Материал: Шпаргалка_ПИ

Бердяев Н.А. Человек и машина - Средства жизни очень часто подменяют цели жизни, они могут так много занимать места в человеческой жизни, что цели жизни окончательно и даже совсем исчезают из сознания человека. И в нашу техническую эпоху это происходит в грандиозных размерах. Конечно, техника для ученого, делающего научные открытия, для инженера, делающего изобретения, может стать главным содержанием и целью жизни. Но подмена целей жизни техническими средствами может означать умаление и угашение духа, и так это и происходит. Мы стоим перед основным парадоксом: без техники невозможна культура, с нею связано самое возникновение культуры, и окончательная победа техники в культуре, вступление в техническую эпоху влечет культуру к гибели. Можно установить три стадии в истории человечества — природно-органическую, культурную в собственном смысле и технически-машинную. Этому соответствует различное отношение духа к природе — погруженность духа в природу; выделение духа из природы и образование особой сферы духовности; активное овладение духом природы, господство над ней. Основным для нашей темы является различение между организмом и организацией. Организм рождается из природной космической жизни, и он сам рождает. Признак рождения есть признак организма. Организация же совсем не рождается и рождает. Она создается активностью человека, она творится, хотя творчество это и не есть высшая форма творчества. И вот трагедия в том, что творение восстает против своего творца, более не повинуется ему. Господство техники и машины открывает новую ступень действительности, еще не предусмотренную классификацией наук, действительность, совсем не тождественную с действительностью механической и физико-химической. Эта новая действительность видна лишь из истории, из цивилизации, а не из природы. Это есть новая категория бытия. Машина действительно не есть ни неорганическое, ни органическое тело. В чем главная опасность, которую несет с собою машина для человека, опасность уже вполне обнаружившаяся? Я не думаю, чтобы это была опасность главным образом для духа и духовной жизни. Машина и техника наносят страшные поражения душевной жизни человека, и прежде всего жизни эмоциональной, человеческим чувствам. Власть техники в человеческой жизни влечет за собою очень большое изменение в типе религиозности. И нужно прямо сказать, что к лучшему. В техническую, машинную эпоху ослабевает и делается все более и более затруднительным наследственный, привычный, бытовой, социально обусловленный тип религиозности. Религиозный субъект меняется, он чувствует себя менее связанным с традиционными формами, с растительно-органическим бытом. Машинизм, торжествующий в капиталистической цивилизации, прежде всего извращает иерархию ценностей, и восстановление иерархии ценностей есть ограничение власти машинизма. То, что освобождало человека, должно быть принято, и отвергнуто то, что его порабощало. Но эта истина о человеке, о его достоинстве и его призвании заложена в христианстве, хотя, может быть, недостаточно в его истории раскрывалась и часто искажалась. Путь окончательного освобождения человека и окончательного осуществления его призвания есть путь к царству Божию, которое есть не только царство небесное, но и царство преображенной земли, преображенного космоса.

Ортега-и-Гассет Х. Размышления о технике. ВФ, №10. 1993

I. Первый подход к теме – значения, преимущества и недостатки техники. Рассматривает потребности человека и желание жить, есть базовые потребности и действия на их удолетворение (разведение огня, земледелие, охота). Но чел хочет свер этой системы. Техника это реакция на природу, посредник между чел и природой, сверхприрода. II. Состояние и благосостояние. «Потребность» в опьянении. Ненужное как необходимое. Относительный характер техники . Предполагает что костер мог разводится не для обогрева, а для для опьянения, накуравания. Чел прибывает в мире с благом для себя. Прогресс несет не только благо но и ужас. III. Усилие ради сбережения усилий. Проблема сбереженного усилия. Изобретенная жизнь Нет человека без техники, техника изменчива и нестабильна, зависит от представлений о благосостоянии, не возможно оценить абсолютный прогресс техники, усилие ради сбережения усилий V. Жизнь как созидание. Техника и желания Жить значит творить, нельзя считать человека животным наделенным техническим даром. Сам человек начинается с развития техники. Человек стремится к счастью и благосостоянию. VI. Сверхъестественная судьба человека. «Программы бытия», управлявшие людьми. Происхождение тибетского государства.. Жить в медитации есть неестественное бытие человека. Буддизм возник не из-за почвы и природы, а из-за необходимости человека. VII. Тип «джентльмена». Его технические характеристики. Джентльмен и идальго Джентльмен должен понимать свои прова и обязанности по отношению к другим. Сходит на нет джентльменство из-за падения благосостояния Англичан, он очень любит сое тело. VIII. Вещи и их «бытие». Правещь. Человек, животное и орудия. Эволюция техники. 