I. «Эталонный подход»3. Исходя из постулата о том, что прототип (далее - П) - это явление, по которому можно опознать категорию в целом [Rosh, 1983, р. 75], это эталон [Тырыгина, 2007], «наилучший представитель» [Зырянов, 2003], исследователь интуитивно определяет П и проводит его сопоставление с анализируемым текстом, предполагаемо 4 относящимся к жанру (см.: [Головко, 2012; Зырянов, 2003; Лейдерман, 2010; Тырыгина, 2007, Swales, 1990], а также [Тюкаева, 2005]). В таких исследованиях П выдвигается как данность, не требующая фактического представления, пояснения, описания. Иными словами, в исследовании П вводится как общеизвестная абстракция, соотносимая с именем жанра (см.: [Акулова, 2007; Кузьмина, 2006; Кан- турова, 2012; Прохорова, 2012; Тырыгина, 2008], а также [Тюкаева, 2005]), например П письма, сказки, проповеди и др. Однако правила, обеспечивающие объективное распознавание, определение, конструирование П жанра, науке неизвестны.
При таком подходе осуществляется неоправданный поиск эталона. Разнообразие, вариативность неизвестного эталона очевидны. Возникает вопрос о том, что есть эталон. Например, что из списка «поджанров» необходимо признать эталоном письма: берестяную грамоту, фронтовое письмо, письмо Пушкина к Чаадаеву, письмо Татьяны, письмо Деду Морозу? Более того, набор признаков «эталона» не всегда оказывается обязательным и «рабочим», то есть среди выделенных признаков не всегда возможно определить, какие из них являются дифференциальными для жанра. Исследование неизбежно приобретает вид перечисления признаков, с последующими попытками определить ядерные и периферийные, а исследователь, находясь в поиске эталона, всегда вынужден предусматривать разнообразные индивидуальные отклонения от П (так называемые «прототипические эффекты» [Лакофф, 2004, с. 203]: поиски лучших и худших представителей П). В этом случае требуется введение измерения количества и качества отклонений от П, позволяющего квалифицировать степень соответствия / несоответствия эталону. Рассуждение в данной парадигме требует некоего (числового, количественного, частотного) измерения отклонений, которое в конечном итоге должно выводить некоторые тексты за рамки жанра. Иными словами, применяется формула: несовпадение по 3 пунктам с жанром Х позволяет квалифицировать текст как «не жанр Х», то есть как «жанр У». В работах, основанных на теории прототипов этот вопрос решается распределением текстов по зонам - ядро / периферия. Исследование сводится к аксиоматичному утверждению: «этот текст имеет / не имеет отклонения от прототипического жанра Х, поэтому он (текст) относится к ядерной / периферийной зоне жанра Х». При этом подходе невозможно четко отделить один жанр от другого.
Согласно предлагаемой нами альтернативной методике объективного моделирования, эталон не является частью формулы, поскольку цель моделирования - построение инварианта жанра как результат экспериментального конструирования, но не эмпирического перечисления признаков. Экспериментальное конструирование решает задачи декодирования РЖ путем постановки вопросов (например, что изменится, если один фактический материал, предположительно относящийся к жанру Х, поменять на другой фактический материал) и поиска методов для ответа на них.
Разрабатываемый нами трансформационный анализ с применением оппозиционного метода (обозначим его условно трансформационно-оппозиционный метод5) ориентирован на работу с текстом, он не может быть применен к «идеальному» материалу. Фактический материал не может быть эталоном (что даст представление об эталонной морфеме или фонеме?). Наша работа направлена на фактический материал. Например, мы подвергаем трансформации формулы начала текста: замена фразы Здравствуй, мама (жанр «письмо») на нулевую фразу (жанр «граффити», «записка»); фразы Дорогая мама, поздравляю (жанр «поздравление») на фразу Здравствуй, дорогая мама. Как у вас дела? (жанр «письмо»); фразу Бом-бом-бом, открывается альбом (жанр «девичий альбом») на фразу Бом-бом-бом, открывается письмо (жанр «письмо»); фразу Дорогой дневник (жанр «девичий дневник») на фразу Дорогая записка (жанр «записка») - и наблюдаем за изменениями в тексте для того, чтобы сделать вывод о «жанровости» выделенного признака.
