- политических собраний, враждебных советской власти;
- произнесения враждебных советской власти проповедей и речей;
- совершения набатных тревог для созыва населения с целью возбуждения его против советской власти». При этом было указано наличие у общины очень скромного имущества на сумму 50 рублей: «Икон в жестком окладе - 13; икон простых - 25; аналой - 2; книг больших - 4; книг малых - 4; лампад - 3. Размер помещения 9 аршин - длина, 9 аршин - ширина, 3,5 - высота» (ГАНО 2. Ф. 4117. Оп. 2. Д. 4. Л. 15).
Анализируя документацию местных органов исполнительной власти в Вятской и Нижегородской губерниях в начале 1920-х годов, можно сделать вывод, что больший интерес проявлялся к следующим проблемам жизни старообрядцев в контексте решения задач социалистического строительства:
- численности молодежи среди старообрядцев с целью постепенного исключения религиозного влияния на молодежь со стороны старообрядческой семьи;
- имущественному положению старообрядческих общин (количество зданий, материальных ценностей) в связи с необходимостью пополнения фонда советских зданий и помещений (школ, клубов, красных уголков);
- изучению позиции старообрядцев по отношению к новым формам советской организации экономической и социально-политической жизни.
Со стороны советской власти данные мероприятия носили по большей части пропагандистский и аналитический характер. Обеспокоенность вызывала приверженность молодежи старообрядческим традициям: «1/3 молодежи в старообрядческих семьях в деревни Волчихинский Майдан Арзамасского района. Молодежь преимущественно грамотная» (Там же. Ф. 450. Оп. 1. Д. 177. Л. 104-105). При этом в отчете отдела Арзамасского ЦИК Нижегородской губернии 1925 года говорилось: «Поморцы-средние, выше средняков, малая часть бедняков; спасово-согласие: бедняцкие, средние, малая часть выше средняков; Белокреницкой епархии - средние, выше средних и большая часть бедняков <…> Трудовых артелей, коммун не имеется. Имеются общины и молитвенные дома» (Там же. Ф. 450. Оп. 1. Д. 177. Л. 19).
Начиная с 1929 года изменение ситуации было связано с новым постановлением Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета и Совета Народных Комиссаров о религиозных объединениях и с дополнениями к Конституции, которые существенно ограничивали возможности свободно исповедовать ту или иную религию. Активно начинается учет старообрядческого населения. Так, под грифом «секретно-срочно» весной 1929 года в Арзамасском уезде Нижегородской области необходимо было «предоставить в 3-х дневный срок, по получению обязать всех руководителей религиозных общин доставить списки верующих в следующей форме: “наименование секты, место нахождения, фамилия, имя и отчество членов, возраст, образование, примечания”» (ГАНО 2. Ф. 452. Оп. 1. Д. 177. Л. 6). Полученные данные нельзя считать полностью достоверными. Как правило, предоставляли данные только о лицах старше 40-45 лет, чтобы избежать каких-либо притеснений со стороны советской власти в отношении молодежи, наличие имущества скрывали и, как ранее отмечено, большинство причисляли себя к социальной группе «беднота».
Нередко в старообрядческой среде встречалась позиция, характерная для старообрядцев-даниловцев деревни Рублево Уржумского уезда Вятской губернии. Не дожидаясь насильственного изъятия моленных, они организовали официально процесс добровольной передачи здания одной моленной для размещения школы. 28 декабря 1929 года сход всего лишь 34 голосами (а в деревне было около 200 жителей) решил передать новую моленную под «культпункт»: «Использовать находящуюся в деревне моленную. Дом считать пригодным для культнужд. Одновременно возбудить ходатайство перед вышестоящими инстанциями о безвозмездной передаче всего имущества, относящегося к религиозному культу, как то икон, книг и т. п. гражданам» (АОАУКО. Ф. 23. Оп. 1. Д. 10. Л. 27-28).
