Однако среди публикаций на данную тему как представителей науки, так и юристов-практиков сегодня речь идет в основном о негативной криминальной обстановке, излагаются факты либерализма судей при назначении наказания, предлагаются законопроекты по усилению санкций, в том числе за преступления коррупционной направленности (А. И. Долгова [4], В. В. Лунеев [6, с. 20], П. С. Яни [9, с. 58] и др.). Утверждается, что репрессивные меры в борьбе с коррупционерами должны применяться на минимальном уровне. В свою очередь, Г. А. Сатаров считает возможным смешанной стратегии по борьбе с коррупционными преступлениями, сочетающей как либеральные меры, так и уголовные репрессии [2, с. 212].
Еще одним фактором складывающейся негативной практики назначения наказания является то, что с принятием Государственной Думой РФ Федерального закона от 16.10.2012 № 172-ФЗ значительно расширились возможности проявления коррупции непосредственно в уголовном судопроизводстве в силу положений ч. 1 ст. 73 УК РФ, предоставляющей суду право условного осуждения, в том числе за особо тяжкие преступления при назначении наказания до восьми лет лишения свободы. Достаточно типичным примером в этой части является приговор Зеленокумского городского суда Ставропольского края, согласно которому заместитель главы администрации Т. Новикова, получившая за незаконное выделение земельного участка взятку в сумме 400 тыс. руб., осуждена на семь лет лишения свободы условно и штрафу в размере 24 млн руб.
Не менее «красочным» примером является и вынесенный Мещанским районным судом г. Москвы за хищение в составе организованной группы 129 млн государственных бюджетных средств приговор режиссеру К. Серебренникову, осужденному на три года лишения свободы условно и штрафу в 800 тыс. руб.
Приведенные выше примеры судебной практики назначения уголовного наказания за совершение тяжких и особо тяжких преступлений позволяют автору утверждать, что когда за преступления небольшой и средней тяжести назначается условное лишение свободы (в 2017--2019 гг. это наказание применялось в отношении каждого второго осужденного) или более мягкий вид наказания, чем предусмотрено санкцией уголовно-правовой нормы, то данный приговор в российском обществе и среди граждан, и среди правоприменителей воспринимается адекватно. Однако приведенные выше факты осуждения на семь лет лишения свободы условно «чиновника» или на три года лишения свободы также условно за хищение 129 млн руб. из государственного бюджета позволяют усомниться в их справедливости, хотя формально эти приговоры могут быть законными и обоснованными.
Еще одно обстоятельство, формирующее у граждан и правоприменителей негативную оценку судейскому усмотрению, заключается в сложившейся судебной практике наказания по совокупности преступлений, наглядным примером чего является обвинительный приговор Басманного районного суда г. Москвы, которым Е. осужден к шести годам лишения свободы по совокупности совершенных 25-ти эпизодов преступлений, каждый из которых органами предварительного следствия и судом были квалифицированы по ч. 4 ст. 159 УК РФ, и 18-ти эпизодов преступной деятельности, квалифицируемых по ч. 2 ст. 159 УК РФ, притом, что по каждому из преступлений по ч. 4 ст. 159 УК РФ назначенное судом наказание (5 лет лишения свободы) представляется достаточно справедливым. Но когда за каждый из остальных 40 эпизодов преступной деятельности назначается наказание менее, чем 10 дней лишения свободы, то автором это воспринимается как насмешка над уголовным законом, поскольку по правилам ч. 3 ст. 69 УПК РФ наказание Е. могло быть назначено до 15 лет лишения свободы за совершение мошеннических действий в отношении более 60 граждан.
И особенно негативно воспринимается такой фактор, как распространение судейского усмотрения на назначение условного наказания за совершение тяжких и особо тяжких преступлений в сфере экономической деятельности.
Приведенные в графике 1 данные Судебного департамента при Верховном суде РФ о числе осужденных по ч. 3 и 4 ст. 160 УК РФ к лишению свободы условно убедительно свидетельствуют о нарушении принципа справедливости. И особенно, если сравнивать применение статьи 73 УК РФ к осужденным по указанной выше уголовноправовой норме чиновникам и иным должностным лицам и применению условного наказания к «обычным мошенникам» за совершение мошеннических действий по ч.ч. 3 и 4 ст Л 59 УК РФ, санкция которых аналогична ст. 160 УК РФ (статданные приведены в графике 2), то последние к реальному лишению свободы осуждались в три раза чаще, а условное осуждение к ним судом применялось, наоборот, на треть реже, что позволяет автору усомниться в соблюдении принципа справедливости и равенства граждан перед законом.