II. Подход, основанный на принципе «фамильного родства». В исследованиях определяются фамильные черты [Витгенштейн, 1994, с. 75] П жанра путем сопоставления его с так называемым «предком». В качестве «предка» интуитивно избирается схожий тип текста в исторической ретроспективе или исторические тексты, которые могут иметь подобное искомому жанровое название [Бузальская, 2015; Прохорова, 2012; Тарасова, 2007; Черепанова, 2010]. Алгоритм реализации принципа «фамильного родства» можно представить следующим образом: 1) определяется название жанра (народное название текста), например, письмо; 2) определяется, какой текст назывался (мог называться) письмом в S веке; 3) определяются общие черты этих текстов; 4) общие черты признаются фамильными чертами. Признаки «предка» либо перечисляются в списочном варианте, либо вовсе не описываются, то есть представляются очевидными. Таким образом, методологически интегральные признаки текста «предка» и «современника» признаются как жанровые. Например, на базе «предка-прототипа» жанра строятся модели «искусственных» (в терминологии Н.Б. Лебедевой [Лебедева, 2001, с. 8]) литературных жанров или их модификаций [Логунова, 2011; Spolsky, 1993; РаКг^е, 1997]. Для естественных жанров тоже проводятся процедуры соотношения с историческим предком. Однако необходимо принять во внимание то, что «“застывшее генетическое” может сохранить или приобрести свою синхронную значимость, но эта значимость будет уже существенно иной, нежели исходное, ге- нетико-детерминационное, значение “первоэлемента”» [Голев, 2012, с. 278], то есть, с одной стороны, со временем объект может приобрести значимые элементы, а с другой стороны, утратить некоторые из них или перераспределить имеющиеся. Отметим, что при диахронном анализе жанра исследователю необходимо осознавать условность детерминации.
Лингвист, избирающий подход, основанный на принципе «фамильного родства», решает задачу поиска дифференциальных признаков текстов «предка» и «современника» жанра, то есть исследует эволюцию жанра. При этом остается неясным, какие факты обнаруживаются при определении признаков эволюции жанра. Факт развития жанра? Например, что для определения жанрового признака дает факт «эволюции жанрового канона, зафиксированной в социокультурном когниотипе балды» [Тарасова, 2018, с. 92]? Какую фактическую информацию о жанре дает такого рода анализ? Цель такого использования П указывается самими исследователями - идентификация с целью классификации (авторская, читательская) [Тарасова, 2018, с. 91]. Тем не менее, анализ, выполненный ради распределения текстов относительно некоего «предка-эталона» на ядерные / периферийные, не позволяет получить нового знания о РЖ, кроме знания о том, что он изменился. Считаем, что классификация, произведенная для классификации или категоризации безосновательна. Напротив, типологизация РЖ, произведенная для выявления оппозиционных соотношений как признаков РЖ (инвариантных единиц), так и самих жанров, открывает возможность выхода на новый уровень осознания и объяснения фактического материала. Например, противопоставление по признаку «инвариантный возраст автора РЖ» жанров граффити / мемуары позволяет обнаружить жанровую константу текстов. Так, в результате «трансформационно-оппозиционного» анализа с опорой на типовые (инвариантные) речевые факты установлено, что автор жанра граффити - молодой (см.: [Тюкаева, 2005]), а автор жанра «мемуары» - пожилой.
