Абсолютное и иррациональное переживание счастья, обрушившегося на героев, не поддается повторению. Спустя годы один в непонятной задумчивости на семейных выездах вместо шашлыков будет поедать тюльку в томатном соусе, другой школьными акварельными красками рисовать степные пейзажи, третий, превратившись в бомжа, среди соратников будет осуждаться за барскую привычку пить белый крымский портвейн, едва появляются деньги. Но вернуть раз возникшее ощущение бессмертия и бесконечности бытия не получается - все чего-то недостает. И лишь одному из пятерых удается достичь для остальных невозможного: в памяти Пеки в момент самоубийства «вдруг всплыл яркий солнечный отпечаток обычного летнего дня, похожий на доисторическую муху, застывшую в куске янтаря с блестящими от счастья последнего знания глазами - смерти нет» [Новиков 2003: 14]. Он единственный из героев, кто в точке соприкосновения жизни и смерти полностью сумел повторить то, что пережил в юности, - и вернулся в совершенное, беспримесное счастье.
Старшеклассники, с которыми мы разбирали рассказ, глубоко прочитывали и его символику (образ мухи в янтаре), и авторскую концепцию времени, и характеры персонажей - словом, можно утверждать, что он вполне посилен для 11-классников и может быть рекомендован как для самостоятельного чтения, так и для изучения на уроке внеклассного чтения.
Другой рассказ Дмитрия Новикова - «Правда воды» (1997) - это история о подобном же озарении, о возможности словом прикоснуться к себе настоящему - но еще и о том, как такие счастливые открытия становятся путем к гибели. Заранее заготовленная героем «Правды воды» фраза для начала то ли повести, то ли рассказа («Меня убил немецкий автоматчик. Его глупая пуля глухо тумкнула в мою грудь, и я упал на спину без боли, лишь неприятен был парной язык его овчарки, когда она жарко слизнула кровь, плеснувшую у меня изо рта...» [Новиков http]), кажется подлинной писательской находкой (по формальным параметрам она действительно неплоха - аллитерационно-ассонансный ряд с повторами «г», «л/р», «п», «у» во втором предложении, парадоксальность завязки, сюрреалистичность атмосферы при правдоподобии частных деталей, тактильная проработанность описания). Но при этом оборачивается началом конца. Повествование у героя - начинающего писателя, впервые решившегося засесть за печатную машинку, - никак не идет, но зато наплывают воспоминания о детстве, о бабушке и о том, как она отливала кипятком примерзший к железным перилам язык. С детализированного воспоминания и начинается подлинная литература - но заканчивается жизнь Виктора: его убивают в короткой стычке у прилавка деревенского магазина.
Бунинская плотность деталей, пластичность и рельефность воспоминания, осязаемость движения времени и его прозрачная многослойность, сосредоточенность автора на соотношении персональной, частной истории и истории всеобщей - это и черты прозы Евгения Водолазкина, а показать их можно на примере рассказа «Совсем другое время». «Детское время - совершенно особое, оно не похоже на взрослое. Это совсем другое время. Оно™ почти не время еще, в нем нет главного свойства времени - необратимости» [Водолазкин 2017: 467-468]. В этом детском Раю нет часов: когда конечность отпущенного человеку срока еще не осознается, в них просто нет необходимости. Зато симво- лична в рассказе связь первого воспоминания с часами в перевязочной ожогового отделения, куда автобиографический герой попадает в полтора года: память (начальная фраза рассказа - «Мое первое воспоминание™») и время (продолжение фразы - «настенные часы в перевязочной») в своей вечной «друж- бе-вражде» оказываются нераздельны.
Детская память отличается тем, что в ней события не привязаны к конкретным датам, их легко переставить местами и даже иногда поменять в них участников. Линейность хронологии - это особенность того времени, которое, говоря словами И. Бродского, создано смертью. В прозе же Е. Водолазкина будущее может просвечивать сквозь настоящее или являться «водяными знаками» в уже прошедшем - нужно лишь уметь их опознавать и правильно прочитывать. Те же мотивы являются определяющими в поэтике «Лавра»: его героям дано, например, увидеть смерть еще продолжающего жить человека. Так будущее входит на территорию настоящего и стирает все условные засечки времени. Вот лишь один пример: Арсений с другом Ам- броджо отправляются в Иерусалим, однако итальянцу не суждено будет дойти до цели - он погибнет от меча мамлюка. Но смерть его Арсений увидит тогда, когда меч еще и не занесен, а Амброджо еще находится рядом: его отрубленную голову Арсений видит на земле, пока мамлюки обыскивают даже не сопротивляющегося итальянца. Он же в момент гибели видит, как в Петербурге на колокольню Петропавловского собора опускается ангел с крестом - и видение это преодолевает толщу еще не прошедших столетий. Будущее невидимыми нитями пронизывает ткань настоящего, оно существует всегда; «проявленные» же узоры времени человек склонен называть судьбой или историей.
