Духовное развитие человечества ведет не просто и однозначно “от мифа к логосу”. На самом деле мы видим сегодня, что на смену древнему, архаичному мифу приходит более поздняя, рационализированная его форма, которая может существовать в философии, идеологии, в обыденном сознании. Так или иначе, еще и сегодня, в век невиданного научного прогресса люди продолжают прибегать к помощи мифа. В чем тут дело?
Конечно, не в том, что надежды с помощью разума улучшить человеческую жизнь провалились и сегодня мы обнаружили, что все наши беды -- от ума, как это утверждают те идеологи, которые предлагают освободиться от оков разума и вернуться к мифу. “Высшее значение расы заключено в ее первом религиозном мифе, -- утверждал идеолог фашизма А. Розенберг. -- И признание этого факта есть высшая и истинная мудрость человека”. Это миф о крови, о высшей расе, призванной установить господство над миром. Фатально-мифической силой может предстать не только раса или нация, но и любое общественное явление -- техника, социальный слой, государство, даже сама наука. В прошлом веке обрела черты мифа “вера в прогресс”, в непреложность и всесилие науки, ее способность решить все без исключения проблемы человеческого бытия -- и социального, и личного. Мифическое преувеличение возможностей науки превращает ее в магическое средство фанатической попытки человека добиться целей, для достижения которых на самом деле он не располагает достаточными средствами.
Такой образ действия лежит в основе стихии слепого бунтарства, псевдореволюционного, анархического протеста против существующего порядка вещей. В нем живет ожидание чуда, мифическое преувеличение силы идет рука об руку с реальным бессилием, фанатизм -- с неверием. Отказ от реальных законов ведет к мистике. Вот почему бунтарские движения нашего времени тяготеют к ирреальности. Таких бунтарей, которые поддаются соблазну произвольно сократить необходимый путь к достижению реальной цели без учета появления необходимых предпосылок и средств, К. Маркс называл “алхимиками революции”. “Алхимики-революции, -- писал он, -- целиком разделяют превратность представлений, ограниченность навязчивых идей прежних алхимиков”. Нельзя в один прекрасный момент начать все “с нуля”, не считаясь с наличными обстоятельствами, с прошлым. Нельзя прервать ход истории и начать с чистой страницы. Такая попытка освобождения всегда иллюзорна и ведет к краху. Во время студенческого бунта в 1968 г. в Париже можно было увидеть призывы: “Будьте реалистами, требуйте невозможного!” И еще: “Забудьте все, чему вас учили. Прежде всего мечтайте. Мечта -- это и есть действительность”.
Такая открытая война против всякой рациональности провозглашается известным французским философом А. Камю, который считает, что полезным может быть только одно-единственное предприятие: попытка заново создать человека. Каждое подрастающее и вступающее в жизнь поколение должно, согласно такому образу мышления, не продолжать начатое предшествующими поколениями, а разрушать сделанное и начинать каждый раз все заново. Но ведь будущее вырастает на плечах настоящего, для создания новой действительности -- материального и духовного изобилия, творческого развития человеческих способностей -- нет других предпосылок, кроме созданных предшествующими поколениями, предшествующим ходом истории.
Неизбежный крах, который терпит всякая социальная алхимия, ведет к разочарованию и представлению о безнадежности всякого конкретного общественного действия; остается только искать внутреннее духовное освобождение, отключиться от действительности. В наше время главный источник мифотворчества, мистических настроений, тяги к иррациональному -- такое восприятие мира, в котором между желаемым и действительностью лежит непроходимая для человека пропасть. Возросло созданное человечеством богатство, но все равно остается огромное число людей, обреченных и в сегодняшнем мире на нищету, голод, болезни. Покорение человеком природы обернулось экологической катастрофой. Техника, призванная сделать человеческую жизнь достойной человека, грозит уничтожить всякую жизнь на земле. Крушение чересчур оптимистической веры в прогресс рождает отчаяние. Такое отчаявшееся сознание рождает сегодня миф, тягу к мистическому, ожидание чуда.