Другая старообрядческая группа той же деревни в соответствии с советским законодательством пыталась сохранить моленную для религиозных нужд. Она направила в краевую культкомиссию при Горьковском крайкоме (в конце 1920-х - начале 1930-х годов Вятская губерния входила в состав Нижегородского края) заявление с просьбой сохранить новую моленную для религиозных нужд. Жители дали следующее обоснование: «На основании постановления ВЦИКА РСССР от 8 апреля 1929 года “О религиозных объединениях”, соблюдая условия договора, уплачивая своевременно за таковую все взносы налогов, как то страховые, земельную ренту, и т. п., несмотря на это Адовским сельским советом вынесено постановление об изъятии от нас молитвенного здания-часовни. Базируясь на том, что у нас два молитвенных здания <…> Молитвенный дом у нас один. Второе здание не молитвенная, а дом <…> Мотивировка может ли быть основана, когда в 1,1/2 верстах в деревне Адово находится прекрасное училище, основанное еще до революции» (ГАКО. Ф. 2169. Оп. 1. Д. 44. Л. 17-17 об.). Окончательное решение было принято в 1936 году в следующей редакции: «Группу верующих переселить для соблюдения обрядов в ранее занимаемое здание моленной» (Там же. Л. 25).
Политика затягивания исполнения решений у части старообрядцев состояла в организации колхозов, а именно: с одной стороны, демонстрация согласия с политикой советской власти по колхозному строительству, с другой - затягивание процесса вступления в колхоз. Старообрядцы хитроумно оправдывали медлительность вступления в колхозы отсутствием инвентаря и выражали желание участвовать в массовой коллективизации (АОАУКО. Ф. 23. Оп. 8. Д. 10. Л. 48). Они стремились формировать руководство из своей среды, что обеспечивало сохранность традиционных устоев. Например, в рассматриваемой нами деревне Рублево (по определению самих жителей - «деревне бедняков») раскулачиваний в полном смысле не было. Даже к 1938 году в деревне сохранились 6 единоличных хозяйств. Лишены избирательных прав были семьи, занимавшиеся торговлей, которые в 1930-е годы быстро переселились в крупные города, избегая раскулачивания. Старообрядческий по составу колхоз в деревне Рублево был самым развитым по сравнению с соседними деревнями. Эффективное ведение хозяйства сохранилась в период укрупнения колхозов (Грудцына 2015: 138; АОАУКО. Ф. 23. Оп. 1. Д. 7. Л. 14, 48, 72).
Таким образом, модернизация государственной религиозной политики в первые годы советской власти лишь актуализировала необходимость выработки в старообрядческой среде новых подходов, обеспечивающих сохранение религиозных традиций, традиций быта и жизненного уклада в новых условиях. Многовековой опыт приспособления к модернизационным процессам при сохранении религиозных и хозяйственных традиций способствовал развитию у старообрядцев адаптационных, а не протестных форм поведения.
Литература
Асонов, Н. В. 2008. Формирование представлений о власти в политических доктринах старообрядчества. Власть 7: 71-75.
Бонч-Бруевич, В. Д. (ред.). 1908. Материалы к истории и изучению русского сектантства и раскола. Вып. 1. Баптисты. Бегуны. Духоборцы. Л. Толстой о скопчестве. Павловцы. Поморцы. Старообрядцы. Скопцы. Штундисты. СПб.: Тип. Б. М. Вольфа.
Грудцына, М. Д. 2015. Деревня Рублево. Уржумская старина: краеведческий альманах / сост В. А. Ветлужских. Киров: О-Краткое, с. 133-157.
К сектантам и старообрядцам, живущим в России и за границей. Б. г. URL: http://www.chaosss.info/xaoc/secrev.html (дата обращения: 15.12. 2017).
Материалы к истории и изучению русского сектантства и раскола 1908 /Matйriaux pour servir а l'histoire des sectes russes/ (в 5 вып.). Вып. 1. Баптисты. Бегуны. Духоборцы. Л. Толстой о скопчестве. Павловцы. Поморцы. Старообрядцы. Скопцы. Штундисты / под ред. В. Бонч-Бруевича. СПб.: Тип. Б. М. Вольфа.
Сахарова, Л. Г., Сапожникова, А. Г. 2010. Влияние образовательной среды российской провинции на педагогические традиции старообрядчества в новейшее время (на примере Нижегородско-Вятского региона). Международные Заволокинские чтения. Сб. 2. Рига: ЭЛМА.
Синелина, Ю. Ю. 2004. Секуляризация в социальной истории России. М.: Академия.
Штриккер, Г. (сост.) 1995. Русская Православная Церковь в советское время (1917-1991). Т. 1. М.: Пропилеи.
Архивы:
АОАУКО - Архивный отдел (муниципальный архив) администрации Уржумского района Кировской области.
ГАКО - Государственный архив Кировской области.
ГАНО 2 - Государственный архив Нижегородской области. Арзамасский филиал.