идти к горе в силу дальности дистанции (более 7 километров) паломники были маркированы как «туристы». На самой горе Нексис паломники часто зазывали друг друга в хоровод, подбадривали, приветствовались объятия. Именно на хоровод пришелся пик социальности, которая затем стала постепенно угасать, и на обратном пути никто уже не обращал внимание на то, кто и как добирается в центр. Большинство участников использовали попутные автомобили и общественный транспорт.
Внимательность к способам передвижения в паломничестве, стремление максимизировать задействование тела во время путешествия -- важная черта подобных практик, отмечаемая многими исследователями. Один из ярких примеров -- пеший путь в Сантьяго-де-Компостела, аутентичность которого измеряется именно способом передвижения, предполагающим разделение между настоящими, то есть пешими, «паломниками» и пользующихся автомобилями и автобусами «туристами» Frey, N.L. (1998) Pilgrim Stories: On and Off the Road to Santiago, pp. 17-18. Oakland, California: University of California Press.. «Турист» -- универсальный маркер «другого» в различных путешествиях, синоним поверхностности, отсутствия стремления к переживанию подлинного опыта MacCannell, D. (1976) The Tourist. A New Theory of Leisure Class, p. 97. L., N.Y.: The Macmillan Press.. Аутентичность является не только эмным термином, но, как и в случае с «паломничеством» и «лиминальностью», представляет собой важную категорию антропологического анализа, тесно связанную с различными способами концептуализации в том числе и паломнического опыта в различных культурах. При этом связь категории аутентичности с теми или иными нарративами необязательна. В некоторых исследованиях европейских паломничеств подчеркивается факт отождествления «подлинных паломников» с паломниками Средневековья, а вместе с этим и с образом Европы как таковой, что помещает паломнические практики в единое культурное поле с историческими нарративами как материалом общеевропейской идентичности Jansen, W. (2012) “Old Routes, New Journeys: Reshaping Gender, Nation and Religion in European Pilgrimage”, in W. Jansen, C. Netrmans (eds) Gender, Nation and Religion in European Pilgrimage, pp. 1-18. L., N.Y.: Routledge.. Впрочем, в том же пути Иакова можно встретить и неевропейцев, а также людей как религиозных, так и секуляристски настроенных, потому единую интерпретацию данной практики вряд ли можно обнаружить. Таким образом, категория аутентичности является более устойчивой и универсальной, нежели определенные нарративы, включая и перенниалистские, которые во время похода на гору Нексис большинством участников не воспроизводились (хотя кто-то и мог иметь их в виду).
Субъектность и социализация
Взаимодействие с сакральными локусами посредством телесных контактов и созерцания (или «ощущений») -- основные составляющие того режима телесности, который можно наблюдать среди жителей «Восхождения». Этот режим имеет прямое отношение к категории аутентичности. Аутентично то, что соответствует «ощущениям» как результату культивации тела субъекта. Как видно из интервью с Маргаритой, «ощущения» относятся к категории «природы», в то время как «город» ассоциируется с «умом» и невниманием к внутреннему состоянию индивида («поумозаключать я и в Москве могу»). Такой взгляд на собственную субъектность распространен среди большинства встречавшихся мне паломников.
Артур, молодой человек 30 лет, приехал в «Восхождение» ради развития своих нумерологических навыков, а также знакомства с единомышленниками. Каждый день я мог наблюдать, как он упражняется в весьма популярной эзотерической практике и иногда предлагает соседям по столику в кафе бесплатно составить прогноз на их дальнейшую жизнь, выявить сильные стороны их личности, помочь советом. Артур, в отличие от Маргариты, хорошо знаком с серией книг «Звенящие кедры России», с большой симпатией относится к идее «родовых поместий» и сам думает о том, чтобы переехать в экопоселение. У него уже есть знакомые в анастасийских поселениях, в которых он одно время жил в качестве волонтера, помогая местным жителям в хозяйственных делах и приобщаясь к их образу жизни. Непосредственное отношение к анастасийскому способу организации питания относится практика сыроедения, считающаяся одной из наиболее подходящих для человека диет, пусть и сложной для применения в современных условиях. Так или иначе, многие анастасийцы, как и другие паломники «Восхождения», рассматривают сыроедение в качестве эффективной не только диетарной, но и духовной практики, а также являются, как минимум, вегетарианцами. Артур о своем опыте рассказывал следующим образом:
Мы в день на 50 рублей, короче, жили. Причем ели натуральное, сырое, проростками питались, на 50 рублей вообще. Самая лучшая еда у нас была. И вот это крутой опыт, но тут, опять же, я столкнулся со своим умом, он меня развел опять. С Питера парень мой знакомый позвонил и сказал: «тут есть работа, можно три тысячи в день зарабатывать». Ну это было правда действительно. Ну и он говорит: «приезжай». Ну и я думаю, тут как бы душевное место, а там как бы вот можно денег заработать, и я вот поперся туда. Приехал, ну были препятствия кое-какие, я внимания на них не обратил, хотя можно было обратить, вот. Сейчас я бы уже не поехал. Ну и в итоге я вот уехал, там что-то зарабатывал деньги, в общем, новую специальность освоил, всякой фигней занимался, ну реально зарабатывал. <...>Ну в целом там, 2-3 тысячи в день можно было зарабатывать. Но это все у меня в итоге на дорогу, на еду все уходило, и я понял, что я короче месяц просто вот слил, можно сказать, и в итоге к Роману обратно вернулся, я там в общем-то еле заработал, но при этом там уже проект как бы начал завершаться. Я после завершения приехал, и ребята начали разъезжаться. Я понял, не надо было уезжать, то есть я там нужен был, надо было все-таки сердце свое слушать (Артур, 30 лет, г. Санкт-Петербург).