Сибирь в малых жанрах русского фольклора
В.М. Мокиенко
Предлагается анализ пословиц, поговорок и устойчивых народных сравнений, отражающих представления о Сибири, запечатленные русской разговорной речью и диалектами. Каждый из названных жанров фольклора обладает своей структурной и семантической спецификой, что накладывает отпечаток и на картину «сибирского мира». Представления о Сибири, запечатленные в зеркале фольклора, не следует абсолютизировать, ибо высокая степень коннотативности фразеологии делает соответствующие языковые единицы семантически субъективными.
Ключевые слова: малые жанры фольклора, пословицы, поговорки, народные сравнения, языковая картина мира Сибири, диалектология, диалектография.
SIBERIA IN THE SMALL GENRES OF RUSSIAN FOLKLORE
Keywords: small genres of folklore, proverbs, sayings, folk comparisons, language picture of the world of Siberia, dialectology, dialectography.
The article proposes an analysis of proverbs, sayings and set folk comparisons reflecting concepts about Siberia, captured by the Russian colloquial language and its dialects. Each of these types of small folklore has its own structural and semantic specifics, which imposes an imprint on the picture of the “Siberian world”. Proverbs characterize both the positive (characteristic of the wealth of the interior and the nature of Siberia, the courage of the Siberians, etc.), and negative (severe climate, distance from the mainland Russia, Siberia as the place of exile, etc.) stereotypes. Proverbs reproduce the characteristics of Siberia more diffusely, but no less vividly, especially focusing on the characterization of people - both Siberians and non-Siberian inhabitants, and positive features are much more inferior to the negative or playful-ironic ones. Set folk comparisons associated with Siberia are few, and also mainly concentrate on the playful-ironic characterization of people.
The expressive and evaluative semantics of paremiology relating to Siberia depends not only and not so much on the component composition of the corresponding linguistic units but on the linguistic features of the latter. Three types of fixed units of small Russian folklore found a specialized and maximally complete description in A Big Dictionary of Russian Sayings (edited by V.M. Mokienko and T.G. Nikitina), A Big Dictionary of Russian Comparisons (edited by V.M. Mokienko and T.G. Nikitina) and A Big Dictionary of Russian Proverbs (edited by V.M. Mokienko, T.G. Nikitina and E.K. Nikolaeva). In compiling these lexicographic collections of Russian paremiology, the authors consistently took into account the structural and semantic specificity of each of these three types of paremias. The main purpose of this dictionary was, in the spirit of the Larin School of Lexicography, the most complete and source-specific description of Russian proverbs, sayings and folk comparisons. At the same time, the areal characteristics of each described unit were marked with a scrupulously accurate and detailed reference to the source of the material. Materials of the Siberian folk dialects in this dictionary occupy a special place, for they have received a thorough lexicographic description.
Representations of Siberia, imprinted in the mirror of small folklore, should not be naturally absolutized, for the high degree of connotation of phraseology makes the corresponding linguistic units semantically subjective. At the same time, such semantic subjectivity allows reproducing typical language stereotypes associated with the vast territory, which helped “Russian power to grow” (M.V. Lomonosov), including the power of the native language.
Диалектологическая карта Сибири не только развёрнута в почти необозримом пространстве, но и оснащена предельно точными лингвистическими ориентирами. Изучение народных говоров Сибири и европейской части России давно уже велось в едином пространственном и хронологическом континууме. Не случайно «Областной словарь Колымского русского наречия» В.Г. Богораза [1] и по времени, и по названию, и по объему соразмерен с лексикографическим картографированием Русского Севера - таким, например, как «Словарь областного архангельского наречия» А.О. Подвысоцкого [2]. Эта добрая традиция не только продолжается, но и во многом преумножается современными сибирскими диалектологами. Достаточно пролистать 50-томный «Словарь русских народных говоров», создаваемый в Институте лингвистических исследований РАН [3], чтобы оценить вклад в отечественную диалектографию, внесенный именно ими. Нет, пожалуй, ни одной словарной статьи, где бы отсутствовал «сибирский след». За этим стоит многолетняя работа любителей и знатоков народного сибирского слова. Работа, воплощенная в сотнях больших и малых оригинальных региональных словарей и монографических исследований.
