В 1900 г. Высочайше утвержденным мнением Государственного совета [22], статус названного Помощника определен в следующей редакции: «при генерал-губернаторе состоит помощник, определяемый и увольняемый по непосредственному усмотрению Его Императорского Величества указами Правительствующему Сенату и приказами в общеустановленном порядке». В случае увольнения, смерти, болезни или отсутствия в крае генерал-губернатора помощник вступал в исправление всех его обязанностей, кроме того, он подчинялся генерал-губернатору непосредственно и исполнял его поручения по всем частям гражданского управления краем, также от усмотрения генерал-губернатора зависело, вверить ли своему помощнику какую-либо отдельную часть своих обязанностей, за исключением принятия некоторых мер, составляющих исключительную компетенцию регионального правителя. Закреплялось, что генерал-губернатор может возлагать на своего Помощника обозрение края и ревизию действий мест и лиц, ему подведомственных. Также в соответствии со сложившимся на Кавказе порядком устанавливалось, что Совет генерал-губернатора состоит под председательством помощника генерал-губернатора, а когда помощник не будет иметь возможности лично председательствовать в Совете, обязанности председателя должен был исполнять военный губернатор Сыр-Дарьинской области. То есть, пределы власти помощника были установлены лишь в отношении совета официально, в отношении же прочих частей гражданского управления краем обязанности его ставились законом в прямую зависимость от личного усмотрения генерал-губернатора и лишь ограничивались определенными статьями, в основном о принятии чрезвычайных мер. То есть, как и в кавказских территориях, в среднеазиатских владениях Российской империи по-прежнему существенное значение в государственном управлении занимало наместническое, «личное начало» высшего должностного лица в регионе. Отметим, что такая естественно сложившаяся тенденция имела множество условий для формирования и длительного сохранения, в частности, обширные пространства областей, входящих в состав Туркестанского края, отсутствие удобных путей сообщения, крайне немногочисленный штат главного управления края, обремененный массой всевозможной канцелярской работы. При этом, как подчеркивается современным исследователем, следовало утверждать такой порядок управления, который позволил бы «туземному населению видеть в русской администрации защитников от произвола местной аристократии и одновременно не оттолкнуть знать от новой власти» [23, с. 328].
Все перечисленные факторы явились причиной и того, что туркестанский генерал-губернатор поставлен был в жесткие условия невозможности установить действенное и рациональное наблюдение за деятельностью правительственных установлений генерал-губернаторства, ставя его в противоречивое положение в управленческо-нормативной системе территории. С одной стороны, ему полагалось осуществить надзор законности действия государственного права, а с другой стороны - без применения должностного усмотрения не удавалось реализовать данную функцию в местных обстоятельствах. И поскольку край к началу XX в. стал еще обширнее по территории в результате приобретений последний двух десятилетий XIX в., то настойчиво высказывалось мнение о необходимости разработки нового положения об управлении регионом [5].
К 1905 г. особой комиссией был выработан и представлен в правительство проект нового Туркестанского положения, затем препровожден для согласования в министерства внутренних дел и военное. Основной новацией стало предложение передать управление краем в министерство внутренних дел и устроить управление применительно к общим основаниям имперской губернской административной системы. В ходе рассмотрения проектируемых изменений были высказаны замечания министров юстиции, военного, внутренних дел и туркестанского генерал-губернатора и по предложению военного министра была приостановлена работа по выработке нового положения. Такой шаг в 1907 г. был вызван уже осуществлявшимися кодификационными работами по реформе общего губернского управления в местностях, состоящих в ведении министерства внутренних дел. Однако Совет Министров не признал возможным откладывать надолго разработку положения и поручил военному министру образовать особое вневедомственное совещание для составления проекта нового законодательного акта об управлении Туркестанским краем [7, с. 232], но вплоть до революционных событий 1917 г. существенных изменений в управлении среднеазиатскими владениями Российской империи реализовано не было. Тем не менее, заметим, что динамизм преобразований администрации в регионе способствовал тому, что к началу XX в. восприятие русских и России местным населением претерпело существенные изменения - из образ «врага и завоевателя» трансформировался в образ «сильного и мудрого покровителя» [24, с. 29].
К середине XIX в. среднеазиатский вопрос занимал самостоятельное место в восточном направлении геополитики империи, непреходящее значение которого определялось не только интересами промышленного и торгового развития, но и обуславливалось необходимостью устойчивого влияния империи на государства азиатского региона. В период 1854-1865 гг. в ходе военных и дипломатических действий передовая оренбургская и сибирская границы были замкнуты, и России получила плацдарм для сосредоточения достаточного количества войск. Они стали гарантом авторитета империи в Средней Азии в отношении населенных множеством мусульманских этносов феодальных княжеств-ханств.
Приказом военного министра в 1865 г. общее управление образованной Туркестанской областью поручалось особому военному губернатору, на которого также возлагалось и командование войсками, чем подчеркивалось его двойное подчинение: министерствам внутренних дел и военному. Можно говорить, что здесь использован уже имевшийся опыт организации управления сложносоставным социумом на Кавказе. Поскольку с 1867 г. генерал-губернатор наделялся и правом ведения дипломатических отношений с соседними государствами, то его компетенция уже в начальный период интеграции была более широкой, чем у действующих по общему правилу в империи региональных правителей. Естественным стоит признать и принятие им более самостоятельных решений непосредственно на месте, следовательно, он был менее зависим от центра.
