Американца Мистера Харрингтона поражает непредсказуемость Анастасии Александровны: во время беспорядков на улицах она рвет свои панталоны на глазах у всех, чтобы перебинтовать старухе голову, из которой ручьями текла кровь. «Странные они какие-то, эти русские... В жизни я не чувствовал себя так нелепо», -- заявляет американец, пораженный этой выходкой русской героини [там же, с. 245].
Вместе с тем важно отметить, что Анастасия Александровна в изображении Моэма -- по-своему умная женщина. Со своей стороны она стремится через посредство финансово обеспеченного Эшендена повлиять на ситуацию в России. При этом, несмотря на серьезную угрозу своей жизни, она, как пламенная патриотка, не собирается покидать Россию ни при каких условиях: «Я русская. Мое место здесь. Я не покину родину, особенно когда она нуждается во мне» [там же, с. 275]. С точки зрения Анастасии Александровны, Россия -- страна воцарившегося хаоса, и это надо признать.
Показательны и заявления героини о том, что ее муж Владимир Семенович не смог бы пережить развода и покончил бы с собой. Эшенден был настолько впечатлен этими словами своей спутницы, что ощутил острое волнение: «Так похоже на русский роман!» [там же, с. 235]. И тут же из любопытства он интересуется, каким образом тот мог бы покончить с собой.
Россия с точки зрения Эшендена -- это оживающие произведения Достоевского, и он словно видит перед глазами страшные и трогательные страницы, на которых романист описал бы подобный случай: «Он знал, какие терзания испытывали бы персонажи -- разбитые бутылки шампанского, поездки к цыганам, водка, обмороки, каталепсия и длинные-предлинные монологи, которые произносили бы все до единого. Положение было таким жутким, таким упоительным, таким безвыходным!» [там же, с. 235]. В своих фантазиях, будоражащих воображение, Эшенден представляет Владимира Семеновича, лежащего на диване с пулей в виске, и восклицает: «Ах, эти русские! Как увлекательна их жизнь!» [там же, с. 233]. Нарратор делает вывод, что тому, кто не знаком с русской литературой, будет очень трудно понять русского человека с его противоречиями и неистовостью страстей.
Образ Анастасии Александровны, снабженный иронией автора, навеянный Моэму персонажами русской литературы, складывается из следующих черт: чрезвычайная чувствительность, эмоциональность, переходящая в капризность, гиперболизированная непосредственность, пренебрежение условностями и правилами этикета, непредсказуемость, порывистость, склонность к философствованию и самоанализу, отсутствие такта и чувства меры, столь важных для англичанина.
С точки зрения американца мистера Харрингтона, к которому нарратор относится с заметной долей иронии, Россия -- страна дикарей, и это «дикарство» начинается уже с языка. Мистер Харрингтон не может приспособиться к тяжелой неоднозначной ситуации в стране, где «шайка чумазых большевиков» решила устроить переполох. Он явно оторван от жизни: герой с трудом верит, что в магазинах нет ни хлеба, ни масла, ни сахара, ни картофеля, только мясо, рыба и зеленые овощи. «Но это же как на войне!» -- недоуменно восклицает Харрингтон [1, с. 177].
Американец жаждет выполнить свою деловую акцию и быстрее «убраться из этой страны», где его желудок так страдает: «Этой стране требуется организованность... чуть поменьше искусства и побольше цивилизованности» [там же, с. 181]. Мистер Харрингтон наивно полагает, что от революции можно отвернуться, находиться вне ее событий и что он, американец, неприкосновенен.
Тщетными оказываются попытки Эшендена вести переговоры, убеждать, доказывать что-либо оппонентам. Нарратор описывает, как много сил, человеческих затрат вложил агент на пути достижения цели на зыбкой «русской почве»: «Ему приходилось преодолевать колебания одного и бороться с фатализмом другого. Ему приходилось решать. кто честен, а кто слабоволен. Ему приходилось проглатывать раздражение на русское многословие. Ему приходилось сохранять терпение с людьми, которые готовы были говорить о чем угодно, лишь бы не о деле.
А время не ждало» [там же, с. 210]. Колесо Великой Истории двигалось в своем направлении. Образ русской революции предстает как грозная нарастающая стихия, которая обрушивается на Россию и сметает тех, кто самонадеянно полагает возможным повлиять на ход событий, и тех, кто оказался неспособен адаптироваться к этому переломному моменту истории [7, с. 70--71]. Все тщательно разработанные планы Эшендена превратились в пепел (еще одна аллюзия, связанная с его именем), оставшийся после горячих, «огненных» дней в России 1917 года.
