Тем светом все стволы облиты,
Как будто бы забрезжил день.
Мерцают травы, сучья, листья.
Пылает обомшелый пень.
Счастливей всех в сиянье этом в рубцах и ссадинах сосна (1970: 55).
Ствол сосны в рубцах и ссадинах в данном контексте олицетворяет непростой жизненный путь человека, наполненный лишениями и утратами и в то же самое время озаренный светом, он становится в радость и воспринимается уже как благо. Мир вокруг лирического героя меняется на глазах, да и его "душа тем светом // как изнутри озарена" (1970: 55).
В литературе 1970-х годов возрастает значение категории памяти. Популярным становится образ-символ дерева памяти. В лирике О. Мишина - А. Хийри этот образ-символ ассоциируется с образом мирового древа. Если мировое древо структурирует пространство (верхний мир - земной - нижний), то древо памяти - время (прошлое - настоящее - будущее). Интересным представляется замечание, высказанное им в книге "Путешествие в "Калевалу"" о значении эпизода о Большом дубе в эпосе: он "несет глубокую мысль: человеческая деятельность на земле может вызвать явления, которые нарушают гармонию и могут привести к гибели жизни, а следовательно, нужна во всем разумность" [6: 131].
Именно поиском рационального равновесия занят лирический герой билингвальной лирики О. Мишина - А. Хийри 1970-х годах, баланса настоящего и прошлого во благо будущего.
Дерево выступает у него как символ памяти, связи поколений ушедших с поколениями будущими. Оно разрастается "вширь и ввысь - во все концы // сквозь века, пространства, беды" (1978: 58), охватывая все пространство природного Космоса, тем самым приобретая в сознании лирического героя черты мирового древа.
Тема памяти в творчестве О. Мишина - А. Хийри связана с образом малой родины, с вопросом о родном языке. Если в финской лирике поэта образ дерева обретает значение символа памяти родного языка, листья которого подобны словам, готовым со временем обрести истинную форму и расцвести в полной мере, то в русскоязычных стихах лирический герой чувствует "ощущенье острой // вины и грусти на душе, // что я забыл язык отцовский // и вспомнить не могу уже" (1970: 86). Природные образы Карелии во многом совпадают с природными образами Ингерманландии, малой родины поэта. Описывая отдельные деревья, леса, озера, лирический герой будто постепенно приближается к своему дому. Срок жизни дерева больше, чем срок жизни человека. В отличие от людей, покидающих по своей воле или против своей воли родной край, деревья остаются на своей земле, поэтому они наделены, по словам поэта, памятью поколений. Процессы увядания и цветения, смерти и рождения в жизни природы и человека находят отражение в стихах, посвященных своей малой родине Ингерманландии, некогда забытому родному финскому языку и его носителям - ингерманландцам. Не случайно слова финского языка разлетаются у него, как листья. Тоска по утраченной малой родине, по родной культуре и языку аккумулируются у О. Мишина - А. Хийри в образе дерева.
Unohtuivat miltei kaikki sanat.
Muistissani sailyivat vain muutamat: aiti isa Leipa aurinko maa.
Kuin silmut
ne odottivat aikaansa (1976: 9)6.
Забылись почти все слова.
В моей памяти сохранились лишь несколько: мать отец Хлеб солнце земля.
Как почки
они ожидали своего времени 7.
