Все символические системы отличаются между собой тем, как символы передают символизацию, то есть тем, как они осуществляются. Спецификой символов является двойственность - они выступают «моделью чего-то» и в то же время могут стать «моделью для чего-то». Отличительной особенностью идеологии как символической системы взаимосвязанных утверждений, теорий, целей является стремление быть четкой и простой. Поэтому идеологическая картина изображается четкими линиями - черной и белой краской. Также для наиболее ясного изображения идеологии используют гиперболу и шарж. Стремление идеологии быть простой и понятной объясняется необходимостью стать одним символом, способным побудить индивидов к определенным действиям.
Силой символа является его способность постигать, обозначать и сообщать социальную реальность. Он передает всю множественность смысла и при этом предполагает буквальное понимание. Организацию символической системы идеологии невозможно понять без стилистических механизмов - метафоры, метонимии и т.д. Метафора - это «сознательный перенос названия одного представления в другую сферу - на другое представление» [4, с. 35]. Метафора всегда утверждает нечто иное, и чем более «неточно» она это делает, тем эффективнее становится. Взаимодействие между разнородными смыслами символически сопрягается в целостную концептуальную схему и придает силу метафоре. Удачная метафора преобразует ложное отождествление в уместную аналогию, а в случае неудачи остается простым высказыванием. Таким образом, символическая система идеологии организовывается на уровне «моделей для чего-то». А между идеологической фигурой и социальной реальностью, где она проявляется, происходит тонкое взаимодействие: «Семантическая структура фигуры сложнее, чем кажется на первый взгляд, и анализ этой структуры заставляет прослеживать разнообразные связи между ней и социальной реальностью, поэтому итоговой картиной оказывается конфигурация разнородных смыслов, взаимодействие которых и придает выразительную риторическую силу символу» [1, с. 244]. Анализом семантической структуры является интерпретация - акт опознания или совмещения, при котором объект (событие, акт, эмоции) распознается, понимается, поскольку размещен на фоне соответствующего символа. Это автоматическая стыковка между видением объекта и знанием, что он такое.
Искусство является еще одной символической системой, которая организует и упорядочивает человеческий опыт особым способом. Произведения искусства рождаются вследствие специфической человеческой деятельности, позволяющей в символической форме выражать значимый для автора произведения опыт. Таким образом, произведения искусства являются предметом декламации доступных истин, зафиксированных в картинах, скульптурах, поэзии и т.д. Искусство воплощает значения самых разнообразных сторон человеческого бытия: красоты, знания, мудрости и т.д. - всего, что значит быть человеком.
Отличительной особенностью символов искусства является не обозначение бытия, а выражение его таким, каким оно является. Это означает, что понимание значений символов происходит в непосредственном его выражении. Поэтому К. Гирц критикует теории искусства любого «априорного формализма, мешающего увидеть существование самих явлений. В результате чего остается лишь поверхностная концепция феномена, который вроде бы тщательно изучается, но на самом деле так и не становится предметом анализа» [10, р. 98]. Эта критика касается структуральных исследований, которые сосредотачивались на изучении абстрактных символов, абстрагированных от эмпирического материала. К. Гирц настаивает на том, что изобразительные средства и переживание жизни, которое одушевляет их, - неразделимы, поэтому понять эстетические объекты как соединения элементов чистой формы невозможно. Также К. Гирц критикует крайний функционализм, утверждающий, что «произведения искусства - это тщательно продуманные механизмы, предназначенные для формирования социальных отношений, поддержания социальных правил и укрепления социальных ценностей» [Ibidem, p. 99]. Он обосновывает положение о том, что основополагающая взаимосвязь между искусством и коллективной жизнью лежит не в инструментальной плоскости, а в семиотической.
В контексте символической системы искусства, то есть в произведениях, материализуется особенная разновидность переживаний, которая становится доступной другим индивидам только посредством значений. Авторское произведение синтезирует в себе идеи, вдохновившие автора, таким образом, они становятся «моделью чего-то». А для интерпретатора данного произведения воспринимаемые символы выступают «моделью для чего-то» и служат индивиду для организации опыта и ориентации в мире. Поэтому искусство не может быть формальной наукой подобно математике, но оно становится наукой социальной подобно истории. Отличительной особенностью функционирования символов в данной культурной системе является то, что их значения становятся доступными для человека исключительно посредством органов чувств. Произведения искусства демонстрируют идеи, нормы, ценности в форме, доступной зрению, слуху, прикосновению: «Смыслы оформляются в формах, доступных для органов чувств, эмоций» [Ibidem, p. 119-120]. А все разнообразие художественных форм связано с разнообразием человеческих представлений о мире и порядке вещей.