207 IX. Стадии техники . Итак, исходя из этого, можно выделить три значительные стадии в технической эволюции. А. Техника случая. В. Техника ремесла. С. Техника человека-техника. X. Техника как ремесло. Техника человека-техника. 217 XI. Современное отношение между человеком и техникой. Человек-техник древности 222 XII. Современный техницизм. Часы Карла V. Наука и цех. Нынешнее чудо.. Однако человеческая жизнь — это не только борьба с материей, но и борьба человека со своим духом. Здесь важно подчеркнуть один первостепенный факт: величайшее чудо человеческого ума — физическая наука — берет свое начало в технике. Юный Галилей не посещает университет, он днюет и ночует на венецианских верфях, среди подъемных кранов и кабестанов. Там складывается его ум. Новый техницизм действительно поступает так же, как будет поступать nuova sclema. Он вовсе не переходит от простого представления о желаемом результате к поиску необходимых для его достижения средств. Нет и нет! Он задерживается на замысле и воздействует на него, то есть анализирует. Иными словами, новый техницизм разлагает цельный результат — единственно изначально желанный — на частичные, из которых он рождается в процессе генезиса, и, следовательно, на его «причины», или составляющие.

Яних П. Человек и автомат: размышления о заменимости человека техническим устройством. Три вида заменимости человека машиной, границы обусловленные философией техники, в связи с отказами от запланированной деятельности, они непредвиденны, невозможно создать автомат для устранения непредвиденных отказов. Теоретическо-научные основы границ для применимости, всегда идет речь о конструктивной замене производительности человека в плане результата, машины не способны ставить ни целей ни норм. Антропологические границы, если рассматривать человека со стороны машин человек странная несовершенная машина, которая почти все, но со стороны техники – почти ничего не может, но никогда человеческая рука еще не была имметированна не говоря о человеке как о машине. Поскольку наука и техника являются такими же творениями человека, как и образ человека, лишь выбор самого образа человека, так же как и его обоснование (при обратной последовательности шагов в этой статье), может окончательно обрисовать все границы технической заменимости человека. Механо-кибернетический образ человека основывается на категориальных ошиб­ках. Решение задач человеком (включая технические и научные проблемы) состоит не в достижении заданных значений в регулирующем контуре, а в преследовании намерений, в установлении целей и норм. При этом в процессе решения задач будут придуманы иные интерпретации частных целей и средств, которые не могут ни выполняться, ни имитироваться автоматом. Любая техника, в том числе и находящаяся на самом высоком уровне развития, техника завтрашнего дня, обладает технической эффективностью только лишь относительно устанавливающей нормы инстанции человека, который сам не является технически заменимым в этой деятельности, конститутивной также для науки и техники. В соответствии с их конструкцией, механические и кибернетические машины яв­ляются первичными, равнопроизводительными (в смысле результата), техническими субститутами человеческих действий, которые, вторично, превосходят человека по специализации именно тем, что они работают по-другому, че^л человек (сравните: ко­лесо, электронное вычислительное.устройство). Математические и эксперименталь­ные естественные науки рассчитаны в своем действии на функциональные критерии артефактов (лабораторных приборов) и поэтому не предназначены неограниченно для естественнонаучного описания человека (или другого живого существа и его органов). Поскольку машины являются средствами для технических целей конструкции, автоматы для принципиально непредвидимых задач, как устранение неполадок у машин, являются (принципиально) невозможными. Любые предложения с обоснованием отказа от пилотируемых космических полетов и с заменой человека техническим устройством должны учитывать, идет ли при этом речь о человеческих способностях, которые в силу философско-технических, теоретико-научных или антропологических причин, являются принципиально лишь частично заменимыми.