Надо отметить, что тихая печаль об утраченной культуре и языке трансформируется здесь в светлую надежду на возрождение. "Akkia // toinen toistensa jalkeen // kevatlehtina // aidinkieleni sanat // puhkesivat viherioimaan" (1976: 9) ("Вдруг // друг за другом // весенними листочками // слова родного языка // зазеленели"). Лирический герой верил в возможность снова заговорить на языке предков так же, как и дерево знает лишь временную наготу и уповает на новый расцвет - новое рождение и бессмертие. Обратим внимание на слова "мать", "отец", "хлеб", "солнце", "земля", которые остаются в памяти лирического героя и становятся отправной точкой пути к родному языку. Здесь, во-первых, снова наблюдаем оппозицию верх/низ, где "солнце" символизирует верхний мир, который благословляет лирического героя на возвращение к истокам, а слова "мать", "отец", "хлеб", "земля" - символы, имеющие онтологическое значение, организующие его земную жизнь. Во-вторых, в стихотворении перечисление существительных не отделяется запятыми, потому что это единое целое, без которого невозможно существование человека. В-третьих, строфа завершается не образом подземного мира, что предполагает трехмерная пространственная структура, а образом почек дерева, то есть образом "верхнего" мира - дерево, которое вот-вот расцветет.
В лирике Мишина дерево выступает как символ терпения, стойкости, мужественности, оно готово вынести все сложности борьбы с природной стихией за право на существование: морозной зимой, когда все голо, бездыханно и безжизненно, верить в весеннее возрождение, а весной помнить о временности и мимолетности периода расцвета. Лирический герой олицетворяет себя с деревом, которое является для него воплощением нравственного идеала.
Olen paju jokirannassa talven hyisen tuulen ja pakkasen kohmetuksessa.
Mutta suojasaan tullen unohdan tyyten kaikki vaivani ja olen jalleen valmis uskomaan kevaaseen.
Ja silmuni taas puhkeavat. vaikka huomenna paukkaisi vielakin kovemmat pakkaset (1976: 46).
Я верба на берегу озера
из-за ледяных зимних ветров и морозов окоченела.
Но с наступлением оттепели
забываю совершенно все трудности и снова
готова поверить в весну.
И мои почки опять распускаются. даже если завтра ударят ещё более сильные морозы.
Контакт человека и дерева настолько тесен, интимен, что лирический герой не случайно отождествляет себя именно с вербой - христианским символом торжества добра над злом, божественного воскресения.
Заключение
Таким образом, образ дерева в творчестве Мишина имеет много значений: с одной стороны, это национальный символ, представляющий идеально-организованный мир, выстроенный по законам народной мудрости, настоящее которого тревожно, но будущее - возможно. Возможно благодаря любви к природе, своей национальной культуре, традициям предков и языку. С другой стороны, индивидуально-авторское представление образа дерева позволяет нам увидеть героя-странника, ищущего себя и свой путь в жизни через знакомые ему коды национальной культуры, которые создают особую эмоциональную глубину привычного образа.
Примечания
1. Мишин О. Теплотрасса. М.: Молодая гвардия, 1972. 48 с. Здесь и далее: в тексте в круглых скобках указаны год издания и через двоеточие страницы.
2. Мишин О. Второе зрение: Стихи. Петрозаводск: Карелия, 1973. 71 с.
3. Мишин А.И. Тревожность: Стихи. Петрозаводск: Карелия, 1978. 120 с.
4. Кундозерова М.В. Концепт мироздания в карельских эпических песнях: Автореф. дис. ... канд. филол. наук. Петрозаводск, 2013. С. 15.
5. Мишин О. Солнечный день: Стихи. Петрозаводск: Карелия, 1970. 95 с.
6. Hiiri А. Ikkunani katsoo maailmaan: runoja. Petroskoi: Karjala, 1976. 95 s.
7. Здесь и далее подстрочный перевод стихотворений с финского языка на русский осуществлен автором статьи.
Список литературы
1. А л то Э.Л. Финноязычная литература Карелии. СПб.: Наука, 1997. 246 с.
2. Гидони А. Изнутри озаренный мир: (о стихах Олега Мишина) // Север. 1972. № 5. С. 122-125.
3. Ершов В.П. "Я полесник хвойных слов." (Ель и сосна в творчестве Н.А. Клюева: образы смерти) // XXI век на пути к Клюеву: Материалы Междунар. конф. "Олонецкие страницы жизни и творчества Николая Клюева и проблемы этнопоэтики". Петрозаводск, 2006. С. 133-142.