Задачей антропологии К. Гирц видит интерпретацию значений человеческой деятельности, а это предполагает, прежде всего, понимание. Поэтому он разрабатывает герменевтический метод в антропологии, который применяется в сфере, где возникает проблема понимания знаков. Символически опосредованное действие является носителем знаков, поэтому доступно для интерпретации. Действие открыто для множества интерпретаций в контексте различных культурно-символических систем, которыми оно обусловлено, которые структурированы в целое культуры. Поэтому «невозможно понять смысл какого-либо обряда, не поместив его в ритуал как таковой, а место ритуала в контексте культа и место этого последнего - в совокупности соглашений, верований и институтов, которые создают облик той или иной культуры» [8, с. 11]. Таким образом, исследователь работает в рамках сопоставления части и целого, поскольку понимание целого невозможно без понимания его частей. Сущность методологического подхода К. Гирца в том, что интерпретация действия осуществляется через одну, потом другую и так далее культурно-символическую модель. Это порождает «нормальный круг», в котором даже противоречивые аргументы, относящиеся к двум сторонам одной проблемы, взаимно поддерживают друг друга.
В завершение исследования антропологической концепции К. Гирца можно сделать следующие обобщения. Данная концепция представляет собой целостный подход в изучении человека, культуры и общества, между которыми больше нет разрыва, так как они помещены в единую систему анализа. Также поднимается еще одна немаловажная антропологическая проблема - адекватный переход исследования от эмпирического разнообразия фактов к обобщающему уровню. Эта задача решается посредством герменевтического метода, который позволяет удерживать часть и целое в единой системе анализа. В целом теоретико-методологическая концепция К. Гирца демонстрирует подход к изучению человека таким, как он есть - в постоянном становлении, т.е. в динамике, и при этом учитывая всю вариативность модальностей его существования.
Далее следует рассмотреть антропологическую концепцию В. Тернера. Как представитель британской школы антропологии основным объектом антропологических исследований он считал социальную организацию человеческой жизни, которая становится доступной для анализа в форме социальной структуры. Для британской антропологии понятие социальной структуры, введенное еще А. Редклифф-Брауном в 1914 г., означало непосредственное взаимодействие между индивидами, которое поддается наблюдению. Поэтому общество рассматривалось как «система социальных позиций» [9, с. 20]. Немного позже в антропологии появилось еще одно определение «социальной структуры» у К. Леви-Стросса, которая уже не обнаруживается непосредственно, а относится к ментальным структурам, являющимся бессознательными. Они объективируются в социальной реальности и могут быть представлены через описание аналитической модели, подобно тому, как грамматика дает нам представление о структуре языка. Эти научные модели стали отправной точкой для построения антропологической концепции В. Тернера. Несмотря на свой эвристический потенциал, и структурный функционализм, и структурализм имели существенный недостаток: они были «не в состоянии отразить процесс социального изменения, так как априорно направлены на фиксацию синхронных процессов функционирования структурных форм (инвариантов), а любое изменение этих форм воспринимается в духе дюркгеймианской традиции как патология или дисномия» [7, с. 391]. Опыт свидетельствовал, что понятие «социального» не является тождественным «социально структурному». Также существуют и другие модальности, которые в соответствии с требованиями формально-аналитических процедур исключаются из исследований.
Символический подход В. Тернера является альтернативой структуралистскому формализму, который расширяет понимание символической функции. Кроме рационального аспекта как способа извлечения информации и постижения смысла обозначаемого, символическая функция связана с пониманием, чувствительностью, интерпретацией, эмоциональностью и т.д. Только весь спектр ее качеств задает целостность человеческого восприятия. Действенность символа осуществляется в динамике, поэтому символически опосредованная деятельность становится центром для построения теоретико-антропологической концепции В. Тернера, так же как и у К. Гирца.
В своих исследованиях В. Тернер использует структурную методологию, при этом адаптирует ее для исследований социальных процессов. Как известно, бинарность является основоположным принципом для структурных исследований, поскольку «отношение бинарности представляет собой один из основных организующих механизмов любой структуры» [6, с. 97]. Поэтому понятия «социальной структуры» и у А. Редклиффа-Брауна, и у К. Леви-Стросса являются разными модальностями социального. Выделение одного организующего принципа - структурного - не дает полного представления о социуме и требует введения в анализ противоположного принципа - антиструктурного. Таким образом, помимо структурной модальности, существует неструктурированная, которая является противоположной трансформацией структуры.