Это, прежде всего, такие монументальные своды сибирской народной лексики, как «Полный словарь сибирского говора » [4], «Словарь русских говоров Сибири» [5], «Вершининский словарь» [6]; «Словарь русских старожильческих говоров Среднего Прииртышья» [7], «Полный словарь диалектной языковой личности» [8]; «Словарь русских говоров Алтая» [9], «Среднеобский словарь» [10], «Словарь русских говоров Прибайкалья» [11] и др. Научную ценность представляют и словари отдельных сибирских регионов - «Словарь русских говоров Забайкалья» Л.Е. Элиасова [12], «Словарь русских говоров Приамурья» [13], «Словарь русских говоров Новосибирской области» [14], «Словарь русских говоров северных районов Красноярского края» [15], а также такие специализированные словари, как «Словарь русской народно-диалектной речи в Сибири XVII - первой половины XVIII в.» [16], «Словарь просторечий русских говоров Среднего Приобья» [17], «Русские на Индигирке. Историко-этнографический очерк» А.Г. Чика- чева [18], «Этимологический словарь русских диалектов Сибири: Заимствования из уральских, алтайских и палеоазиатских языков» [19] и под.
Фразеологи давно уже черпают из названных и не названных мною словарей ценнейшую информацию об образных и экспрессивных ресурсах народной речи. И практически со времени «отпочкования» из лексикологии и лексикографии молодой лингвистической дисциплины - фразеологии сибирские диалектологи создали специализированную фразеографию. Вначале появились записи фразеологизмов отдельных говоров - такие, например, как «Словарь русской диалектной фразеологии Ольхонского района Иркутской области» Л.И. Ройзензона и Л. А. Андреевой [20]. Затем - системная попытка описания всего фразеологического континуума Сибири, предпринятая А.И. Федоровым и его сотрудниками в «Словаре фразеологизмов, и иных устойчивых словосочетаний русских говоров Сибири» [21] и во «Фразеологическом словаре русских говоров Сибири» [22]. Параллельно вёлся сбор фразеологического материала в разных регионах Сибири, давший свои плоды: «Материалы к словарю фразеологизмов и иных устойчивых сочетаний Читинской области» [23] и «Словарь фразеологизмов и иных устойчивых сочетаний Забайкальского края» В. А. Пащенко [24], «Фразеологический словарь русских говоров Прибайкалья» [25], «Фразеологический словарь русских говоров Приамурья» [26], «Словарь образных слов и выражений народного говора» [27], «Словарь образных единиц сибирского говора» [28] и др. Немало ценного материала для исследования сибирской фразеологии и паремиологии можно найти в оригинальном сборнике собирателя-любителя, геолога по профессии М.И. Соколовой «Народная мудрость. Пословицы и поговорки», изданном за собственные средства в Новосибирске [29].
Столь обильный фразеологический материал, естественно, требовал аналитических обобщений. И они достаточно быстро появились, предварив даже диалектографические исследования фразеологии европейской части России. Таковы, например, кандидатская диссертация Н. К. Пахоти- ной «Опыт исследования фразеологической деривации (на материале ошинских говоров Омской области)» [30], монографии А.И. Федорова [31, 32] и др. Особую роль в осмыслении системных свойств сибирского фразеологического массива играют, как известно, труды исследователей Томского государственного университета, опыт которых осмыслен мною в нескольких публикациях [33-37]. Школа О.И. Блиновой не только взрастила плеяду ярких диалектологов и диалектографов, но и предложила нам, фразеологам, современную лингвистическую методологию [38], позволяющую выявлять закономерности живой речи в мотивологическом преломлении.