Концептуальный подход. Основным методологическим принципом такого подхода является определение ключевого концепта, содержащегося в П жанра [Бузальская, 2015; Кузьмина, 2006; Прохорова, 2012; Тарасова, 2007; Тырыгина, 2008; Черепанова, 2010; Эмер, 2009; Paltridge, 1997; Spolsky, 1993]. Концепт выступает в исследовании как структура, маркированная признаком, позволяющим приписывать тексту определенную жанровую категорию - <assign text to a particular generic category» [Paltridge, 1997, р. 39]. При этом вводится критерий «достаточного сходства», определяются различные концепты в жанрах, что дает возможность «описать жанровые особенности организации концептуальной системы» [Эмер, 2009, с. 39]. Принцип вычисления ключевого концепта вызывает объективное сомнение уже у самих исследователей: «под ключевым в работе понимается такой концепт, репрезентант которого фигурирует в “свертке” смысла анализируемого фрагмента. Поскольку формулировка (здесь и далее выделено нами. - Н. Т., К. Б.) такого результирующего смысла всегда до известной степени субъективна» [Черепанова, 2010, с. 4]. В данной цитате указано слабое место методики: формулировки субъективны. Следовательно, при анализе РЖ необходим отход от формулировок и переход к объективным методам определения. Более того, жанроведу нужно сформулировать для себя, поисками чего он занимается, какую задачу решает, используя обозначенный метод, какие факты обнаруживаются при определении, например, ядра и периферии. Иногда лингвист, используя метод прототипического анализа, решает задачу демонстрации подхода к описанию жанра (например, «наличие ядра и периферии - как нельзя лучше позволяет продемонстрировать прототипический подход» [Тарасова, 2018, с. 92]), о чем с иронией говорит В.В. Дементьев: «Хорошо зарекомендовавшая себя, да еще и модная когнитивная методика» [Дементьев, Фенина, 2005, с. 9].
Подчеркнем, что ключевой концепт часто выявляется методами интуитивного анализа посредством формулировок и представляется либо в виде перечислений синонимов (например, «концепт “язык” - говорить, язык, слово, речь» [Эмер, 2009, с. 34]), либо как общеизвестная данность, существование которой не требует доказательств («жанры представлены в виде концептов», «жанр - это концепт» [Тырыгина, 2009, с. 67], и здесь же концепт медиажанров - «информация» [Тырыгина, 2009, с. 67]). Как видим, в пределах одной статьи термин концепт употребляется в значении жанра, обобщенного жанрового явления и структуры («в виде жанра»). Открытым остается вопрос о том, какой фактический материал извлекается из «представления о жанре в исследовательском сознании» [Тарасова, 2018, с. 90]. Отметим, когда исследователи начинают осознавать субъективность подходов при выведении ключевых концептов жанра, то прибегают к попыткам определения формальных идентификаторов концепта, например: «мы учитывали также дополнительный формальный критерий» [Черепанова, 2010, с. 4], однако методика выявления формальных идентификаторов концепта не разработана, а их перечня не существует, во всяком случае, таковые авторам настоящей статьи неизвестны.
Предлагаемая нами методика анализа РЖ основана на использовании эксперимента для выявления перлокутивного эффекта с целью решения исследовательских задач. Гипотетически предполагаем, что несоблюдение жанровых норм автором или экспериментальная трансформация жанрового признака отражается на реакции адресата. Возможные реакции: недоумение, смех, растерянность - сигнализируют о факте отхождения от жанровых норм. В этом отношении особый интерес представляют тексты, вызывающие нетипичные перлокутивные эффекты. Например, в личном дневнике («Дневник ИИ» из материалов Лаборатории русской речи АлтГПУ был проанализирован студенткой при описании жанра в ходе лингвистической практики) в разговорном стиле описаны сны автора и повседневные дела. Такая форма подачи материала вызывает юмористический перлокутивный эффект, хотя типовые дневники с типовыми темами (описание переживаний по поводу событий) такой реакции не вызывают. Следовательно, перлокутивный эффект анализируемого текста оказался несвойствен жанру «личный дневник». Предполагаем, что такая реакция адресата сигнализирует о нарушении норм жанра. На основании этого выдвигаем гипотезу: перлокутивный эффект возможно использовать в качестве верификатора, идентифицирующего нарушение жанровой структуры; определение участков нарушения структуры позволит сформулировать инвариант жанра. При этом мы осознаем, что подобного рода перлокуция возможна не только на жанровую форму, поэтому фактическое подтверждение гипотезы необходимо устанавливать дополнительными методами.