График 1
График 2
Но еще более негативная ситуация с судейским усмотрением сложилась в связи с применением ст. 73 УК РФ при назначения наказания за квалифицированные виды взяточничества (с максимальной санкцией до 15 лет лишения свободы), о чем достаточно объективно говорят статданные Судебного департамента при Верховном суде РФ (график 3), согласно которым, судами в период 2001--2011 гг. за получение взятки при квалифицирующих обстоятельствах условно осуждалось 60--80 % подсудимых.
График 3
При этом снижение, начиная с 2012 г., числа условно осужденных к лишению свободы обусловлено введением штрафа, однако данная мера уголовного наказания с момента её принятия (46,5 % осужденных за 2012 г. за квалифицированные виды взяточничества) получила негативную оценку как среди представителей научного сообщества, так и среди практикующих юристов и в целом в российском обществе, о чем свидетельствует значительное (до 25,7 % в 2018 г.) сокращение данного показателя.
Изложенное выше позволяет автору настоящей публикации аргументированно утверждать о необходимости внесения изменений в ч. 2 ст. 56 УК РФ в части фактического возвращения в УК РФ нижних пределов уголовных наказаний в виде лишения свободы за совершение тяжких и особо тяжких преступлений; в чЛ ст. 73 УК РФ -- о возможности ее применения судами при назначении наказания не более 3--4 лет лишения свободы, а также в ст. 69 УК РФ -- с целью закрепления в данной норме механизма реального назначения наказания при совокупности совершенных преступлений, что призвано обеспечить реализацию принципов справедливости и равенства граждан перед законом.
Изложенные выше предложения по борьбе с коррупцией, о которых автор неоднократно докладывал входе проведения круглых столов в Государственной Думе и Совете Федерации, а также на различного рода конференциях требуют законодательных решений, где весьма актуальной, по мнению академика Т. Я. Хабриевой, является проблема имплементации в российское законодательство антикоррупционных конвенций [8, с. 16--17].
Библиографические ссылки
1. Алексеев А. И., Овчинский В. С., Побегайло Э. Ф. Российская уголовная политика: преодоление кризиса. М.: Норма, 2006.144 с.
2. Антикоррупционная политика: учеб. пособ. / под ред. Г. А. Сатарова. М., 2004. С. 212.
3. Гаврилов Б. Я. Современная уголовная политика России: цифры и факты: моногр. М.: Проспект, 2008. 208 с.
4. Долгова А. И. Преступность, ее организованность и криминальное общество. М., 2003. 572 c.
5. Елинский А. В. Конституционное измерение уголовного права // Сравнительное конституционное обозрение. 2012. № 3. С. 159--176.
6. Лунеев В. В. Коррупция в России // Государство и право. 2007. № 11. С. 20.
7. Побегайло Э. Ф. Кризис современной российской уголовной политики // Уголовное право. 2004. № 4. С. 112--117.
8. Хабриева Т. Я. Правовые проблемы имплементации антикоррупционных конвенций // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2011. № 4. С. 16--17.
9. Яни П. С. В борьбе с коррупцией эффективны только репрессии // Российская юстиция. 2001. № 7. С. 58.
References
1. Alekseev A. I., Ovchinsky V. S., Pobegailo E. F. Russian criminal policy: overcoming the crisis. M.: Norma, 2006. 144 p.
2. Anti-corruption policy: textbook / ed. G. A. Satarova. M., 2004. P. 212.
3. Gavrilov B. Ya. Modern criminal policy of Russia: figures and facts: monograph. M.: Prospect, 2008. 208 p.
4. Dolgova A. I. Crime, its organization and criminal society. M., 2003. 572 p.
5. Elinsky A. V. Constitutional measurement criminal law // Comparative Constitutional Review. 2012. № 3. P. 159--176.
6. Luneev VV Corruption in Russia // State and Law. 2007. No. 11. P. 20.
7. Pobegaylo E. F. The crisis of modern Russian criminal policy // Criminal Law. 2004. No. 4. P. 112--117.
8. Khabrieva T. Ya. Legal problems of the implementation of anti-corruption conventions // Journal of Foreign Legislation and Comparative Law. 2011. No. 4. P. 16--17.
9. Yani P. S. Only repression is effective in the fight against corruption // Russian Justice. 2001. No. 7. P. 58.