Неопределенность границ акватории и взаимные претензии пяти государств на Каспии и Северном Ледовитом океане послужили поводом для нового витка наращивания военной мощи в регионах, способствуя развитию локальных конфликтов и военно-политическому противостоянию.
Осложняет ситуацию то, что все приарктические государства, кроме России, являются членами НАТО. Поэтому противостояние нарастает между Россией и блоком НАТО. Страны-члены НАТО не скрывают своих военных интересов в Арктике. Так, министр обороны «теневого кабинета» Великобритании Л. Фокс заявил, что «четыре из пяти сил, борющихся за Арктику - члены НАТО, и мы должны быть уверены, что НАТО обладает желанием и возможностями, чтобы не допустить действий России в Арктике, идущих вразрез с международными соглашениями» [16]. Не внушает оптимизма и высказывание П. Беркмана, главы Геополитической программы СЛО при Кембриджском университете, который считает, что в нынешних политических условиях главный повод для беспокойства - это арсенал баллистических ракет как российских, так и НАТО [19]. О возможности военного конфликта в арктическом регионе заявляет и глава Европейского командования НАТО Дж. Ставридис [56]. Свои опасения относительно нарастающей агрессии НАТО в Арктике и возможности возобновления «холодной войны» с Россией выражает и профессор С. Козьменко [14, с. 22]. Однако, по убеждению зам. директора Института политического и военного анализа А. А. Храмчихина, вероятность вооруженного конфликта в Арктике скорее носит гипотетический характер [50, с. 13-14].
Россия не поддерживает усиление милитаризации в регионе. Поэтому еще во второй половине ХХ в. по инициативе СССР прозвучало обращение к мировому сообществу объявить этот регион зоной мира. Россия активно проводила ремилитаризацию на Севере и практически вывела вооруженные силы с арктических территорий. Но кардинально изменившаяся ситуация в начале XXI в. вновь привела к необходимости наращивания российского военного присутствия. Сегодня силы общего назначения ВМС приарктических стран НАТО сравнимы с потенциалом Северного флота РФ [14, с. 22]. Основные интересы России в Арктике сводятся к использованию её в качестве стратегической ресурсной базы, обеспечивающей социально-экономическое развитие страны, и сохранению зоны мира и сотрудничества. На данном этапе очень важно не завести отношения в регионе в тупик, а сосредоточиться на необходимости заключения межгосударственного соглашения об ограничении военной деятельности блока НАТО и России в Арктике. Россия готова к конструктивному диалогу с другими приарктическими странами о ремилитаризации Арктики. Теперь дело за НАТО [52].
Развитие военно-политической ситуации в Арктике удивительным образом коррелируется с событиями в
Каспийском регионе, подтверждая их общий стратегический замысел по установлению контроля над углеводородными ресурсами с одновременным подавлением воли к суверенитету и независимости.
На протяжении 2000-х годов борьба за нефтяные месторождения в условиях неопределенности статуса Каспийского моря привела к наращиванию военной мощи. Этот факт свидетельствует о том, что прикаспийские страны не заинтересованы в полноценной региональной интеграции, а напротив, готовы использовать методы военного давления, устрашения или сдерживания для утверждения своих национальных интересов.
Военно-политические цели России фактически сводятся к ограничению влияния внерегиональных держав на Каспии, усилению собственной морской группировки как фактора противодействия возможным рискам безопасности. С одной стороны, эти меры необходимы для обеспечения полноценной деятельности и охраны российских нефтегазовых компаний на Каспии. С другой, о чем не следует забывать, Каспийская флотилия выступает главным оборонным фактором присутствия РФ в этом регионе с имеющейся полновесной военно-морской базой и укрепленными военными округами. В действительности Россия, наращивая потенциал своих военно-морских сил, стремится защитить не только свои энергетические интересы, но и подтолкнуть другие государства каспийской пятерки к интенсивному решению вопроса о правовом статусе моря, ибо дальнейшее затягивание его может привести к существенному изменению баланса сил в регионе и появлению там новых игроков. По тому же сценарию разворачивается игра и в Арктике.
