Е.Ю. Куликова, В.А. Лабко
Стратегии передачи прецедентных феноменов и реалий религиозного дискурса: на примере переводов романа-хроники Н.С. Лескова "Соборяне" на английский и французский языки
Исследуются особенности перевода лексических единиц, вербализующих концепты религиозного дискурса в романе-хронике Н.С. Лескова «Соборяне», на английский и французский языки. Переводческие трансформации рассматриваются в аспекте двух основных стратегий: доместикации и форенизации. Выявляются основные приемы перевода, используемые для реализации каждой стратегии. Проведенный анализ показал, что в переводе на французский язык преобладает стратегия форенизации, а на английский доместикации.
Ключевые слова: религиозный дискурс, прецедентный феномен, реалия, переводческая стратегия, доместикация, форенизация, переводческая трансформация, Н.С. Лесков.
лесков перевод лексический английский французский
В задачу перевода входит не только точное изложение содержания оригинального текста, но и воссоздание с помощью языковых средств его стилистических особенностей. Согласно А.В. Федорову перевод это точное выражение средствами одного языка того, что уже выражено ранее средствами другого языка [1. C. 10]. Основа точного перевода, характеризующегося максимальной степенью эквивалентности, понимание подлинника. Трудности при переводе выявляются в процессе поиска соответствий между элементами двух языков, а выбор обусловливается переводческой стратегией.
Вопрос о стратегии перевода, актуальный издавна, остается таковым и в настоящее время. По мнению Ж.-П. Вине и Ж. Дарбельне, существуют две основные разновидности перевода: прямой, или буквальный (traduction littйrale), и косвенный (traduction oblique). Прямой перевод возможен лишь в случаях структурного параллелизма между исходным и переводящим языком. При наличии лакун необходимо прибегать к косвенному переводу [2. P. 31].
В свою очередь, Ю. Найда выделяет «динамическую» (dynamic) и «функциональную» (functional) эквивалентности. Он утверждает, что динамический эквивалент обеспечивает полную естественность выражения и является близким и понятным читателю в контексте его собственной культуры [3. P. 159]. Для Ю. Найды точность перевода зависит от достижения эквивалентного эффекта в сознании представителей культуры языка перевода: «...реципиенты должны понимать переведенный текст настолько, насколько понимают исходный текст носители языка» [4. P. 36]. Динамическая эквивалентность, согласно Ю. Найде, позволяет преодолевать лингвистические и культурные различия.
По утверждению Ф. Шлейермахера, читатель должен проникнуться духом языка оригинала, воспринять своеобразную манеру писателя мыслить и чувствовать. Трудность же заключается в том, что переводчик оперирует исключительно средствами языка перевода, объем которых не совпадает с объемом средств, имеющихся в языке писателя. В этой связи Ф. Шлейермахер предлагает две стратегии перевода «приближающую» текст к читателю, т.е. натурализацию (einbьrgemde), и, наоборот, «удаляющую» текст от него, или трансформацию (verwandelt) [5].
В дальнейшем в рамках так называемого «культурного поворота» в переводоведении идеи Шлейермахера были развиты американским исследователем Л. Венути, предложившим именовать эти стратегии доместикацией (domestication) и форенизацией (foreignization). Форенизация нацелена на максимальную передачу лингвокультурной специфики оригинала, она призвана вызвать у читателя непреходящее ощущение принадлежности текста к чужой культуре, а доместикация предусматривает замену всех «экзотизмов» лексемами, служащими для номинации реалий культуры переводящего языка [6].
В теории Л. Венути форенизация и доместикация связаны также с образом переводчика как интерпретатора авторского замысла. В зависимости от выбранной стратегии переводчик оказывается «видимым» (форенизация) или «невидимым» (доместикация). Как отмечает исследователь, в англоязычной культуре в течение продолжительного времени доминировала стратегия доместикации, создающая «иллюзию прозрачности» текста, маскирующая подлинную семантическую эквивалентность. На самом деле в этом случае происходит лишь частичное раскрытие оригинального смысла, при котором культурные различия максимально редуцированы и подчиняются особенностям восприятия, свойственным представителям англоязычных лингвокультур [Ibid. P. 21]. Напротив, форенизация подрывает авторитет культурных кодов, свойственных принимающей культуре, стремясь тем самым уменьшить этноцентричность перевода (ethnocentric violence of translation) [Ibid. P. 198].
