Девушки из исследуемой группы статистически значимо чаще обнаруживали у себя очерченные периоды безысходности. В их жизни случались события, ассоциированные с долговременными переживаниям стыда и вины. Они легко совершали рискованные и малообдуманные поступки, часто сопряженные с нарушением общественных устоев и морали.
В отношении несуицидальных аутоагрессивных феноменов, прежде всего, обращает на себя внимание, частота аддиктивных феноменов: употребления наркотических веществ (в 15 раз чаще, чем в контрольной группе), курение (почти в 10 раз). Рискованно - вик- тимный вариант представлен как непосредственно самой склонностью к неоправданному риску, так и неоднократными незащищёнными сексуальными контактами с малознакомыми партнёрами (справедливости ради, стоит отметить, что эти два «вектора» аутоагрессии зачастую «перекрывались», поскольку подобная сексуальная активность наиболее часто отмечалась на фоне наркотического или алкогольного опьянения).
Перейдём к оценке обнаруженных личностнопсихологических характеристик изучаемой группы девушек, что нашло отражение в таблице 3.
Начиная работать с данным блоком данных, мы ожидали, что в исследуемой группе высокой будет шкала Mini-Mult «Hs», что логично бы вписывалось в растиражированный образ людей с тату, как желающих обратить на себя внимание. Однако данная шкала находилась в нормативной возрастной зоне и не имела сколь значимых отличий от группы контроля. То есть, мы приходим к очевидному выводу, что большинство людей с татуировками вовсе не «позёры», а их появление скорее связано с какими-то иными личностными особенностями. Высокие значения шкалы «Pd» не вызывают удивления и хорошо согласуются с обнаруженными в группе склонностью с риску и поступкам, сопряжённым с нарушением общепринятых рамок и правил (для многих таковыми, по-прежнему, остаются и татуировки). Это и склонность к протестности и застреванию на субъективно значимых событиях. Высокие значения шкалы «№» объясняют нам такие черты как, лёгкость потери равновесия в конфликтных ситуациях, сложности при смене обстановки и в состоянии стресса, а в сочетании с шкалой «Pd» - общую некон- формность и склонность к эскапизму.
Шкала «АХ/ОиТ», отвечающая за оценку личностной агрессии, направленной «во вне», вполне согласуется с описанными выше характеристиками личности.
Родительское предписание «Не существуй» отчётливо перекликается с полученными данными о высокой представленности суицидальных и несуицидальных аутоагрессивности паттернов в исследуемой группе. Данное послание является наиболее токсичным в отношении формирования аутоагрессивного сценария жизни [10, 11] и, его высокие значения в группе со столь примечательным уровнем суицидальных паттернов, не вызывает удивления. Носят ли татуировки какое-то магическое значение в отношении ухода от родительской деструктивной программы, требует дальнейших уточнений. Послание «Не чувствуй» обычно ассоциировано с выученным подавлением каких-то собственных эмоций, запретом на их демонстрацию или осознание. Во взрослой жизни его действие сопряжено с целым рядом серьёзных проблем, что выражается в депрессивных реакциях истощения, эксплозивных реакциях, «подвешенным» состоянием в отношении отреагирования в ситуации стресса.
Выводы
1. Приходится констатировать, что наличие татуировок у девушек тесно связано с высоким риском обнаружения у них аутоагрессивных паттернов, как суицидальной, так и несуицидальной направленности.
2. Описываемые выше данные согласуются с частотой обнаружения в исследуемой группе важных предикторов суицидального поведения и специфическим набором психологических характеристик.
3. Настораживающим, на наш взгляд, является и аддиктологическая составляющая из суицидологического «портрета».
4. При безусловно важном индикативном значении изучаемого феномена в суицидологии, не до конца выясненной остаётся значение татуировок: вероятно, их нанесение в ряде случаев может иметь протективное значение в качестве механизма коппинга стрессовых ситуаций.
5. Полученные данные расширяют наши представления о связи феноменов аутоагрессии и тату.
Литература / References
1. Sagoe D., Pallesen S., Andreassen C.S. Prevalence and correlates of tattooing in Norway: A large-scale cross-sectional study. Scandinavian Journal о/Psychology. 2017; 58 (6): 562-570. DOI: 10.1111/sjop. 12399
2. Stirn A., Brahler E., Hinz A. Prevalence, sociodemography, mental health and gender differences of tattooing and body piercing. Psychother. Psychosom. Medical. Psychology. 2006; 56 (11): 445-449.
3. Balci S., Sari E., Mutlu B. Comparison of risk-taking behaviour and frequency of piercing and tattooing among university students. J. Pak. Мedical association. 2015; 65 (6): 587-592.
4. Deschesnes M., Fines P., Demers S. Are tattooing and body piercing indicators of risk-taking behaviours among high school students? J. Adolesc. 2006; 29 (3): 379-393.
5. Воробьева Е.С. О чем рассказывает татуированное тело: гендерный аспект в опыте визуальной социологии. Интеракция. Интервью. Интерпретация. 2018; 10 (16): 70-80. DOI: https://doi.org/10.19181/inter.2018.16.6. [Vorobyova E.S. What the tattooed body tells us: gender aspect in the experience of visual sociology. Interakcia. Interview. Interpretation. 2018; 10 (16): 70-80.] (In Russ)
Mayers L.B., Judelson D.A., Moriarty B.W., Rundell K.W. Prevalence of body art (body pierc- ing and tattooing) in universi- ty undergraduates and incidence of medical complications. Mayo Clin. Proc. 2002; 77 (1): 29-34.
7. D'Ambrosio A., Casillo N., Martini V. Piercings and tattoos: psychopathological aspects. Activitas Nervosa Superior Rediviva. 2013; 55 (4): 143-148.
8. Ворошилин С.И. Расстройства инстинктов самосохранения и сохранения целостности тела. Академический журнал Западной Сибири. 2010; 1: 16-25. [Voroshilin S.I. Disorders of the instincts of self-preservation and preservation of the integrity of the body. Academic Journal of Western Siberia. 2010; 1: 16-25.] (In Russ)
9. Шустов Д.И., Меринов А.В., Валентик Ю.В. Диагностика аутоагрессивного поведения при алкоголизме методом терапевтического интервью. Пособие для врачей психиатров- наркологов и психотерапевтов. М.: Секция наркологии МЗ РФ, 2000. 20 с. [Shustov D.I., Merinov A.V., Valentik YU.V. Diagnosis of auto-aggressive behavior in alcoholism by the method of therapeutic interviews. Manual for doctors of psychiatrists, narcologists and psychotherapists. M.: Section narcology, 2000. 20 p.] (In Russ)
10. Drego P. The cultural parent. Transactional Analysis Journal. 1983; 13: 224-227.
11. Stewart I. TA Today. A new introduction to Transactional Analysis / I. Stewart, V. Joines. Nottingham; Chapel Hill: Lifespace Publ., 1987. 342 p.