Поэт рассуждает также и о своей кончине, когда он вдали от Друга:
(21) `My life… sinks down to death' [Там же, с. 62-63]. / «Я погружаюсь в смертную пучину» (сонет 45); (22) `Then if he thrive and I be cast away, the worst was this: my love was my decay' [Там же, с. 104-105]. / «…любви девятый вал меня убить способен наповал» (сонет 80).
По мнению самого переводчика, Шекспир осуждает всепожирающее Время и определяет Смерть как «необходимую ступень к возрождению новых жизней» [3, с. 203].
Сонет 81 является отражением развития тем и Смерти, и Возрождения одновременно. При этом речь снова идёт как о смерти Друга, так и самого Поэта. Однако, как и прежде, спасением Друга становятся «могучие», но одновременно «нежные» стихи Поэта, способные стать той силой, которая сохранит образ Друга навеки. Приведём сонет 81 [4, с. 106-107] полностью для большей наглядности, выделив в нем указанную тематическую связь:
Мне ль над твоей могилою скорбеть,
Иль ты моё оплачешь погребенье Из этих строк тебя не вырвет Смерть, А я исчезну, преданный забвенью. Твое бессмертье в силе этих строк, А про меня забудут скоро люди:
Лежать мне вдалеке от всех дорог,
Тебе ж людское око склепом будет. Из нежных строк я памятник воздвиг: Наш род умрёт, и новый народится, неся иные думы и язык,
Но образ твой в сонетах сохранится. Ты будешь вечно жить - могуч мой стих! - С дыханьем вместе: на устах людских.
Известно, что в соответствии с поэтическими законами сонета разворачивание его главной темы, заявленной в начальном тезисе, получит соответствующее разрешение в завершающем сонетном замке, где особенно сильно и ярко должна прозвучать авторская идея произведения. В «сонетной» конструкции Фрадкина роль этой завершающей позиции отведена ключевому, по его мнению, 146-му сонету. Данный сонет является кульминационным моментом в противоборстве тем Смерти и Возрождения, отражающим «философское кредо Шекспира» [3, с. 201]: одним из способов победить Время является постоянное развитие духовного начала.
У Фрадкина поэтическая перекличка финальных дистихов 1-го и 146-го сонетов просматривается достаточно отчетливо. Если в самом начале цикла Поэт говорит о том, что красота Друга уйдет вместе с ним, когда он покинет этот мир:
(23) `Pity the world, or else this glutton be, to eat the world's due, by the grave and thee' [4, с. 12-13]. / «Мир отощает - мщенья час придёт: пожрёт в могиле Мир тебя и плод».
То в сонете 146 поэт заключает:
(24) `So shalt thou feed on Death, that feeds on men, and Death once dead, there's no more dying then' [Там же, с. 178-179]. / «Ту Смерть, что жрёт людей, сам поглоти: пожрав её, бессмертье обрети».