В «Сибирской диалектной фразеологии» А.И. Федоров [4, 32] отмечал, что в России вышло лишь два его небольших по объему диалектных фразеологических словаря [21, 22] и «Материалы для фразеологического словаря говоров северного Прикамья» К.Н. Прокошевой [39]. Сибирская диалектная фразеография уже с 70-х гг. прошлого века уверенно завоевала пальму первенства в этом лексикографическом жанре и удерживает ее до сих пор.
Предлагая в статье реконструкцию языкового образа Сибири в малых жанрах русского фольклора, я во многом опираюсь на сибирские диалектные источники, проецируя их и на общее паремиологическое пространство, зафиксированное нами в трёхтомном собрании словарей, насчитывающем около 150 тысяч паремий, - «Большом словаре русских поговорок» [40], «Большом словаре русских сравнений» [41] и «Большом словаре русских пословиц» [42]. фольклор сибирь диалектный
«Фразеологизмы в составе значимых единиц говора существуют не изолированно, они связаны в сознании носителей диалектной речи своим компонентным составом с соответствующими лексемами, соотносимыми по форме и содержанию или только по содержанию, - писал А.И. Федоров. - Определяя эти связи, важно выяснить круг слов, которые входят в состав диалектных фразеологических единиц как их обязательные компоненты» [32. С. 5]. Действительно, сам компонентный состав диалектной фразеологии сигнализирует не только о её принадлежности к тому или иному региону, но и достаточно часто ярко маркирует эту принадлежность, характеризует её.
Показательна в этом отношении маркировка топонима Сибирь в составе многих пословиц и поговорок . Большинство из них окрашено «ссылочной» и «карательной» коннотативностью, что логично отражает известные реальные историко-политические обстоятельства. Таковы пословицы, прямолинейно отражающие эту устаревшую теперь коннотативность: Вор ворует - Сибири не минует (Ил. 1915, 290); Сколько вору ни воровать, а Сибири не миновать (Ил. 1915, 290; Спир. 1985, 87); Сибирь тем хороша, что врать не велит. Как комментирует последнюю пословицу автор словаря «Блатная музыка» В.Ф. Трахтенберг, это «намёк на то, что в арестантской среде трудно долгое время скрывать истинную причину, приведшую то или другое лицо на каторгу или поселение» [43. С. 73].
Поговорки, включающие в свой состав топоним Сибирь и его производные, также маркированы этой стереотипной коннотативностью: Сибири кусок. Смол. (1914). 1. Об отчаянном, способном на самый рискованный поступок человеке (СРНГ 37, 266). 2. Неприятный, злобный человек (до-стойный сибирской ссылки) (СРНГ 17, 354); упеткать в Сибирь кого. Урал. Отправить в сибирскую ссылку (СРНГ 47, 248); упечатать в Сибирь кого. Курск. (1854). То же (СРНГ 47, 248-249).
Сибирь как место ссылки характеризуется и многими пословицами, где сибирский локус выражен иными компонентами, но достаточно определённо:
Плакучие берёзы. Южн. Прикам. Бывший Сибирский тракт, дорога через Урал и Екатеринбург в Сибирь (обычно - в ссылку, на каторгу) (СРГЮжПрикам. 1, 51); пошёл по широкой, где берёзки посажены. народн. устар. Сослан в Сибирь (ДП, 220); уехать в берёзки. Перм. Эвфем. (2002). Умереть (СРНГ 46, 322); услать берёзки считать кого. народн. устар. Сослать кого-л. в Сибирь (ДП, 220; БМС 1998, 46); за бугры. Жарг. угол. В ссылку, в Сибирь, где бугор - граница лагеря, зоны (СРВС 1, 34); пойти на бугорок. Волг., Омск. То же, что выходить на бугор (ФСС, 143; СРСГП 3, 29); идти по дороге. Перм. (1854). Быть сосланным в Сибирь, в ссылку (СРНГ 12, 78); идти по татарской дороге. Сиб. Ирон. На кладбище (о покойнике, которого хоронят) (ФСС, 63); загреметь кандалами. Сиб. Устар. 1. Быть сосланным в Сибирь на каторгу. 2. Быть осуждённым за преступление (ФСС, 76); послать на низ берёзки считать кого. Казан. (1849). Сослать кого-л. в Сибирь (СРНГ 21, 224); прогуляться по парханке. Влад. (1895-1897). Подвергнуться ссылке в Сибирь на каторгу (СРНГ 25, 248).