Применяемый нами трансформационно-оппозиционный метод заключается в следующем: каждый признак, выделенный эмпирическим путем (обзорной паспортизацией) подвергается субститативному и трансформационному анализу. Субститативный анализ проводится через соотношения выделенного модуля жанра с однотипным модулем другого жанра при наличии дифференциации между ними. Трансформационный анализ может быть осуществлен посредством изменения выделенного признака на противоположный (экстралингвистический и языковой). Априори предполагается, что при трансформации инвариантного, типового модуля / подмодуля изменяется (в функциональном плане) и РЖ.
Трансформационно-оппозиционный метод при описании РЖ апробирован нами [Тюкаева, 2005, с. 59] и использован в исследованиях Сибирского лингвистического кружка (в том числе и в дипломных работах, выполненных под нашим руководством). В итоге была определена доминанта РЖ. Однако необходимо отметить, что описываемая методика требует доработки. При этом можно утверждать, что проведенные эксперименты дали верифицированные результаты - объективное, системное описание жанров речи.
Заключение
Методология анализа текста в жанровом аспекте нуждается в разработке системных принципов определения структуры РЖ. Проблемы методологии ТРЖ связаны с использованием малоэффективных методов исследования. Так, результаты анализа подходов к исследованию РЖ, основанных на теории прототипов, показали, что в их границах решается задача поиска метода описания жанра, но не изучения фактов, маркирующих РЖ, обусловливающих проявление проблемы ТРЖ.
Ответы на сформулированные в статье вопросы современной генристики в аспекте определения типовых признаков РЖ могут быть получены в результате применения трансформационно-оппозиционного метода, разработанного на принципах семиотического подхода и объективистского описания модели РЖ, которая реализует возможности построить конструкт жанра, кодируя факты его проявления в высказывании. Таким образом, в рамках данного исследования предложен способ решения теоретико-методологической проблемы моделирования жанра речи и принципов описания текста как его представителя.
Примечания
В исследовании мы опираемся на тексты ЕПРР. Такой выбор обусловлен тем фактом, что тексты ЕПРР представляют разновидность высказываний и отражают естественное, наивное, «непрофессиональное» представление носителей языка - авторов текстов - о генезисе, структуре и функционировании типов (жанров) естественных текстов. Заострим внимание на том факте, что анализ жанров ЕПРР показывает наличие норм, типов, устойчивых структур, которые находятся в процессе саморегуляции, самоидентификации, без вмешательства внешних факторов (нормативных актов, регламентирующих организаций и пр.). Иными словами, интерес к жанрам ЕПРР со стороны лингвистики вызван тем, что ЕПРР - это система, в которой без предписаний, обучений, регулирований существуют нормы, стандарты, отраженные в письменных высказываниях, чувствуются и регламентируются естественным образом носителями языка в онтологическом аспекте. Описание системы ЕПРР - задача лингвиста в гносеологическом модусе. В стремлении к объективному описанию параметров жанра мы останавливаемся на объекте ЕПРР, где естественным образом сформированы и сохранены стандарты речи - РЖ. В данном аспекте важно акцентировать внимание на письменной форме высказываний применительно к жанрам ЕПРР, а значит, предполагаемом отсутствии адресата во время создания высказывания и автора в момент осуществления коммуникации, что в определенной степени нивелирует влияние дискурса, ситуации непосредственного общения на процессы кодирования, последующего распаковывания информации, ее интерпретации, заложенных в модель РЖ. Тексты жанров ЕПРР, которые приводятся в качестве иллюстраций в тексте статьи: «студенческое граффити», «народные мемуары», «девичий альбом», «записка», «девичий дневник», - исследованы в рамках работы Сибирского лингвистического кружка (Барнаул - Кемерово). По результатам работы Сибирского кружка защищены кандидатские и докторские диссертации.