Другой сюжетный ход, найденный в рассказе «Совсем другое время», Е. Водолазкин использует затем и в финале романа «Авиатор»: время, как кинопленка, отмотано назад - и в рассказе вот-вот возвратятся к жизни прежние знакомые, утонувший в море совок медленно втянется в ведерко с песком, а в «Авиаторе» к статуэтке Фемиды вернутся отломанные весы, а бабушка будет вновь читать маленькому Иннокентию «Робинзона Крузо».
Из совсем недавних произведений интересно было бы обратиться к рассказу Михаила Шишкина «Гул затих...», написанному в 2016 году (он был предложен для рассмотрения 11-классникам на творческом туре заключительного этапа олимпиады по литературе в 2017 году, и справились с ним школьники весьма успешно; подробный разбор рассказа дается нами в статье [Кучина 2018]). Ключевые слова в нем - жизнь, смерть, поэзия, бессмертие. В рассказе реализован характерный для прозы М. Шишкина фабульный ход смерти-воскрешения-повторной смерти: герой-повествователь вызван с военных сборов на похороны деда - а дед на самом деле умер задолго до того и теперь ненадолго «воскрес», чтобы немедленно уйти из жизни снова. Побочными побегами этого же сюжета являются две взаимосвязанные мотивные схемы: первая отсылает к Пастернаку - и через его стихотворения «Гефсиманский сад» и «Гамлет» («Гамлет» упоминается в связи с ролью Владимира Высоцкого в театре на Таганке) к Иисусу Христу, вторая - к первой жене деда. Тематически они, разумеется, не имеют между собой ничего общего - зато в их «рифме» отчетливее проступают важнейшие авторские коннотации жизни и смерти, бытия и небытия. Настоящее открытие поэзии приходит к герою-повествователю с пониманием того, что Пастернак написал в «Гефсиманском саде» о себе самом (размышляет герой-повествователь о следующих строках стихотворения: «Я в гроб сойду и в третий день восстану. / И, как сплавляют по реке плоты, / Ко Мне на суд, как баржи каравана, / Столетья поплывут из темноты» [Пастернак 2015: 1252]): «Это он сошел в гроб, а потом восстал. Мы же ездили к нему в Переделкино на кладбище, и я знал, что там, под камнем, его не было. Вот рядом кладбище старых большевиков - там все шеренгами лежали на месте, где положили» [Шишкин 2017: 257]. Пастернак же - везде: в морозном московском воздухе, в съеденном беляше, от которого началась резь в животе, в промозглых пятиэтажках и висящих над ними звездах. Эхом это освобождение из-под могильного камня откликнется в эпизоде похорон деда: его положили в могилу жены - но ее самой там не оказалось (из объясняющих обстоятельств - возможное смещение памятника и ограды в связи с новыми захоронениями на старом кладбище). Смерть в художественной реальности Михаила Шишкина вовсе необязательно означает завершение, достижение конечной точки пути - она дарует особую свободу: быть везде, всегда, всем - и со всеми сразу. И перед этой свободой оказываются равны все - и Пастернак, и бабушка героя: формула «смертью смерть поправ» со времен воскресения Иисуса относится ко всем.
А вот времени, созданному смертью, оставлены у Михаила Шишкина лишь те три дня, что прошли между распятием и воскресением - когда не было Христа с человеком. Впрочем, в композиционной структуре рассказа «Гул затих...» и этим во тьме пребывающим трем дням находится сюжетная рифма - опрокидывающая и отменяющая их безнадежный смысл: именно три дня любви дарит герою-повествователю вторая смерть деда. Телеграмма прислана любимой девушкой, и вся самая важная информация передана в ней окказиональным шифром: текст «Миша дедушка умер похороны срочно приезжай мама» следует читать так: ты прощен, любим, я жду тебя. И вот эти три дня любви «будут длиться и никогда не кончатся, и пальцы, укрощая дрожь электрички, выводят: я есмь» [Шишкин 2017: 279]. Связь и соотнесенность жизни и смерти в метафорических аналогиях Михаила Шишкина - это и есть движение пера по бумаге: друг без друга они не смогут выполнить свое назначение - но для каждой новой фразы нужно оторвать перо от листа.
На основе даже краткого обзора малой прозы отчетливо видны общие значимые тенденции, характеризующие творчество современных авторов: приоритетность частного существования, личной истории перед историей всеобщей; интерес к тем приемам поэтической техники, которые позволяют создать эффект просвечивания разных слоев времени друг сквозь друга; интерес к работе механизмов памяти и воображения, определяющих структуру человеческой личности. И важно, что все эти черты не противопоставляют современную литературу классике, а наоборот, позволяют соотносить с ней, видеть, как ее важнейшие темы и мотивы осмысляются современной культурой, как встраиваются в новые контексты. Понимание этого взаимодействия обогатит и восприятие школьниками хрестоматийных программных произведений.
Литература
1. Арзамасцева, И.Н. Концепция возрождения отечественной традиции детского чтения / И.Н. Арзамасцева, И.В. Баданина, Г.Ю. Богданович [и др.]; науч. ред.: проф., член-корр. РАО Т.В. Кортава. - Москва: Издательство Московского университета, 2017. - 143 с.