Процесс милитаризации в Каспийском регионе затрагивает не только проблему увеличения военного потенциала прибрежных государств, но и поднимает ключевой вопрос об участии внерегиональных стран в реализации программ оснащения военно-морских сил Казахстана, Азербайджана и Туркменистана. С начала 2000-х гг. США планомерно предоставляют военную и финансовую помощь для вооружения казахстанских и азербайджанских флотилий, проводят обучение туркменских военнослужащих на Каспии [42; 44; 55]. В ближайшее время нет повода для утверждения о том, что Вашингтон откажется от планов развития ВМС прикаспийских государств. Нарастающий процесс милитаризации можно было бы предотвратить, если бы прикаспийские государства договорились об интеграции в единую военную структуру. В 2005 г. Россия предоставила проект соглашения о создании военно-морской группы оперативного взаимодействия ВМС всех прикаспийских государств «КАСФОР», однако эта идея не получила должного развития [11]. Как полагает директор Института каспийского сотрудничества С. Михеев, милитаризация приводит к тому, что прикаспийские государства вооружаются друг против друга для возможного разрешения споров на Каспии военным путём [34]. Это лишний раз свидетельствует о том, что национальные интересы и конкуренция доминируют над тенденциями сотрудничества, демонстрируя неспособность стран Каспийского региона поставить интересы общей безопасности над национальными. И если в решении региональных проблем Арктики есть все шансы и возможности для интеграции в виде единой представительской организации - Арктического совета, то прикаспийские государства не имеют никакой интеграционной платформы, что осложняет ситуацию и препятствует ведению конструктивного диалога между ними.
Экологические функции Арктики и Каспия
Военно-политическое противостояние в регионах ведет к нарастанию конфронтации между странами и не способствует решению важнейших экологических проблем, связанных с разрушением экосистем, утрачивающих способность выполнения своих экологических функций. Об этом свидетельствует катастрофическое сокращение биоразнообразия и лесных массивов, продолжающееся загрязнение природной среды Арктики и Каспия, расширение хозяйственной деятельности, деградация почв, бедственное положение малочисленных народов и т.д. Все перечисленные проблемы являются результатом противоречия, в котором оказались современная Арктика и Каспий: богатые нефтяные и газовые месторождения, обещающие баснословную прибыль, с одной стороны, и постепенно утрачиваемые экологические функции в связи с новым назначением регионов как «стратегической ресурсной базы», с другой.
Так, Каспийское море, являясь крупнейшим в мире бессточным водоемом, оказывает регулирующее влияние на засушливый климат обширного географического региона от Северного Кавказа до Центральной Азии. В этом и есть уникальность моря: второго такого водоема, не связанного с океаном, но имеющего общие с ним закономерности по регулированию климата, на планете нет [54]. Имеющиеся водно-болотные угодья способствуют сохранению пресной воды, являются прекрасными ловушками углерода, что также важно для стабилизации климата, и попадают под действие Рамсарской конвенции, как водно-болотные угодья международного значения [53, с. 7]. Устойчивым фактором экологической среды Каспия и Арктики является биологическое разнообразие региональной флоры и фауны, где обитают редкие виды рыбы, птицы и млекопитающих.
Моделирует климат Земли и такой уникальный регион планеты как Арктика, которая выполняет роль планетарного «холодильника» по управлению потоками воздуха и поддержанию теплового равновесия. Современное потепление климата ведет к деградации и сокращению площади многолетней мерзлоты, в результате чего функции планетарного «холодильника» утрачиваются. Кроме всего, таяние вечной мерзлоты сопровождается выделением парниковых газов, способствующих ускорению процесса потепления климата, нарушению глобального природного равновесия. Таким образом, приходится иметь дело с обратной связью, когда в ходе одного процесса (в данном случае потепление климата) моделируется другой (выделение парниковых газов), многократно усиливающий первый. Каскад подобных природных процессов и их синергетический характер трудно прогнозировать и потому представляет большую опасность. К сожалению, значение их в полной мере не оценено.
Арктический и Каспийский регионы отличаются повышенной чувствительностью к антропогенному воздействию, связанному с ростом темпов развития минерально-сырьевой и топливно-энергетических отраслей, сопровождающемуся беспрецедентным разрушением природных экосистем и формированием предпосылок экологического кризиса необратимого характера. Только в арктической зоне России выделено 27 «импактных» районов, где отмечается сильнейшая трансформация естественного геохимического фона, деградация растительного покрова, почвы и грунтов, внедрение вредных веществ в цепи питания, повышенная заболеваемость населения [35, с. 13].
Ключевым загрязнителем на Каспии признана нефть, где несколько десятилетий решение проблемы откладывалось на будущее, и в результате Каспий утратил способность к самоочищению и превратился в самое грязное море. Одним из катастрофических последствий освоения Каспийского моря является массовая гибель тюленей и рыбы с большим содержанием тяжелых металлов и нефтепродуктов [37]. Единственный практический путь сдерживания этого загрязнения связан с законодательным ограничением нефтедобычи.