При всей исторической оправданности такой коннотативной доминанты русская паремиология диалектически отражает и другие оценки Сибири, окрашивая этот концепт не только в негативные, но и в нейтральные или позитивные тона. Так, выражение жить в сибиряках. Сиб. Быть коренным сибиряком (ФСС, 71) при всей оценочной нейтральности, скорее положительно, чем отрицательно, как и пословица, выражающая даже определённое сочувствие к жителям Сибири: В Сибири те же люди, только воля не своя (Тан. 1986, 34). Более или менее нейтрально (хотя, как отмечают собиратели, «иногда бранно» выражение немшёная Сибирь, зафиксированное на достаточно широком ареале (Перм. (1852), Симб., Ср. Урал.), характеризующее ту часть Сибири, где не жили русские, т.е. отсутствовали постройки, утепленные мхом (СРНГ 21, 90). Некоторые же паремии опровергают стереотипные представления о трудностях сибирской жизни и даже утверждают обратное: Страшна Сибирь слухом, а люди лучше нашего живут (ДП 1, 194, 270).
Экспрессивно-оценочная семантика паремиологии, относящейся к Сибири, зависит не только и даже не столько от компонентного состава соответствующих языковых единиц, сколько от лингвистических особенностей последних. Малые жанры русского фольклора традиционно включают 3 типа таких устойчивых единиц: пословицы, поговорки и устойчивые сравнения. Каждый из них нашёл специализированное и максимально полное описание в уже упомянутом трёхтомном издании русских народных сравнений, пословиц и поговорок. Составляя это лексикографическое собрание русской паремиологии, мы последовательно учитывали структурную и семантическую специфику каждого из этих трёх типов паремий. Основной целью нашего трёхтомника было - в духе ларинской школы лексикографии - максимально полное и источниковедчески точное описание русских пословиц, поговорок и народных сравнений. При этом ареальная характеристика каждой описываемой единицы маркировалась скрупулезно точной и детализированной отсылкой на источник материала.
В нашем собрании малых жанров русского фольклора, естественно, большое место занимают материалы сибирских народных говоров, ибо благодаря их исследователям, которые кратко охарактеризованы в начале этой статьи, они получили основательное лексикографическое описание.
Какие же этнографические, бытовые и духовные представления о Сибири запечатлены русской разговорной речью и диалектами?
Каждый из названных малых типов фольклора обладает своей структурной и семантической спецификой, что накладывает отпечаток и на картину «сибирского мира». Естественно, такую картину нельзя считать объективной, ибо в этих фольклорных жанрах очень сильна оценочная, конно- тативная составляющая, что мы видели уже даже на достаточно одностороннем коннотативном потенциале слова Сибирь в составе паремий. Тем не менее сибирские культурологические доминанты, представленные в русских пословицах, поговорках и народных сравнениях, кажутся значимыми уже потому, что они так или иначе опираются на стереотипы «народной» оценки Сибири как неотъемлемой части России.
Пословицы как синтаксически законченные структуры с преимущественно дидактической семантикой запечатлевают как положительные, так и отрицательные стереотипы. Кроме уже отмеченной «ссылочной» конно- тативности, они прежде всего положительно характеризуют богатства недр и природы Сибири. Здесь показательна её оценка пословицей Сибирь - золотое дно, зафиксированной ещё предшественниками В.И. Даля (Сн. 1848, 367). Сам же великий «собиратель слов» даёт к ней предельно ёмкий и точный комментарий: «От пушного и торгового промыслов; ныне это буквально оправдывается» (ДП 1, 270; Д 1, 441).