2. Водолазкин, Е.Г. Совсем другое время / Е.Г. Водолазкин. - Москва: АСТ; Редакция Елены Шубиной, 2017. - 477 с.
3. Галактионова, Т.Г. Размышления старшеклассников о современной литературе / Т.Г. Галактионова, Ю.Л. Мокшина // Современный литературный поток в школьном образовательном процессе: сборник научных статей по итогам IX Международной научно-практической конференции, 17 ноября 2017 года, Россия, Санкт-Петербург / под ред. Т. Г. Галактионовой, Е.И. Казаковой. - Санкт-Петербург: ЛЕМА, 2018. - С. 20-21.
4. Зинин, С.А. Методические рекомендации для учителей, подготовленные на основе анализа типичных ошибок участников ЕГЭ 2017 года по литературе / С.А. Зинин, Л. В. Новикова, Л. Н. Гороховская. - URL: http://fipi.rU/sites/default/files/document/1513 063 790/Hteratura_2017_red._12.12.2017.pdf(дата обращения: 17.06.2019). - Текст: электронный.
5. Книжная полка Евгения Ермолина. - URL: http://www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2004_4/Content/ Publica- tion6_2927/Default.aspx (дата обращения: 17.12.2019). - Текст: электронный.
6. Ковалев, Б. К вопросу о необходимости массового изучения современной литературы / Б. Ковалев // Современный литературный поток в школьном образовательном процессе: сборник научных статей по итогам IX Международной научно-практической конференции, 17 ноября 2017 года, Россия, Санкт-Петербург / под ред. Т. Г. Галактионовой, Е. И. Казаковой. - Санкт-Петербург: ЛЕМА, 2018. - С. 71-73.
7. Кучина, Т. Г. «Город мертвых, где все живы»: о контекстной синонимии «жизни» и «смерти» в прозе Михаила Шишкина / Т. Г. Кучина // SlavicaWratislavincia, 167. Wielkietematykulturywliteraturachslowianskich 13. Tanatos 1. - Wroclaw 2018. - C. 555-564.
8. Новиков, Д. Г. Муха в янтаре / Д. Г. Новиков. - Санкт-Петербург: Геликон + Амфора, 2003. - 211 с.
9. Новиков, Д. Г. Правда воды / Д. Г. Новиков. - URL: http://bonread.ru/dmitriy-novikov-kompleks-polnocennosti. html (дата обращения: 17.12.2019). - Текст: электронный.
10. Пастернак, Б.Л. Полное собрание поэзии и прозы в одном томе / Б.Л. Пастернак. - Москва: АЛЬФА-КНИГА, 2015. - 1279 с.
11. Сорокин, Н. Где более уместен современный литературный контент: в программе, учебнике, на уроках или же в рамках факультатива, во время внешкольных или самостоятельных занятий? / Н. Сорокин // Современный литературный поток в школьном образовательном процессе: сборник научных статей по итогам IX Международной научно-практической конференции, 17 ноября 2017 года, Россия, Санкт-Петербург / под ред. Т. Г. Галактионовой, Е. И. Казаковой. - Санкт-Петербург: ЛЕМА, 2018. - С. 86-88.
12. Шишкин, М. П. Пальто с хлястиком: короткая проза, эссе / М. П. Шишкин. - Москва: АСТ; Редакция Елены Шубиной, 2017. - 318 с.
REFERENCES
13. Galaktionova, T. G., Mokshina, Yu. L. (2018). Razmyshleniya starsheklassnikov o sovremennoi literature [Teens' Reflections on Contemporary Literature]. In Galaktionova, T. G., Kazakova, E. I. (Eds.). Sovremennyi literaturnyi potok v shkol'nom obrazovatel'nomprotsesse: sbornik nauchnykh statei po itogam IK Mezhdunarodnoi nauchno-prakticheskoi konferentsii, 17 noyabrya 2017 goda, Rossiya, Sankt-Peterburg. Saint Petersburg, LEMA, pp. 20-21.
14. Knizhnaya polka Evgeniya Ermolina[The Bookshelf of Eugene Ermolin]. URL: http://www.nm1925.ru/Archive/Jour- nal6_2004_4/Content/Publication6_2927/Default.aspx (mode of access: 17.12.2019).
15. Kortava, T. V. (Ed.). (2017). Kontseptsiyavozrozhdeniya otechestvennoi traditsii detskogo chteniya[The Concept of the Revival of the Domestic Tradition of Children's Reading]. Moscow, Izdatel'stvo Moskovskogo universiteta. 143 p.
16. Kovalev, B. (2018). K voprosu o neobkhodimosti massovogo izucheniya sovremennoi literatury [On the Issue of Necessity of Mass Study of Modern Literature]. In Galaktionova, T. G., Kazakova, E. I. (Eds.). Sovremennyi literaturnyipotok v shkol'nom obrazovatel'nom protsesse: sbornik nauchnykh statei po itogam IX Mezhdunarodnoi nauchno-prakticheskoi konferentsii, 17noyabrya2017goda, Rossiya, Sankt-Peterburg. Saint Petersburg, LEMA, pp. 71-73.