Наряду с важнейшими экологическими функциями Арктики и Каспия следует отметить и еще один аспект проблемы, связанный с проживанием малочисленных народов на территории регионов и их культурно-этническим наследием, сохранение которого является первостепенной задачей сегодняшнего дня. В результате усиления хозяйственной деятельности в регионах из оборота изымаются охотничье-промысловые угодья, связанные с традиционной деятельностью коренного населения, и тем самым подрываются природные основы развития, создаются все условия для его искоренения. При этом игнорируется этнообразующая функция традиционных ремесел и производств, основанных на экологической целесообразности природопользования, направленной на сохранение уникальных природных систем и их естественное развитие. Для огромного числа коренных народов биоразнообразие - это не только источник благосостояния, но и основа культурной и духовной самобытности, центральный аспект многих религий и культур. Использование традиционных знаний и обычаев землепользования позволяет обеспечивать поддержание уникального и важного биоразнообразия гораздо эффективнее многочисленных акций и мероприятий на государственном уровне. В этом контексте утрата традиционных знаний является невосполнимой, поскольку с их потерей безвозвратно уходят навыки устойчивого управления природными ресурсами. Гармоничное развитие этих важнейших регионов мира невозможно без понимания ключевой роли малочисленных народов в дальнейшей его судьбе, без их непосредственного участия в управлении регионом, соблюдения их интересов и прав. Тем не менее, коренное население регионов находится в тяжелейшем состоянии, причем не только по своему социальному положению, но и в связи с загрязнением биоресурсов на всех уровнях пищевой цепи, ведущим к сокращению их жизни и постепенному вымиранию [46]. Например, прибрежные территории Каспия отличает самобытная этническая среда, представленная такими малочисленными народами как талыши, гилянцы, мазендаранцы, таты, каракалпаки, даргинцы и др. Все традиционные промыслы этих народностей подвержены огромному воздействию со стороны добывающих компаний. Характерным примером недальновидной и безответственной политики по эксплуатации ресурсов является Каракалпакстан - автономная узбекская республика в Прикаспии, измученная бедностью, безработицей и последствиями экологической катастрофы, вызванной высыханием Аральского моря. Рыболовство, кормившее Каракалпакскую автономию в прошлом, уже не восстановится никогда, - это вымирающий регион [47].
Выявленные несметные запасы углеводородов в Арктике и на Каспии не могут сравниться с её богатейшими биоресурсами, выполняющими важнейшие функции жизнеобеспечения. Поэтому игнорирование этого фактора в угоду ожидаемого «золотого дождя» от разработки нефтяных и газовых месторождений привело к ошибочному восприятию и очень опасному развитию событий. Добычу полезных ископаемых можно оставить поколениям будущего, а сохранить биоресурсы - это долг поколения нынешнего. Биоресурсы Арктики и Каспия являются мощнейшим экологическим донором для всей планеты, предоставляя всему человечеству глобальные экологические услуги, которые катастрофически сокращаются. Пути решения: необходимость конструктивного сотрудничества на основе научных достижений и с участием коренного населения
Для сохранения Арктического и Каспийского регионов важно изменить стратегию и тактику в отношении перспектив дальнейшего развития, т.к. существует реальная угроза деградации природной среды и социальной сферы в виде возникновения явлений катастрофического характера. Возросшая активность хозяйственной деятельности должна соизмеряться с негативными последствиями и снижением риска для природы и населения, прогнозированием и обоснованием превентивных мер по защите окружающей среды (ОС), выполнением международных обязательств по обеспечению устойчивого развития. Поэтому необходим детальный научно-технический анализ ситуации с предложениями мер защиты природы и населения от негативного воздействия хозяйственной деятельности.
В современном мире востребованы подходы, базирующиеся на комплексном учете геополитических и геоэкономических факторов, экологической ситуации, способной не допустить приближения системы к точке бифуркации с непредсказуемыми последствиями, а также чрезвычайно необходимы знания нравов и обычаев народов, исторически проживающих в регионах. Важно понимание того, что главным условием стабильного развития являются не ресурсы, а создание новых современных технологий, способных инициировать экономический рост и прогресс на планете. Новый механизм стратегии и тактики в регионах следует переориентировать с наращивания военного противостояния на мирное обеспечение устойчивого развития.
За последние десятилетия в Арктическом регионе работа в этом направлении активизировалась, но, к сожалению, она не является системной и чаще всего приурочена к какому-либо событию. Один из авторов идеи устойчивого развития Арктики американский ученый международник О. Янг уверен в том, что принятая Стратегия защиты ОС Арктики может быть реализована только при плодотворном сотрудничестве арктических государств, не подменяя проблему загрязнения природной среды вопросом разработки и использования важнейших ресурсов Арктики [49, с. 215]. Эффективность международного сотрудничества предполагает создание универсального договора по международно-правовому режиму в Арктике, а также разработку единых экологических стандартов добычи и транспортировки полезных ископаемых, единой системы обеспечения экологической безопасности. Игнорирование необходимости объединения государств приведет к массовому дублированию изыскательских работ, резкому удорожанию проектирования и строительства, несогласованности действий компаний в геоэкологическом мониторинге, к отсутствию стимулов для решения экологических проблем, что резко увеличит вероятность разбалансированности всей экосистемы и возможности саморегуляции, ведущей к дестабилизации природных и социальных процессов.