Кестлер А. Дух в машине В этой главе предпринята попытка доказать, что вся творческая актив­ность — сознательные и бессознательные процессы, находящиеся в трех областях художественного вдохновения, научного открытия, комической изо­бретательности, — имеют общую для них модель: соединение ранее отдельных областей знания, моментов восприятия или универсумов речи. Но сознательное рациональное мышление не всегда лучшее средство для такого рода соединений. Оно ценно до тех пор, пока вызов не превышает определенного предела; когда же это происходит, то может сопровождаться разрывом и восстановлением умственной иерархии, временнбй регрессий, достигающей кульминации в бисоциативном акте, который добавляет новый уровень к структуре с открытым концом. Это высшая форма умственного самовосстановления, чтобы избежать тупиков, но выражается она неяркими аналогичными явлениями на нижних уровнях эволюционной шкалы, о которых говорилось в предыдущих главах. Три области творчества создают непрерывное многообразие. Границы между наукой, искусством, между ah-реакцией текучи, независимо от того, рассматриваем ли мы архитектуру или приготовление блюд, психиатрию или писательский труд. Вы никогда не найдете резкой грани там, где легкая шутливость переходит в смех, где прекращается наука и начинается искусство. Эмоциональный климат в этих трех областях показывает ровный постепенный переход. На одном конце спектра грубый, бытовой шутник руководствуется самоутверждающей злобой, на другом — художник охвачен противоположной крайностью, жаждой к самопревосхожденйю. Мотивация ученого действует в промежуточной средней области этого непрерывного многообразия, хорошо сбалансированная комбинация первых двух — амбиция, конкурентность — нейтрализуется самопревосходящей преданностью своему делу. Наука — это нейтральное искусство. Наука стремится к истине, искусство — к красоте. Однако такой критерий истины, как проверка экспериментом, не так верен и безупречен, как мы склонны верить. Одни и те же экспериментальные данные могут часто быть интерпретированы по-разному, вот почему история науки встречается также со многими противоречиями, как и литературный критицизм. Более того, проверка открытия происходит после факта; творческий акт, как для ученого, так и для художника — прыжок в темноту, где оба равно зависят от их подверженной ошибкам интуиции. Великие математики и физики прибегали к ней в те решительные моменты, когда, сделав кардинальный шаг, они руководство­вались не логикой, но тем чувством красоты, которое были не в состоянии определить. И наоборот, живописцы и скульпторы, не говоря уже об архитекто­рах, всегда руководствуются, и часто с полной одержимостью, научными и псевдонаучными теориями и критериями истины — золото» сечение, законы в изображений человека Дюрера и Леонардо да Винчи, положение Сезанна о том, что все в природе смоделировано из цилиндров и шаров, альтернативная теория Брака о том, что кубы следует заменить шарами. То же верно и для литературы, от формальных законов, предписанных греческой трагедией, к разнообразным совершенным школам, а также для правил гармонии и контра­пункта в музыке. Другими словами, испытание истины, хотя и субъективное, должно проводиться по законам красоты и, наоборот, "элегантное" решение проблемы вызывает необходимость испытать чувство красоты. Я попытался в этой главе описать основные черты теории творчества, которую я развил в ранней работе, и сделать дальнейшие шаги вперед. Я только обрисовал контуры теории, а во всем остальном отношу заинтересованного читателя к оригиналу и приношу извинение за то, что взял оттуда несколько параграфов.