Постепенно достигнутая определенная стабильность в крае в ходе реализации Положения 1867 г. и иных подобных актов по управлению отдельными областями края, завоевание и мирное присоединение некоторых ханств, а также оформление отношений протектората Российской империи с Бухарским и Хивинским ханствами сформировали предпосылки для унификации государственного управления среднеазиатскими владениями. С принятием Положения об управлении Туркестанского края 1886 г. в регионе начала действовать единообразная административная система, устанавливающая основные начала судопроизводства, систем землевладения и землепользования, налогообложения, политико-административного устройства.
Усиление централизации местной власти выразилось в том, что общее управление генерал-губернаторством, за исключением установлений государственного контроля, учебного и почтово-телеграфного, находилось в ведении военного ведомства, что по образцу кавказских территорий налагало особый отпечаток на должностной статус регионального правителя. Данная тенденция углубляется в конце века, когда в связи с передачей в ведение Туркестанского генерал-губернаторства Семиреченской и Закаспийской областей вводится должность помощника помощника генерал-губернатора (он же одновременно и помощник командующего Туркестанского военного округа), на основании правил, установленных для помощника Главноначальствующего гражданской частью на Кавказе. Возрастает наместническое, «личное» начало в деятельности губернатора, поскольку законодательство предоставило ему право во многом по своему усмотрению определять компетенцию помощника. Завершение территориальных присоединений в регионе к началу XX в. и вследствие этого предпринятые попытки модернизации административной системы в крае по пути дальнейшей унификации не получили законодательного выражения ввиду необходимости реформирования общего губернского устройства Российской империи, потому описанная система действовала до краха государства.
Библиография
геополитический феодальный княжество ханство
1. Романовский Д.И. Заметки по средне-азиатскому вопросу. С приложениями и картой Туркестанского генерал-губернаторства. СПб., 1868.
2. Тухтаметов Ф.Т. Правовое положение Туркестана в Российской империи: Вторая половина XIX века: Историко-правовое исследование: Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук. Специальность 12.00.01-Теория и история права и государства; История правовых учений. М., 2003.
3. Восточный вопрос во внешней политике России. Конец XVIII - начало XX в. М.: Наука, 1978.
4. ПСЗРИ-2. Т. 40. № 42373.
5. РГИА. НСБ. Материалы к исследованию колонизационных районов Азиатской России. Под редакцией Б.А. Федченко. СПб., 1912.
6. ПСЗРИ-2. Т. 42. № 44831.
7. РГИА. НСБ. Отчет по ревизии Туркестанского края, произведенный по Высочайшему повелению сенатором гофмейстером графом К.К. Паленом. Краевое управление. СПб., 1910.
8. Терентьев М.А. История завоевания Средней Азии. СПб., 1906. Т 2.
9. Халфин Н.А. Присоединение Средней Азии к России. М., 1965.
10. РГИА. Всеподданнейший доклад Туркестанского генерал-губернатора о положении Туркестанского края в 1909 году.
11. Абдулатипов Р.Г., Болтенкова Л.Ф., Яров Ю.Ф. Федерализм в истории России. В 3 кн. Кн. 1. М., 1992.
12. История Узбекской ССР. Т 1. Кн. 2. АНУз. ССР. Ин-т истории и археологии. Ташкент. 1956.
13. Васильев Д.В. Организация управления в русском Туркестане по проектам положения об управлении 1870-х гг. // Интернет-журнал Науковедение. 2014. № 5 (24).
14. ПСЗРИ-3. Т. 6. № 3814.
15. РГИА. Всеподданнейший отчет по Туркестанскому генерал-губернаторству. 1889-1895 годы // Отчеты о состоянии Туркестанского генерал-губернаторства за 1885, 1889-1897, 1899, 1909 гг.
16. Карпенкова Т.В. Институт генерал-губернаторства как форма управления многонациональными окраинами (на примере Туркестанского края Российской империи) // Вестник Международного института экономики и права. 2016. № 1 (22).
17. РГИА. НСБ. Временное положение об управлении Закаспийской области. Изд. 1892 г. // Материалы к выяснению вопроса о пределах применения в России мусульманского права. Действующие узаконения и разъяснения Правительствующего Сената. Государственная Канцелярия. 1917.
18. РГИА. НСБ. Положение об управлении областей Акмолинской, Семипалатинской, Семиреченской, Уральской и Тургайской. Изд. 1892 г. // Материалы к выяснению вопроса о пределах применения в России мусульманского права. Действующие узаконения и разъяснения Правительствующего Сената. Государственная Канцелярия. 1917.
19. РГИА. НСБ. Разъяснения Правительствующего Сената по вопросу о пределах применения мусульманского права // Материалы к выяснению вопроса о пределах применения в России мусульманского права. Действующие узаконения и разъяснения Правительствующего Сената. Государственная Канцелярия. 1917.
20. Свод законов Российской империи. Т. XI. Ч. 1. Уставы Духовных Дел Иностранных Исповеданий, изданные 1896 г.
21. ПСЗРИ-3. Т. 17. № 14818.
22. ПСЗРИ-3. Т. 20. № 17974.
23. Тихонов А.К. Организация государственного управления западными и южными окраинами Российской империи второй половины XIX - начала XX вв. // Труды исторического факультета Санкт-Петербургского университета. 2010. № 1. С. 328.
24. Лисицына Н.Н. Расширение Российской империи в Центральной Азии и восприятие русских и России населением Туркестана (вторая половина XIX в.) // Локус: люди, общество, культуры, смыслы. 2014. № 2.