Именно это, по мнению Соловьёва, понял и гениально выразил в своем творчестве Достоевский, в отличие от его современников, он «воспринял христианскую идею гармонически в ее тройственной полноте: он был и мистиком, и гуманистом, и натуралистом вместе» [16: 254]. Писатель интуитивно мог воспринимать сверхчеловеческое, вместе с тем верить в свободу и силу человека, способную обратиться к добру. При этом он не отрывался от действительности, не увлекался односторонним идеализмом и спиритуализмом, с любовью относился к природе и видел в ней божественную чистоту и красоту.
В рассказе «Сон смешного человека» Достоевский устами главного героя признается, что рай на земле устроить невозможно. Поэтому главное дело смешного человека, увидевшего истину, - это проповедь. С точки зрения Достоевского, прежде всего необходимо изменить нравственное сознание людей, чтобы победить всемирное зло. Более того, смешной человек считает, что все люди хотят этого, от мудреца до последнего преступника, однако все не могут поверить, что «люди могут быть прекрасны и счастливы, не потеряв способности жить на земле» [7: 378]. Поэтому они принимают смешного человека за юродивого. Чтобы вернуть людям веру нужно проповедовать старую истину, новозаветную заповедь любви. «Главное - люби других, как себя, вот что главное, и это все, больше ровно ничего не надо: тотчас найдешь как устроиться» [7: 380].
Однако, главное, что понял Достоевский, по мысли Соловьёва, это то, что только Церковь может возглавить дело духовного вселенского объединения людей, а не народ, который есть только служебная сила. И народ, и личность должны добровольно принять нравственное начало, начало любви, свободного согласия и братского единения, проповедуемого Церковью. Соловьёв писал, что общественным идеалом Достоевского была Церковь. Это утверждение современному российскому философу Кантору кажется сомнительным, так как, с его точки зрения, Достоевский был религиозным философом, но не занимался философией религии [11: 45]. Он не создавал философских и богословских теорий. Однако «он первым в России обратился к поднятой Августином проблеме теодицеи в ее христианском прочтении, взятой в контексте небывалой до него и им созданной формы Исповеди» [11: 32]. «Не случайно многие русские мыслители называли писателя „своим детоводителем ко Христу"» [11: 45]. Кантор считает, что духовные поиски Достоевского стали основой русской религиозной философии, с чем нельзя не согласиться. Нелли Васильевна Мотрошилова утверждает, что Соловьёв приписывает Достоевскому идею вселенской Церкви, отождествляя свои взгляды с мировоззрением писателя в период увлечения философом религиозными, и, особенно, церковными проблемами [15: 422]. Вместе с тем Мотрошилова не сомневается во влиянии творчества Достоевского на философию Соловьёва.
Заключение
Свое философское осмысление проблемы происхождения зла, проблемы человеческой свободы, теодицеи и идеи спасения Достоевский символически выразил в рассказе «Сон смешного человека». Оправдать Бога и показать, что идея спасения имеет смысл, по Достоевскому, - значит показать как рефлексирующее сознание человека Нового времени приходит к вере в нравственный идеал христианства, не утратив своей способности к самосознанию и свободе выбора. Для этой цели он создал новый жанр исповеди. Он стал изображать исповедь как проблему человеческого бытия [11: 41], а не как факт личной жизни. То есть показал меру и степень присутствия «я» в другом, в библейской истории и традиции. Августин считал, что сам по своей природе человек добр, что причиной зла является неправильное использование человеком его свободной воли. Чтобы преодолеть зло необходимо сделать волю Бога своей, т.е. добровольно захотеть того же, чего хочет Бог. Однако Августин утверждал, что подчинить свою волю Богу человек не способен без божественной благодати. Поэтому есть избранные, которые спасутся после смерти вне зависимости от того, какой образ жизни вели.
По Достоевскому, человек прежде всего свободен, путь к Богу лежит через осознание личной ответственности за все мировое зло и страстное желание добра и осуществление добра в этой жизни. Человек уже спасен жертвой Христа, надо только эту жертву принять, причем принять всем вместе, возможно только вселенское спасение, а не индивидуальное, как у Августина. Можно сказать, что Достоевскому присущ бескомпромиссный взгляд на христианство как на религию спасения и преображения человека. И Августин, и Достоевский полагают, что к вере человек приходит через понимание: по Августину - через понимание своей греховной природы, по Достоевскому - через понимание бесконечности и безосновности своей свободы.
Таким образом, между духовными исканиями Августина и Достоевского существуют параллелизмы. Трудно сказать, что стоит за этими параллелизмами - генетическая связь или культурная конвергенция - в любом случае они свидетельствуют о философском осмыслении краеугольных проблем христианства. Но так как в конечном итоге речь в обоих случаях идет об оправдании экзистенциальной веры, то взгляды обоих философов следует отнести к религиозной философии. В этом смысле следует признать бесспорную роль Достоевского в становлении русской религиозной философии, начинающейся с Владимира Соловьёва. Творчество Соловьёва безусловно опирается на положения православной религии, осмысленной через призму идей Платона и Августина, а также ряда других философских учений. Однако идея безграничной свободы человека и вселенского спасения была усвоена им и другими русскими философами через Достоевского, показавшего, что отказ от индивидуальной свободы имеет смысл только, если речь идет о всечеловеческом спасении.
Список литературы
1. Августин Блаженный. Исповедь. Санкт-Петербург: «Наука», 2013. 371 с.
2. Бахтин М.М. Собрание сочинений. Т. VI. Проблемы поэтики Достоевского. Работы 1960-1970 гг. М.: Языки славянской культуры, 2002. 801 с.
3. Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М.: «Искусство», 1979. 24 с.