В наш век, который мы называем веком науки, многие люди в поисках решения своих жизненных проблем обращаются к астрологам, ясновидцам, колдунам, знахарям. Десятками, если не сотнями, рождаются новые религиозные движения. Люди, утратившие веру в себя и веру в бога, ищут хоть какой-то шанс найти в жизни опору. Подорвав многие “старые основы религии, разрушив веру в благого творца и разумность мира, XX в. не ликвидировал, а довел до экстаза саму религиозную потребность в утешении, разрешении жизненных конфликтов, спасения от гибели. Потрясенное, отчаявшееся сознание, разрушая былые иллюзии и старые, несбывшиеся мифы, рождает новые. Эта потребность в мифе коренится в ощущении бессмысленности человеческой жизни, абсурдности человеческого существования в мире, для него не созданном, ему чуждом и враждебном. Жизнь, таким образом понятая, становится добычей мифа об одиночестве и разочаровании человека в этом абсурдном мире, который отрицает человека. В написанной в 40-е годы работе “Миф о Сизифе” А. Камю изображает ситуацию человека, сталкивающегося с бессмысленностью мира: за грехи Сизиф был осужден после смерти вкатывать на гору тяжелый камень, который, едва достигнув вершины, скатывался вниз, и все приходилось начинать сначала. Человек, по мнению Камю, обречен на “сизифов труд”, лишенный всякого смысла.
На космос мифическое сознание смотрит не только со страхом, но и с надеждой на Мировой Разум, на контакты с ним. На этой основе сложилась мифология о космических пришельцах, о вмешательстве сверхчеловеческих сил в мир, который оказался непригодным для человека и перед которым сам человек бессилен. Все может, однако, чудесным образом измениться в одно мгновение и притом быть “открытым” к признанию, восприятию мистических, таинственных, потусторонних сил. Вот почему процветает сегодня, на фоне невиданного научно-технического прогресса, оккультизм в многочисленных его разновидностях -- попытка человека приобщиться к тайным природным силам, которые он считает возможным использовать для достижения практических целей. Нужно лишь уметь ими пользоваться, знать заклинания, которые приводят эти силы в действие. Вот откуда сегодня повышенный интерес к парапсихологии (от греч. para -- при, вне), вообще к паранауке, ясновидению, астрологии, волшебству, к мистическим учениям и культам.
В основе современного мифотворчества лежит мысль о тщете всех усилий человека обычными средствами что-либо изменить в жизни. Выбор сводится к тому, чтобы смириться, каким-то способом отрешиться от мира или положиться на чудо, которое придет в этот мир извне и все в нем изменит. Капитулировавший разум склоняется к тому, что, быть может, прав был библейский проповедник Екклезиаст, который учил: “Суета сует -- все суета! Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем? Род проходит и род приходит, а земля пребывает вовеки. Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит. Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги своя. Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда текут реки, они возвращаются, чтобы опять течь. Все вещи -- в труде: не может человек пересказать всего; не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием. Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, нет ничего нового под солнцем.
Бывает нечто, о чем говорят: “смотри, вот это новое”; но это было уже в веках, бывших прежде нас”. И если это так, то не остается ничего другого, кроме мистического отрешения от мира или порыва к совсем другому, чего никогда не было и что не имеет отношения к тому, что было.
Вот почему разбуженная Октябрьской революцией 1917 г. в России энергия многомиллионных масс, вдохновленных идеей полного переустройства мира (“кто был ничем, тот станет всем”), хлынула в русло культа вождя, породив секулярную форму религии -- политическую религию, установив безусловную власть идеологической догмы, пробудив новый фанатизм служения идее, покорность власти и веру в скорое торжество коммунизма. Это был новый миф, который жил в общественном сознании в особом научном облачении: наша идеология -- единственно научная идеология. Атеизм, ставший “научным атеизмом”, сам превратился в символ веры, противостоящей религиозному “опиуму народа”. Он был призван обосновать притязание власти на тотальное обладание человеком; власть выступала не просто как политическая и правовая сила, но и как средоточие законов морали и этики, как носитель единственно научного мировоззрения. Вот почему так важно понять, что выбор между самоуспокоенностью и всеотрицанием -- кажущийся. Это видимость, что мир не может быть изменен и нам останется сложить руки, потому что мир таков. И это видимость, что абсурдность мира оставляет за человеком, если он все же хочет действовать, только один путь -- путь “безумства храбрых”, у которых нет никакой опоры, кроме решимости действовать вопреки всему и руководствоваться тем, что “невозможное возможно”.