«Затем грянул гром, -- пишет Моэм о свершившейся революции. В финале рассказа, оставаясь верным своим бытовым привычкам и убеждениям, американец бежит в прачечную забрать свое белье. «Его настойчивость возвела это белье в символ» [1, с. 224]. Белье мистера Харрингтона становится олицетворением малости и уязвимости человеческих проблем перед колесом Великой Истории. Стихия не щадит конкретной человеческой жизни. Трагическая ирония пронизывает описание смерти мистера Харрингтона: «...котелок скатился в канаву. Он лежал ничком в луже крови. Шишковатая лысина была совсем белой, щеголеватый черный сюртук запачкан кровью и грязью. Но его рука крепко сжимала узел, хранивший четыре рубашки, два комплекта нижнего белья, пижаму и четыре воротничка. Мистер Харрингтон не расстался со своим бельем» [там же, с. 226]. Этот эпизод вызывает ассоциации с финалом рассказа И.А. Бунина «Господин из Сан-Франциско», где, пусть и в других обстоятельствах, звучит мысль о тщетности привязанности к материальным ценностям перед лицом неумолимой силы, в рассказе Бунина -- силы смерти.
Впечатления от картины реально разрушающейся России нарастают для Эшендена как снежный ком. Этот герой остается в живых, но фактически терпит фиаско. Революция случается так быстро, что он даже не успевает осмыслить и реально оценить свои ощущения. Ему остается лишь тягостная задача облекать в сложный шифр сокрушающие новости, которые он был обязан сообщить в Англию. Таким образом, герой проходит путь от полной уверенности в своем успехе до разрушения своих планов и разочарования. С отчаянием он заявляет в финале: «Я сыт по горло Толстым, сыт по горло Тургеневым и Достоевским, сыт по горло Чеховым. Я сыт по горло интеллигенцией. Я стосковался по людям, которые не меняют своих намерений каждые две минуты, которые, обещая, не забывают о своем обещании час спустя, на чье слово можно положиться; меня тошнит от красивых фраз, от краснобайства и позерства...» [там же, с. 277].
Поездка в Россию открывает глаза Эшендену на бессмысленность и призрачность своей миссии, несостоятельность лидеров, на которых Англия делает ставку, невозможность воздействовать на лавинообразный ход событий. Моэм в своей книге дегероизирует работу разведчика. Он расценивает ее как «крайне однообразную и нередко совершенно бесполезную» [1, с. 271]. Характеризуя этот сборник, Джон Ле Карре отмечал: «Моэм был первым человеком, который писал о работе разведчика без вдохновения, руководствуясь исключительно прозой жизни и не скрывая при этом своего разочарования» [5, с. 368].
Путь Эшендена отражает искания самого Моэма. Началом открытия для себя настоящей многострадальной России писатель считает случай, пережитый на пути из Владивостока в Петроград, изложенный Моэмом в предисловии, перед основным повествованием. Он вспоминает полустанок, где он увидел слепого русского солдата с огромным шрамом на лице. Сильное впечатление на писателя произвел сильный, красивый голос солдата, его песни. Не понимая слов, Моэм интуитивно ощущал смысл «этого дикого и печального пения», рисовавшего перед глазами картины многострадальной России, которую писатель прежде знал лишь по книгам: «...мне слышался крик угнетенных; мне виделись голубые степи и бескрайние леса, медленные, величавые русские реки и тяжкий крестьянский труд.» [1, с. 11] И о войне Моэм знал лишь из передовых сводок. Выполняя поручения Р., следуя за его решениями, он в своем воображении смело переставлял фигуры на поле идеологической невидимой войны, полагая, что решает тем самым судьбы целых стран. Здесь, на пути к центру России, возле этого искалеченного солдата, он вдруг отчетливо «ощутил ужас войны» [там же, с. 16]. Моэм представил себе промозглые ночи в окопах, бегущих по грязным дорогам солдат после боя, от которых веет ужасом, страданиями и смертью. Заканчивает писатель предисловие «От автора» словами: «.но никому не приходило в голову, что есть только один способ возместить страдания этому беспомощному существу» [там же, с. 17]. Этим единственным способом было прекращение войны, на которую, однако, сам агент был отправлен, чтобы способствовать ее продолжению.
