Аподозис (спуск) в периоде, состоящий из двух структурных частей (главного и придаточного предложений), возвращает к третьему абзацу, а подъем (протазис) перед ним раскрывает иносказательный смысл первых двух. Другими словами, перед нами еще одна стилистическая фигура, экспрессивная роль которой известна еще с античных времен -- кольцевой повтор.
Шедевр Астафьева складывается из точно заданного числа абзацев, у каждого из них в тексте своя неотъемлемая роль, и каждый имеет скрепы -- средства связи с другими абзацами. Они прочно держат произведение, как крепкие обручи у хороших бондарей, из-под которых не выпадет ни одна клепка. Читая «И прахом своим», взором соскальзываешь с ничего поначалу не говорящего заглавия. Первый абзац, самый объемный, поражает настоящей картинностью, сочными красками и обоснованным приговором хиленьким всходам елочек. Автор не только рисует опята, мох, бруснику, украшающие пень, но и анализирует состояние ютящихся здесь же елочек, как человек, любящий природу. Эта картина, занимающая большую часть абзаца, укрепляет во мнении, что именно елочки станут ключевым образом в данной затеси. Ожидание подтверждает следующий абзац-рассуждение, энергичный приговор из трех предложений, который служит смысловым балансом к начальному абзацу, включающему в себя семь предложений. Решительный приговор подчеркнут тремя словами, означающими судьбу елочек ((умирает, предстояло умереть, нельзя выжить).
Третий абзац -- полная смысловая противоположность предыдущим, отсюда начинается основная риторическая мысль Астафьева, основанная на противопоставлении жизни-нормы ненормальному существованию, когда вместо того чтобы жить, еле влекут ее подобие (с одной стороны, хиленькие всходы елочек, которым предстояло умереть, едва народившись, и, с другой -- бодрая, осанистая елочка, в стволике, хвое и вершинке которой чувствуется «какая-то уверенность и вроде бы даже вызов» [1: с. 284]). На образе-олицетворении, как и на самой природной картинке, лежит печать вторичности -- они метафорически привлечены автором на фоне его философских раздумий о жертвах войны.
Во всех случаях удавшейся или разрушенной семейной жизни (изображенной в художественной литературе или публицистике) события совершаются, по традициям русской литературы, на фоне дома-символа. «Социально-исторические катаклизмы в жизни крестьянства деструктивно повлияли на дом как модель семейно-родового уклада жизни, организованного в соответствии с природным циклом и земледельческим календарем, с преемственными связями, обеспечивавшими прочность самой модели, что привело к разрушению и утрате дома, замещению его антидомом, представляющим собою чужое пространство, дисгармоничное и катастрофичное» [4: с. 11-12]. Таково ощущение жизненных потерь в результате катастрофической военной разрухи.
Короткий четвертый абзац приступает к выявлению причины контраста между обреченными елочками и ее бодрой сестрой. «Вот оно в чем дело!» [1: c. 284] -- смысл авторского восклицания раскрывается в пятом абзаце: «эта елочка ловко устроилась на пеньке» [1: c. 285]. Тесно примыкают к пятому абзацу последующие три (будущая судьба бодрой елочки и по контрасту с ней период, посвященный погибшим несчастным молодым солдатам; они и есть «хиленькие всходы елочек», которым «предстояло умереть, едва-едва народившись»).
Таким образом, сложная художественная ткань астафьевской затеси утверждает естественную жертвенность, самоотречение и призыв «и прахом своим» служить жизни.
военный душевное потрясение астафьев
Библиографический список
1. Астафьев В.П. И прахом своим // Зрячий посох. Книга прозы. М.: Современник, 1988. С. 284-285.
2. Зубков В.А. Поздний Астафьев: движение жанра // Астафьев В.П. Жизнь и творчество. Дайджест. Публикации в пермской периодической печати и науч. сб. за 2005-2007 гг. / сост. О.С. Баранова. Пермь, 2007. С. 3-5.
3. Смирнова А.И. Из эпистолярного наследия В.П. Астафьева // Вестник МГПУ. Сер. «Филологическое образование». 2012. № 2 (9). С. 62-69.
4. Смирнова А.И. Локус дома в современной русской прозе // Вестник МГПУ. Сер. «Филология. Теория языка. Языковое образование». 2015. № 3 (19). С. 8-14.
Retferences
1. Astaf'ev VP. I praxom svoim // Zr'yachij posox. Kniga prozy'. M.: Sovremennik, 1988. S.284-285.
2. Zubkov V.A. Pozdnij Astaf'ev: dvizhenie zhanra // Astaf'ev V.P. Zhizn' i tvorchestvo. Dajdzhest. Publikacii v permskoj periodicheskoj pechati i nauch. sb. za 2005-2007 gg. / sost. O.S. Baranova. Perm', 2007. S. 3-5.
3. Smirnova A.I. Iz e'pistol'arnogo naslediya V.P. Astaf'eva // Vestnik MGPU. Ser. «Filologicheskoe obrazovanie». 2012. № 2 (9). S. З-5.
4. Smirnova A.I. Lokus doma v sovremennoj russkoj proze // Vestnik MGPU. Ser. «Filologiya. Teoriya yazy'ka. Yazy'kovoe obrazovanie». 2015. № 3 (19). S. 8-14.