Идея о том, что организмы в противоположность машине были первоначально активны, а не просто реактивны, что вместо пассивного • приспособления к среде они обладали "творчеством в том смысле, что постоянно создавали новые модели структуры" Гилберт Райл, оксфордский философ бихевиористского толка, напал на привычное раз­граничение между физическими и умственными явлениями, назвав последние (умышленно оскорбляя, как он сказал) "духом в машине" Перед пришествием бихевиоризма именитые психологи и логики настаивали на том, что психологические явления имеют свою особую характеристику, которая отделяет их от материальных явлений, в то время как'физиологи были склонны принять материалистический взгляд на то, что все психологические явления могут быть сведены к действию "автоматического телефонного обмена" в мозгу Мне кажется, существует несколько факторов, которые определяют, какое количество сознательного внимания тратится на определенную деятельность. Прежде всего овладение каким-либо мастерством, учеба требуют высокой степени концентрации; по мере приобретения навыков происходит та или иная степень автоматизации; другими словами, правила, которые руководят управ­ляемым поведением, каноны мастерства функционируют бессознательно; и это опять-таки относится и к мастерству моторных видов деятельности, и к тому,где требуется максимум восприятия, и в познавательном процессе. Процесс конденсации обучения до приобретения навыка продолжается все время и постепенно приводит к образованию "механических" навыков из "умственных" (mental), "машинных процессов" из "духовных процессов". Таким образом, сознательность может быть описана негативным путем как качество, сопро­вождающее деятельность, которая уменьшается пропорционально образованию навыка. Если дождевого червя разрезать на шесть частей, каждая из них способна регенерировать в целое животное, так что классический дуалист должен будет признать, что его ум (mind) или душа (soul) расщепилась на шесть "холонов". В настоящей теории, однако, Я или дух (mind) не считается дискретной сущностью, целым в абсолютном смысле, но каждый из функциональных холонов этого Я в многоуровневой иерархии — от висцеральных регуляций до познавательных процессов — рассматривается как имеющий определенную меру индивидуальности со всеми атрибутами двуликого Януса: частичностью и целостностью. Мы не можем сказать, что из себя представляет сознание, но мы можем сказать много его или мало, а также является ли оно грубым, примитивным или тонким, рафинированным. Это преходящее качество, которое эволюционирует в направлении высших уровней сложности и неотделимо связано с деятельностью мозга. Классический дуализм рассматривал духовную и телесную деятельность как различные категории, просвещенные монисты рассматривают их как составные части одного процесса: но это все-таки оставляет нам нерешенную проблему, как же соотносятся эти два явления. Изложенная концепция "иерархии с открытым концом" и "бесконечного регресса" послужила лейтмотивом этих страниц. Некоторым ученым не нра­вится концепция бесконечного регресса, потому что напоминает им маленького человека внутри маленького человека или скучный логический парадокс, подобный критскому лжецу. Но можно взглянуть на это и по-другому. Счастлив тот, кто носит бога в себе и кто подчиняется ему Счастлив тот, кто разделяет это кредо. Я считаю его заключительным для этой части книги.

Я постарался объяснить в ней основные принципы теории открытых иерархических систем (OHS) как альтернативу современном ортодоксальным теориям. Это в основном попытка соединить вместе и привести в единую систе­му три существующие шкалы мысли, ни одна из которых не является новой. Они могут быть представлены тремя символами: дерево, свеча, штурвальный. Дерево символизирует иерархический порядок, пламя свечи, постоянно изменяющее свой материал и все-таки оставляющее стабильную модель, — это простейший пример "открытой системы". Штурвальный представляет киберне­тический контроль. Добавьте к этим двум лицам Януса, представляющего дихотомию частичности и целостности, математический знак бесконечности (горизонтально расположенную восьмерку) и вы будете иметь наглядную картину теории OHS

В.М. Розин – Философия техники Нашу цивилизацию все чаще называют "техногенной", имея в виду влияние техни­ки на все ее аспекты и на человека, а также глубинные технические истоки ее развития Отличительные особенности подхода к технике в зарубежной философии, на наш взгляд, следующие: четко выраженное гуманитарное и аксиологическое отношение, постановка во главу угла вопросов природы и сущности техники и ее значения для судеб нашей куль Необходимо выбрать и развивать те технологии, которые находятся в гармонии с природой". Полемизируя с подобным подходом, Скалимовски пишет: "Техника превратилась для нас в физическую и ментальную опору в столь извращенной и всеобъемлющей степени, что если мы даже осознаем, как опустошает она нашу среду, природную и человеческую, то первой нашей реакцией .