Показателем того, какой стратегии придерживается переводчик, может служить использование им определенных переводческих трансформаций. Так, калькирование и транслитерация скорее присущи форенизации, а описательный или аннотированный перевод свидетельствует о предпочтении стратегии доместикации.
Лексемы, обладающие ярко выраженной национально-культурной спецификой, представляют собой неотъемлемую часть произведений художественной литературы. Реалии как «слова или выражения, обозначающие предметы, понятия, ситуации, не существующие в практическом опыте людей, говорящих на другом языке» [7. C. 256], составляют одну из наибольших трудностей при переводе, так как они являются общеупотребительными для одной лингвокультурной общности и могут вызывать вопросы и непонимание среди представителей другой лингвокультуры. Это могут быть слова и термины, которые подчеркивают национальноспецифические особенности культуры той или иной страны.
Реалия является прецедентной по отношению к иной лингвокультуре. В свою очередь, прецедентные феномены обладают этим свойством внутри отдельной культуры. Э.М. Аникина отмечает, что реалия обладает значимостью только в познавательном плане [8. С. 81-82], в то время как прецедентость связана с «эмоциональной и познавательной значимостью» [9. C. 216]. По мнению Л.В. Моисеенко, прецедентные феномены представляют собой фрагмент любого дискурса, который закреплен в сознании языковой личности и функционирует как культурный знак в соответствии с намерениями говорящего [10. C. 16]. Согласно классификации, предложенной И.В. Захаренко, В.В. Красных, Д.Б. Гудковым и Д.В. Багаевой, выделяются следующие типы прецедентных феноменов: прецедентный текст, прецедентная ситуация, прецедентное высказывание, прецедентное имя [11. C. 83]. Таким образом, термины «реалия» и «прецедентный феномен» как единицы, обладающие ярко выраженной лингвокультурной спецификой, могут характеризовать единый объект в разных аспектах в зависимости от его способности выступать основанием для формирования культурных ассоциаций в сознании носителей определенного языка.
Особый интерес для исследования особенностей перевода культурноспецифичных лексических единиц представляют сочинения Н.С. Лескова, в которых сочетаются элементы разноплановых языковых пластов и стилистических регистров. В творчестве Н.С. Лескова в концентрированном виде представлена языковая игра, с помощью которой реализуется идейноэстетический замысел автора [12. P. 225]. Ответ на вопрос о степени сложности перевода лесковской прозы содержится в названии статьи американского филолога У. Эджертона: «Почти неразрешимая проблема перевод прозы Лескова» [13]. Американский исследователь творчества Лескова Дж. Мэтлок подчеркивает, что переводчику необходимо создать у читателя представление о языковом гении русского писателя, что возможно, только если переводчик подойдет к своему родному языку с той же разумной игривостью (controlled playfulness), с желанием искажать слова, неправильно употреблять их и даже изобретать при необходимости [14. P. 35]. Рассуждая о переводе произведений Лескова на французский язык, Е. Эткинд определяет постановку проблемы следующим образом: «Лесков по-французски <...> оказывается литературно-нормализованным» [15. C. 414]. В этом исследователь видит особую опасность: «...“потеря смеха” что может быть хуже при переводе такого автора, как Лесков?» [Там же. С. 415].
Роман-хроника «Соборяне» яркий и самобытный образец лесковской прозы. Изначально произведение носило название «Чающие движения воды», что представляет собой аллюзию на Евангелие от Иоанна (Ин. 5: 116) и относится к сцене у купальни Вифезда, где немощные ожидали, когда ангел начнет перемешивать воду, поскольку первый, кто войдет в нее, будет исцелен. Название «Соборяне», под которым роман известен сегодня, появилось лишь позже, в 1872 г.
В сюжете романа переплетаются несколько историй. Главные герои находятся в среде российского провинциального общества. Персонажи «Соборян» несколько схематичны, что объясняется созданием не столько индивидуальных образов, сколько типов русского национального характера: Савелий мудрость, Захария смирение и кротость, Ахилла сила [16. С. 37]. В центре повествования глубинные процессы разрушения общественной целостности, ослабление духовной связи между людьми. Предметом повествования является жизнь обитателей старгородской соборной поповки. Изображая картины жизни русской провинции, предстающей перед читателем и в исповеди Туберозова, и в комментариях повествователя, Н.С. Лесков выдвигает на передний план проблемы формирования общей нравственности [17. С. 238].