Анализ текста сборника «Эшенден, или Британский агент» позволяет сделать вывод о том, что в этом произведении Сомерсет Моэм отразил значимую часть своего опыта, своей личности, своего мышления, воплотив их в персонаже Эшендене, наделив его своими личными идеологическими, характерологическими и психологическими особенностями, а пережитые события запечатлев в сложных сюжетных коллизиях. Вместе с тем, есть временная дистанция от реально пережитой исторической ситуации до времени ее художественного воссоздания, что и создает основу критического отношения писателя к опыту минувшего.
Заключение
В итоге, Сомерсет Моэм и его автобиографический герой Эшенден проходят путь от уверенности в значимости и патриотической оправданности своей миссии агента внешней разведки до осознания ее бессмысленности и призрачности. И именно «русская тема», несмотря на то, что она занимает небольшую часть сборника, тем не менее, становится основой для понимания замысла автора, концепции всего сборника, рисующего восприятие событий начала ХХ века в России глазами агента британской разведки.
новелла моэм автобиографический русский
Список источников и литературы
1. Моэм, У.С. Вилла на холме [Текст] / УС. Моэм // Эшенден, или Британский агент. Рассказы / пер. с англ. -- М.: Республика, 2001. -- 498 с.
2. Poppewell, Richard J. Intelligence and Imperial Defence: British Intelligence and 433 the Defence of the Indian Empire 1904-1924 [ТехЦ / Richard J. Poppewell. -- U.K.,1998. -- 257 p.
3. Моэм, У.С. Записные книжки писателя [Текст] / У.С. Моэм. -- М.: Астрель, 2010. -- 444 с.
4. Моэм, У.С. Подводя итоги [Текст] / УС. Моэм. -- М.: АСТ, 2007. -- 357 с.
5. Ливергант, А.Я. Сомерсет Моэм [Текст] / А.Я. Ливергант // Жизнь замечательных людей. -- М.: Молодая гвардия, 2012. -- 283 с.
6. Петрушова, Е.А. История создания сборника новелл Сомерсета Моэма «Эшенден, или Британский агент» [Текст] / Е.А. Петрушова // «Творческая история произведения как историко-литературная и теоретическая проблема: фольклорный, биографический, социокультурный, текстологический аспекты». -- М.: МИГУ, 2016. -- 415 с.
7. Петрушова, Е.А. Тема русской революции в сборнике новелл С. Моэма «Эшенден, или Британский агент» [Текст] / Е.А. Петрушова // Русская революция 1917 года в литературном сознании Запада. Материалы международной научной конференции. XXVIII Пуришевские чтения. -- М.: МПГУ, 2016. -- 125 с.
REFERENCES
1. Livergant A.Ya., “Somerset Maugham”, in: Zhizn zamechatelnyh liudei, Moscow, Molodaya gvardia, 2012, 283 p. (in Russian)
2. Maugham W. S., “Villa na holme”, in: Eshenden, ili Britanski agent: Rasskazy", trans., Moscow, Respublika, 2001, 498 p. (in Russian)
3. Maugham W.S., Podvodya itogi, Moscow, AST, 2007, 357 p. (in Russian)
4. Maugham W.S., Zapisnye knizhki pisatelya, Moscow, Astrel, 2010, 444 p. (in Russian)
5. Petrushova E.A., “Istoriya sozdaniya sbornika novell “Eshenden, ili Britanskii agent ”, in: Tvorcheskaya istoriya proizvedeniya kak istoriko-literaturnaya I teoreticheskaya problema: folklornyi, biograficheski, sociokulturnyi, textologicheskii aspekty, Moscow, MPGU, 2016, 415 p. (in Russian)
6. Petrushova E.A., “Tema russkoj revolyucii v sbornike novell S. Maughama “Eshenden, ili Britanski agent”, in: Russkaja revolucija 1917 g. v literaturnom soznanii Zapada. Proceedings of the International Conference. XXVIII Purishevskije chtenija, Moscow, MPGU, 2016, 125 p. (in Russian)
7. Poppewell Richard J., Intelligence and Imperial Defence: British Intelligence and the Defence of the Indian Empire 1904-1924, U.K., 1998, 257 p.