является мысль р какой-то другой технике, которая может исправить все это". По сути философия техники — это не философия в строгом смысле этого слова. По характеру знаний и выполняемому назначению философия техники — это широкая рефлексия над техникой, включающая не только философские, но и другие формы сознания — методологические, аксиологические, проектные, символические и Ойа включает: серию подсмотренных и отобранных в практике эффек­тивных операций, обязательно предполагает ритуальные процедуры, передается в устной традиции из поколения в поколение. Спрашивается, как могли понимать люди анимистической культуры свои "техни­ческие" действия. Им, например, не могло прийти в голову, что они могут заставить бога без его желания встать или идти. (пример аку-аку) Итак, то, что с современной точки зрения выглядит как настоящая древняя техно­логия, для архаического человека — способ побуждения и воздействия на души сак­ральных существ. Техника и магия в древней культуре совпадали. Ведь понимание техники в каждой культуре менялось и существенно. Влияние технического развития на человека и его образ жизни менее заметно, чем на природу. Тем не менее оно существенно. Здесь и полная зависимость человека от технических систем обеспечения, и технические ритмы, которым должен подчиняться человек (производственные, транспортные, коммуникационные — начало и окончание программ, скорости процессов, кульминации) Как реализовать силы природы (и первой и второй), как использовать их для человека и общества, согласуя это использование с целями и идеалами человечества. Последнее, например, предполагает: снижение де­структивных процессов, безопасное развитие цивилизации, высвобождение человека из-под власти техники, улучшение качества-жизни и другие. Возникает, однако, проб­лема: совместимо ли это с необходимостью обеспечивать приемлемый и достойный уровень существования для миллиардов людей на планете и восстанавливать природу планеты? Все что можно рассчитать и прогнозировать, нужно считать и прогнозировать. Нужно стремиться сводить к минимуму отрицательные последствия технической деятельности. Безусловно, должно измениться и само понимание-техники. Прежде всего необхо­димо преодолеть натуралистическое представление техники. Ему на смену должно прийти понимание техники, с одной стороны, как проявления сложных интеллек­туальных и социокультурных процессов (познания и исследования, инженерной и проектировочной деятельности, развития технологий, сферы экономических и политических решений ит.д,), с другой — как особой среды обитания человека, навязывающей ему архетипы, ритмы функционирования, эстетические образы и т.п. Новая техника предполагает иную научно-инженерную картину мира. Но это означает, что техника совершенно особый объект: хотя она эмпирически дана нам в виде субстанций и напоминает объекты отечест­венных наук (т.е. эмпирически представлен в формах Орудий, механизмов, машин, инженерных сооружений), на теоретическом уровне — это объект гуманитарной науки. Техника представляет собой специфически инженерный способ использования сия и энергий природы. Конечно, любая техника во все исторические периоды была основана на использовании сил природы. Но только в Новое время человек стал рассматривать природу как автономный, практически бесконечный источник природных материалов, сил, энергий, процессов, научился описывать в науке все подобные естественные феномены и ставить их на службу человеку. В Новое время техническое творчество — сознательный расчет сил (процессов, энергий) природы, сознательное приспособление их для нужд и деятельности человека. Исследователи и инженеры обнаружили, что между технологическими процессами, операциями и принципами (в том числе и новыми и тем состоянием науки, техники, инженерии, проектирования, производства, которые уже сложились в данной культуре и стране, с одной стороны, различными социальными и культурными процессами и системами — с другой, существует тесная взаимосвязь. С развитием технологии происходит кардинальное изменение механизмов и условий прогресса техники и технических знаний (дисциплин, наук). Главным становится не установление связи между природными процессами и техническими элементами (как в изобретательской деятельности) и не разработка и расчет основных процессов и конструкций создаваемого инженерами изделия (машины, механизма, сооружения), а разнообразные комбинации уже сложившихся идеальных объектов техники, сложившихся видов исследовательской, инженерной и проектной деятельности, технологических и изобретательских процессов, операций и принципов. В XX столетии человек научился концентрировать для решения поставленных им задач необходимые для этого материалы и ресурсы, создавать соответствующие ин­фраструктуры (организации, коммуникации, сооружения и т.д.), готовить специалистов и т.п. Короче, в рамках современной технической действительности человек уподобился демиургу: по собственным замыслам он творит необходимые ему "демиургическиекомплексы", "миры" Культурно-исторические рациональные реконструкции техники, на наш взгляд, позволят соотнести разные планы и направления изучения техники, существующие сегодня в рамках самостоятельных дисциплин и подходов. Причем соотнести не онто­логически (по объекту изучения), а как "координаты и средства" выполняемой иссле­дователем культурно-исторической реконструкции