4. Маркова Е.И. Лирика семидесятых годов // История литературы Карелии: В 3 т. / [Отв. ред. Ю.И. Дюжев]; РАН, Институт мировой литературы им. М. Горького; КарНЦ РАН, ИЯЛИ. Т. 3. Петрозаводск, 2000. 458 с.
5. Маркова Е.И. Творчество Николая Клюева в контексте севернорусского словесного искусства. Петрозаводск, 1997. 315 с.
6. М и ш и н А . И . Путешествие в "Калевалу". Петрозаводск: Карелия, 1988. 168 с.
7. Н и к о л а е в В . И ., С о л о н е н к о В . Г . Мир природы в поэзии Н.А. Клюева // XXI век на пути к Клюеву: Материалы Междунар. конф. "Олонецкие страницы жизни и творчества Николая Клюева и проблемы этнопоэтики". Петрозаводск, 2006. С. 143-152.
8. Ч и к и н а Н . В . Литература на карельском языке: истоки и тенденции. Петрозаводск: КарНЦ РАН, 2018. 187 с.
9. Шокальский Е. "Распяться на древе - с Тобою, в Тебе." Лес, дерево и крест в лирике Клюева // XXI век на пути к Клюеву: Материалы Междунар. конф. "Олонецкие страницы жизни и творчества Николая Клюева и проблемы этнопоэтики". Петрозаводск, 2006. С. 119-132.
10. For citation: Kazakova M. V. Tree symbolism in bilingual lyric poetry by Armas Misin (Oleg Misin - Armas Hiiri). Proceedings of Petrozavodsk State University. 2019. No 5 (182). P 31-36. DOI: 10.15393/uchz.art.2019.348
11. REFERENCES
12. Alto E. L.
13. Gidoni A.
14. Ershov V.
15. Finnish-language literature of Karelia. St. Petersburg, 1997. 246 p. (In Russ.)
16. The world illuminated from within: (poetry by Oleg Misin). Sever. 1972. No 5. P 122-125. (In Russ.)
17. P. "I am a forester of pine words..." (Spruce and pine in Nikolai Klyuev' poetry: death imagery). XXI vek naputi k Klyuevu: Materialy Mezhdunarodnoy konferentsii "Olonetskie stranitsy zhizni i tvorchestva Nikolaya Klyueva iproblemy etnopoetiki". Petrozavodsk, 2006. P 133-142. (In Russ.)
18. Markova E. I. Lyric poetry ofthe seventies. History ofKarelian literature. In 3 vols. (Yu. I. Dyuzhev, Ed.). Vol. 3. Petrozavodsk, 2000. 458 p. (In Russ.)
19. Markova E. I. Creativity ofNikolai Klyuev in the context of the northern Russian verbal art. Petrozavodsk, 1997. 315 p. (In Russ.)
20. Misin A. I. Journey to The Kalevala. Petrozavodsk, 1988. 168 p. (In Russ.)
21. Nikolaev V. I., Solonenko V. G. World of nature in Nikolai Klyuev' poetry. XXI vek na puti k Klyuevu: Materialy Mezhdunarodnoy konferentsii "Olonetskie stranitsy zhizni i tvorchestva Nikolaya Klyueva i problemy etnopoetiki". Petrozavodsk, 2006. P 143-152. (In Russ.)
22. Chikina N. V. Literature in the Karelian language: origins and trends. Petrozavodsk, 2018. 187 p. (In Russ.)
23. Shokal'skij E. "Crucify myself on a tree - with you, in you..." The forest, the tree and the cross in Nikolai Klyuev's lyric poetry: XXI vek na puti k Klyuevu: Materialy Mezhdunarodnoy konferentsii "Olonetskie stranitsy zhizni i tvorchestva Ni- kolaya Klyueva i problemy etnopoetiki". Petrozavodsk, 2006. P. 119-132. (In Russ.)