Единственный, в сущности, путь, в рамках которого действительно решаются стоящие перед людьми проблемы, основывается на том, что деятельность человека вписывается в объективный ход вещей. Это деятельность, которая находит в научном знании прочную опору и надежный ориентир. Мы можем положиться на разум и здравый смысл. Не разум, а неразумие влечет за собой нынешние наши беды, они не от избытка, а от недостатка научного знания. Однако саму науку нельзя превращать в фетиш, к ней следует здраво относиться, видя в ней силу, но не мифическую -- не магическую отмычку, не путь мистического приобщения к тайнам бытия. Наука может многое, но не все. Она -- инструмент человеческого действия, но не самоцель. Научный метод постижения истины -- не единственный, человек постигает реальность в искусстве, в этике, в опыте повседневной жизни, в философских исканиях. Чтобы решить свои сегодняшние проблемы, мы должны стать не только умнее, но еще и лучше, добрее, человечнее. Одной науки для этого мало, но, чтобы достичь желаемого, вовсе не надо отворачиваться от науки. Она может многое, хотя и не все. Но она на то и наука, что в отличие от мифа никогда не обещает все и сразу.
религия мифотворчество общество
Заключение
Роль религии в жизни конкретных людей, обществ и государств неодинакова. Одни живут по строгим законам религии (допустим, ислама), другие предлагают полную свободу в вопросах веры своим гражданам и вообще не вмешиваются в религиозную сферу, а также религия может находиться под запретом. В ходе истории положение с религией в одной и той же стране может меняться. Яркий пример того - Россия. Да и конфессии отнюдь не одинаковы в тех требованиях, которые они предъявляют к человеку в своих правилах поведения и кодексах морали. Религии могут объединять людей либо разъединять их, вдохновлять на созидательный труд, на подвиги, призывать к бездействию, покою и созерцанию, способствовать распространению книжности и развитию искусства и в то же время ограничивать какие-либо сферы культуры, накладывать запреты на отдельные виды деятельности, науки и т.д. Роль религии всегда необходимо рассматривать конкретно как роль данной религии в данном обществе и в определенный период. Ее роль для всего общества, для отдельной группы людей или для конкретного человека может быть различна.
Таким образом, мы можем выделить основные функции религии (в частности мировых религий):
1. Религия формирует у человека систему принципов, взглядов, идеалов и убеждений, объясняет человеку устройство мира, определяет его место в этом мире, указывает ему, в чем состоит смысл жизни.
2. Религия дает людям утешение, надежду, духовное удовлетворение, опору.
3. Человек, имея перед собой некий религиозный идеал, внутренне меняется и становится способен нести идеи своей религии, утверждать добро и справедливость (так, как понимает их данное учение), смиряясь с лишениями, не обращая внимания на тех, кто осмеивает или оскорбляет его. (Конечно, доброе начало можно утверждать лишь в том случае, если ведущие человека по этому пути религиозные авторитеты сами чисты душой, нравственны и стремятся к идеалу.)
4. Религия управляет поведением человека через свою систему ценностей, моральных установок и запретов. Она может существенно влиять на большие сообщества и целые государства, живущие по законам данной религии. Конечно, не стоит идеализировать положение: принадлежность к самой строгой религиозно-нравственной системе не всегда удерживает человека от совершения неблаговидных действий, а общество от безнравственности и преступности.
5. Религия способствует объединению людей, помогает складыванию наций, образованию и укреплению государств. Но тот же самый религиозный фактор может приводить к разделению, распаду государств и обществ, когда большие массы людей начинают противостоять друг другу по религиозному принципу.
6. Религия является вдохновляющим и сохраняющим фактором духовной жизни общества. Она сберегает общественное культурное наследие, подчас буквально преграждая дорогу всякого рода вандалам. Религия, составляя основу и стержень культуры, предохраняет человека и человечество от распада, деградации и даже, возможно, от нравственной и физической гибели - то есть всех угроз, которые может нести с собой цивилизация.
Таким образом, религия играет культурную и социальную роль.
7. Религия способствует упрочению и закреплению определенных общественных порядков, традиций и законов жизни. Так как религия более консервативна, чем любой другой общественный институт, она в большинстве случаев стремится к сохранению устоев, к стабильности и покою.
С момента появления мировых религий, будь то христианство, буддизм или ислам, прошло достаточно много времени - изменился человек, устои государств, изменился сам менталитет человечества, и мировые религии перестали отвечать требованиям нового общества. И уже давно появились тенденции возникновения новой мировой религии, которая будет отвечать потребностям нового человека и станет новой глобальной религией для всего человечества