4. Борисова В.В. Синтетизм религиозно-мифологического подтекста в творчестве Ф.М. Достоевского: (Библия и Коран) // Творчество Ф.М. Достоевского: искусство синтеза. Екатеринбург: Издательство Уральского университета,1999. С. 63-89.
5. Воге П. Люцифер Достоевского: О рассказе «Сон смешного человека» //Достоевский и Мировая Культура. СПб., 1999. №13. С. 185 - 205.
6. Гулыга А.В. Русская идея и ее творцы. М.: Изд-во Эксмо, 2003. 448 с.
7. Достоевский Ф.М. Рассказы. Петрозаводск: Карелия, 1985. 448 с.
8. Иустин (Попович), преподобный. Философия и религия Ф.М. Достоевского. М.: Издатель Д.В. Харченко, 2007. 312 с.
9. Кавацца А. Семантика и функция афоризма «Победи себя и победишь мир» в произведениях Ф.М. Достоевского // Проблемы исторической поэтики. 2020. Т. 18. №3. С. 113-128.
10. Касаткина Т.А. Краткая полная история человечества: («Сон смешного человека» Ф.М. Достоевского) // Достоевский и Мировая Культура. СПб., 1993. №1. Ч. 1. С. 48 - 69.
11. Кантор В.К. «Судить Божью тварь». Пророческий пафос Достоевского: Очерки. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН) 2010. 422 с.
12. Клюкина Л.А., Золотухина Е.Н. Апология христианства в фантастическом рассказе Ф.М. Достоевского "Сон смешного человека" // Studia Culturae. Санкт-Петербург, 2017. №3 (33). С. 15-31.
13. Лаут Р. Философия Достоевского. М.: Республика, 1996. 447 с.
14. Михновец Н.Г. Прецедентные произведения и прецедентные темы в диалогах культур и времен: Место и роль прецедентных явлений в творчестве Ф.М. Достоевского. СПб.: Наука; САГА, 2006. 384 с.
15. Мотрошилова Н.В. Мыслители России и философия Запада (В. Соловьев, Н. Бердяев, С. Франк, Л. Шестов). М.: Республика; Культурная революция, 2006. 477 с.
16. Соловьев В.С. Философия искусства и литературная критика. М.: Искусство, 1991. 701 с.
17. Тихомиров Б.Н. Отражение Евангельского Слова в текстах Достоевского. Материалы к комментарию // Евангелие Достоевского. [В 2-х т. Т. 1.]: Исследования. Материалы к комментарию. М.: Русскій Мірь, 2010. С. 63-469.
References
1. Avgustin Blazhennyj. Confessions. Saint-Peterburg, 2013. 371 p. (In Russ.)
2. Bahtin M.M. Collected Works. T. VI. Problems of Dostoevsky's poetics. Works 1960-1970. Moscow, 2002. 80 p. (In Russ.)
3. Bahtin M.M. Aesthetics of verbal creativity. Moscow, 1979. 424 p. (In Russ.)
4. Borisova V.V. Synthetism of religious and mythological implications in the works of F.M. Dostoevsky: (Bible and Koran). Works of F.M. Dostoevsky: the art of synthesis. Ekaterinburg, 1999. P. 63-89. (In Russ.)
5. Voge P. Lucifer of Dostoevsky: About the story "The dream of ridiculous man". Dostoevsky and World Culture. Saint-Peterburg, 1999. No. 13. P. 185-205.
6. Gulyga A.V. The Russian idea and its creators. Moscow, 2003. 448 p. (In Russ.)
7. Dostoevskij F.M. Stories. Petrozavodsk, 1985. 448 p. (In Russ.)
8. Iustin (Popovich), prepodobnyj. Philosophy and religion F.M. Dostoevsky. Moscow, 2007. 312 p. (In Russ.)
9. Kavacca A. Semantics and Function of the Aphorism “Win Yourself and You Will Conquer the World” in the Works of Fedor Dostoevsky. The Problems of Historical Poetics, 2019, Vol. 18, No. 3, P. 113-128.
10. Kasatkina T.A. The brief and complete history of humanity: ("The dream of ridiculous man" by F.M. Dostoevsky). Dostoevsky and World Culture. Saint-Peterburg, 1993. No. 1. Part. 1. P. 48-69. (In Russ.)
11. Kantor V.K. "Judge God's creation." Dostoevsky's prophetic pathos: Essays. Moscow, 2010. 422 p. (In Russ.)
12. Kljukina L.A., Zolotuhina E.N. The apology of Christianity in the fantastic story of F.M. Dostoyevsky “The dream of ridiculous man”. Studia Culturae. Saint-Peterburg, 2017. No. 3 (33). P. 15-31. (In Russ.)
13. Laut R. Dostoevsky's philosophy. Moscow, 1996. 447 p. (In Russ.)
14. Mihnovec N.G. Precedent works and precedent themes in dialogues of cultures and times: Place and role of precedent phenomena in the works of F.M. Dostoevsky. Saint-Peterburg, 2006. 384 p. (In Russ.)
15. Motroshilova N.V. The thinkers of Russia and philosophy of the West (V. Soloviev, N. Berdyaev, S. Frank, L. Shestov). Moscow, 2006. 477 p. (In Russ.)
16. Solov'ev V.S. The philosophy of Art and the literary criticism. Moscow, 1991. 701 p. (In Russ.)
17. Tihomirov B.N. Reflection of the Gospel Word in the texts of Dostoevsky. Materials for the commentary. Dostoevsky's Gospel. [In 2 vols. Vol. 1]: Research. Materials for the commentary. Moscow, 2010. P. 63-469. (In Russ.)