Антропологическая концепция В. Тернера - это целостный подход к исследованию социального, которое является синтезом структурной упорядоченности и антиструктурных тенденций, находящихся в одной системе анализа благодаря символически опосредованной деятельности. Именно символически опосредованная деятельность выступает медиатором, который трансформирует одну модальность в другую и тем самым обеспечивает функционирование социума, существующего в процессуальной форме. Коррелятом структурной модальности общества является структура правовых, политических, экономических положений, статусов и т.д., за которыми личность становится еле заметной, поскольку закрывается социальными позициями и ролями. А коррелятом антиструктурных модальностей социального являются «отношения между конкретными идиосинкразическими личностями. Они не разделяются по ролям и статусам, а взаимодействуют друг с другом на манер буберовских “Я и Ты”» [9, с. 201]. Подобные отношения отличаются спонтанностью, непринужденностью, симметричностью, взаимностью. Они тесно связаны с экзистенциальными измерениями, эмоциональностью и чувственностью. Эту модальность социального В. Тернер называет «коммунитас» и напрямую связывает с глубинными основаниями человека и общества: «Коммунитас - это осмысленное переживание человеком общности со всем человечеством без рангов и социальных статусов. Через символически опосредованную деятельность люди освобождаются из структуры в коммунитас, для того чтобы вернуться в структуру обновленными опытом коммунитас. Нет сомнений в том, что функционирование общества невозможно без этой диалектики» [13, p. 116]. Эту диалектику В. Тернер называет латинским термином societas - общество. Поэтому как для индивидов, так и для групп социальная жизнь является диалектическим процессом, который включает в себя последовательное переживание структурных состояний и коммунитас - дифференциации и гомогенности, асимметричности и симметричности и т.д. Антропологическая концепция В. Тернера позволяет понять человека как такового в не зависимости от культуры или исторической эпохи, поскольку благодаря символическому опосредованию сочетает как структурные, так и антиструктурные модальности: человек «растет» в антиструктурах, а «сохраняется» в структурах [12, p. 83]. Важно отметить, что антропологическая концепция В. Тернера отличается целостностью, она объединяет в себе всевозможные противоположности - рациональные и внерациональные аспекты, статику и динамику человеческой жизни, нормативное и желанное, индивидуальное и социальное, природу и культуру и т.д. Человек больше не определяется через основоположный модус, а все аспекты его жизни становятся равнозначными переменными в единой системе анализа.
Проведенный анализ позволяет сделать следующие выводы: антропологические концепции К. Гирца и В. Тернера являются целостными концепциями осмысления проблемы человека. Несмотря на различные методологические подходы, в их основе лежит одинаковое понимание символа, который определяет предельно широкое понимание человеческого мира. Ядром символической антропологии является исключительное внимание к понятию смысла, то есть к пониманию человека. В этом ее принципиальное отличие от структурной антропологии - ее предшественницы, которая сосредотачивалась на изучении семантики знаковых систем, формальных и структурных правилах. Переосмысление функционирования знаково-символических систем дает возможность сформировать новую концепцию человека, который больше не является данным, как в структурной антропологии, а выступает в качестве заданного. Поэтому бытие человека объективно осуществляет себя не как конечность, но как бесконечная динамическая тенденция. Исходя из этого, пояснить человека невозможно путем сведения его к логической формуле, но можно понять в контексте его символической деятельности, которая приближает к большей ясности, но не достигает чистого понимания. Такая символическая концепция человека является ядром символической антропологии, в контексте которой реализуются методологические программы К. Гирца и В. Тернера.
Список литературы
1. Гирц К. Интерпретация культур. М.: РОССПЭН, 2004. 560 с.
2. Кассирер Э. Опыт о человеке: введение в философию человеческой культуры // Проблема человека в западной философии. М.: Прогресс, 1988. С. 3-30.
3. Кассирер Э. Познание и действительность. СПб., 1912. 455 с.
4. Кассирер Э. Сила метафоры // Теория метафоры. М.: Прогресс, 1990. С. 33-43.
5. Лангер С. Философия в новом ключе. Исследование символики разума, ритуала и искусства. М.: Республика, 2000. 287 с.
6. Лотман Ю. М. Динамическая модель семиотической системы // Лотман Ю. М. Избранные статьи. Таллинн: Александра, 1992. Т. 1. С. 90-102.
7. Никишенков А. А. История британской социальной антропологии. СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского университета, 2008. 496 с.
8. Рикер П. Герменевтика и метод социальных наук // Рикер П. Герменевтика. Этика. Политика. Московские лекции и интервью. М.: Academia, 1995. С. 3-18.
9. Тернер В. Символ и ритуал. М.: Наука, 1983. 277 с.
10. Geertz C. Art as a Cultural System // Local Knowledge: Further Essays in Interpretive Anthropology. N. Y., 1983. P. 94-120.
11. Geertz C. Common Sense as a Cultural System // Local Knowledge: Further Essays in Interpretive Anthropology. N. Y., 1983. P. 73-93.
12. Turner V. Metaphors of Antistructure in Religions Culture // Changing Perspectives in the Scientific Study of Religion. N. Y., 1974. P. 63-84.