Необходимо отметить, что роман-хроника «Соборяне» является одним из немногих русских романов, где главными героями выступают священнослужители. М. Уинчелл отмечает, что за названием «Соборяне» стоит не только создание галереи образов духовенства, но и концепция, центральная для русского православия, соборность [18. Р. 25]. А.С. Хомяков трактует соборность не просто как «идею собрания» буквального, но как выражение «единства в множестве». Человеческие коллективы складываются на почве общности духовной и нравственной [19. С. 281]. Таким образом, название «Соборяне» относится не только к главным героям, трем священнослужителям кафедрального собора, но и ко всем верующим, которые составляют духовную общность, мистическое тело Церкви лексема «собор» имеет в русском языке два основных значения: «собрание» и «храм» [20. Р. 41].
Роман-хроника «Соборяне» насыщен элементами религиозного дискурса еще и потому, что его ключевой идеей выступает проецирование света евангельских истин на жизненный путь и поступки людей, непоколебимость веры, поиски пути спасения. При этом в языке романа сополагаются лексемы, свойственные не только различным стилистическим регистрам, но и эпохам. Савелий Туберозов, хорошо образованный священник середины XIX в., часто прибегает к использованию лексики, более распространенной в прошлом веке, чем в его собственном. Действительно, можно найти некоторые слова и выражения, которые уже устарели в светской прозе того времени. Х. МакЛин, биограф Лескова, охарактеризовал язык дневника Туберозова как немного книжный и устаревший, но энергичный и сильный, «приправленный» церковнославянизмами, цитатами из Священного Писания и литургических текстов [21. Р. 328]. Этот факт необходимо учитывать и при переводе. По мнению Дж. Мэтлока, переводчик должен стремиться воспроизвести стиль за счет использования лексических, грамматических и синтаксических средств [14. Р. 54].
Материалом настоящего исследования служат переводы романахроники «Соборяне» на французский и английский языки. На французском языке роман в переводе А. Монго вышел в свет в 1937 г. в издательстве Gallimard. Особая заслуга переводчика состоит в творческом, зачастую неординарном подходе к передаче лексических единиц, обладающих лингвокультурной спецификой. Кроме того, А. Монго снабдил текст примечаниями, помогающими французским читателям понять суть незнакомых им явлений. Впервые на английский язык роман-хроника «Соборяне» был переведен И. Хапгуд в 1924 г., и, по замечанию Х. МакЛина, содержал большое количество ошибок и опущений [21. P. 673]. Значительно позже, в 2010 г., в издательстве Slavica появилась новая версия романа-хроники на английском языке. Перевод был выполнен М. Уинчелл, специализирующейся на русской литературе. Перевод М. Уинчелл сопровождается сносками и подробными пояснениями. Кроме того, приводится перечень имен, встречающихся в романе, с примерами их уменьшительно-ласкательных и разговорных форм (pronunciation guide to personal names), что является подспорьем для читателей, не владеющих русским языком. Оба переводных текста романа открываются предисловием, при этом в английской версии оно носит гораздо более обширный характер. М. Уинчелл знакомит англоязычных читателей с биографией и творческим путем Н.С. Лескова, подробно останавливаясь на романе «Соборяне». Переводчица также поясняет ключевые понятия православного вероучения (храмовое устройство, литургия, богослужебные тексты и т.д.).
Оба переводчика признают сложность, а подчас и невозможность передачи лесковской сказовой манеры на иностранном языке. Как А. Монго, так и М. Уинчелл отмечают отличительные черты лесковского сказа, который особенно богат разговорными выражениями, диалектными единицами и каламбурами. М. Уинчелл называет произведения Н.С. Лескова «кошмаром для переводчика» (translatons nightmare) [18. P. 35]. Сказ Н.С. Лескова полон элементами фольклора, выдержками из Библии, из молитвенных книг и из православной литургии, к которым часто прибегают в повседневной речи герои произведения. В иностранных языках отсутствуют лексемы для обозначения целого ряда предметов и явлений, которые составляли часть быта русского народа XIX в.
Примечания переводчиков разъясняют, в частности, значение национальных реалий, прецедентных текстов (произведений русских писателей и русских народных сказок) и прецедентных имен. Значительное количество примечаний касается православных праздников, святых, богослужебных предметов и облачения духовенства.