Во второй главе «Концептуальное содержание и культурные коннотации фразеологизма в лексикографической репрезентации» представлена семантическая концепция Б.А. Ларина и историкоэтимологический анализ фразеологических единиц; анализируется экспликация культурного фона фразеологизма в словарях разных типов; в лексикографическом и лингвокультурологическом аспектах рассматривается идеографическое описание диалектной фразеологии; предлагаются лингвокультурологические реконструкции на материале диалектных фразеологических словарей.
Авторы рассматривают фразеологическую абстракцию как «специфическое для ФЕ выражение закономерного абстрагирования фразеологического значения в процессе его становления и функционирования от семантики языковых элементов, образующих материальную форму ФЕ» (с. 97). В связи с этим выделяются следующие основные типы фразеологической абстракции:
1) абстракция от лексических и грамматических значений компонентов ФЕ (была не была, кровь с молоком, чёрт с ним, хоть шаром покати);
2) абстракция от исходного значения сочетания слов, являющегося базой фразообразования (козёл отпущения, втирать очки, бить баклуши);
3) абстракция от типового значения синтаксической конструкции (играть на нервах, стоять поперек горла).
Не вызывает сомнений вывод о том, что именно фразеологическая абстракция, не будучи полной, отличает ФЕ от лексем.
Рассматривая проблему двуязычной репрезентации пословиц и поговорок, В.М. Мокиенко и Т.Г. Никитина анализируют существующие фразеологические словари и приходят к выводу, что такое сопоставление дает возможность «представить не только фрагменты национальных концептосфер, объективируемые данным паремиоло- гическим материалом, но и широкий спектр сведений страноведческого характера, что позволит использовать словарь как эффективное средство обучения выразительным средствам языка, расширения лингвокультурологического кругозора и социокультурной адаптации иностранцев в новой лингвокультуре (с. 147-148).
В монографии дан краткий обзор основных вех в развитии европейской словарной идеографии от Аристофана Византийского (I в. до н.э.) до западных и российских фразеографов начала ХХІ в. На примере концепта «Язык/речь» показано, как идеографическая классификация фразеологии может использоваться для лингвокультурологических реконструкций. По утверждению авторов, «идеографическое описание фразеологизмов и анализ их внутренней формы позволит определить наиболее значимые для народного сознания характеристики речи, выявить особенности осмысления языка как системы и диалекта как его территориального варианта, уточнить оценку народным сознанием компонентов языковой способности индивида, что найдет отражение в понятийной структуре реконструируемого концепта» (с. 170).
Принципиально новым направлением является структурирование сферы «Религиозные представления диалектоносителя» при составлении идеографической классификационной схемы для фразеологии псковских говоров с использованием разных источников и материалов картотеки Псковского областного словаря.
Бесспорной удачей следует признать третью главу «Фразеология социальных диалектов в зеркале лексикографии», в которой читатель может познакомиться с трактовкой русской жаргонологии в трудах Б.А. Ларина и с проблемами лексикографической разработки материала социальных диалектов. Авторы обосновывают концепцию сводного фразеологического словаря русских социальных диалектов, формулируют принципы лингвокультурологической расшифровки и лексикографического описания фразеологических образов субстандарта, анализируют фразеологические трансформации в современной речи и их словарные интерпретации.
Предлагаемый авторами термин «жаргонология», по всей видимости, имеет право на существование, поскольку сейчас происходят значительные изменения в городской речи, которые требуют серьезного научного осмысления.
Представители фразеологической школы В.М. Мокиенко из России, Украины и Германии создали огромную сводную картотеку с помощью компьютерной базы данных, являющуюся основой жаргонных словарей (см., например, «Большой словарь русского жаргона» (2000), где описано свыше 25 тыс. слов и 7 тыс. фразеологизмов).
Авторы монографии детально рассматривают лексикографические особенности жаргонных словарей:
1) малого формата: «Босяцкий словарь» Беца (Бец 1903); «Сленг хиппи. Материалы к словарю» Ф.И. Рожанского (1992);
2) среднего формата: «Блатная музыка. (“Жаргон” тюрьмы)» В.Ф. Трахтенберга (1908); «Russisch-Deutsches Worterbuch des Dro- genslangs» Х. Вальтера (2003);
3) большого формата: словари русского блатного воровского жаргона Д.С. Балдаева (1997) и О.Б. Хоменко (1997); «Большой словарь русского жаргона» В.М. Мокиенко и Т.Г. Никитиной (2000); «Словарь русского молодежного сленга» Т.Г. Никитиной (2003).
Как отмечают В.М. Мокиенко и Т.Г. Никитина, «исследования и лексикографическое описание русских социолектов показывают, что за последние полтора века они развивались весьма динамично: от тайных языков и арго замкнутых социальных групп - к молодёжному жаргону, являющемуся основным ресурсом обновления современной речи и литературного языка» (с. 206). Для описания этих языковых явлений требуется решить множество вопросов, связанных с лексикографическим описанием фразеологических единиц субстандарта (синонимические ряды, идеографические поля, историко-этимологический анализ русских жаргонизмов, семантическая типология арго и жаргонов различных социальных групп и ареалов).
Коллективом, возглавляемым В.М. Мокиенко, более 20 лет ведется работа по составлению «Сводного фразеологического словаря социальных диалектов» (рабочие названия: «Фразеологический словарь русского жаргона», «Большой словарь жаргонной фразеологии»). Составители предприняли попытку учесть недочеты существующих словарей этого направления, опираясь на следующие характеристики жаргонной идиоматики: тематическая доминантность, повышенный экспрессивный потенциал, особый тип стилистической маркированности, диффузность семантики, профессиональная ориентированность, социолектная избирательность и т.д. (с. 209).
В «Сводном фразеологическом словаре социальных диалектов» предполагается описать не менее 12 тыс. субстандартных выражений, причем не только тождественных, но и близких по семантике, стилистике и структуре.
Включение региональных сленговых фразеологизмов (например, молодежный жаргон Пскова) авторы обосновывают необходимостью «полнее отразить современное состояние русского фразеологического фонда, выявить общерусские способы нового фраземообразования, региональные фразеологические модели, уникальные, “штучные” мотивировки фразеологических единиц и их социокультурный фон» (с. 216). Приводится такой пример: ПРОСПЕКТ ЛЕННОНА. Шутл. Проспект Ленина в Великих Луках. Луки - самый битловский город был всегда. И проспект Леннона всегда был, сколько себя помню [7. С. 33; 8].
Вызывает интерес новое направление в молодежной масс- культуре - урбания - городская уличная культура (брейкинг, граф- фитти, стритбол, скейтбординг, агрессивные ролики и велоэкстрим), что находит отражение во фразеологических единицах с субкультурным компонентом семантики.
При этом большая часть ФЕ молодежного жаргона обозначает не новые явления культуры, а традиционные для фразеологии понятия темы «Человек»: физические качества, физиологические процессы, умственные способности, эмоциональные состояния, черты характера, физические действия, трудовые процессы (с. 226).
Согласно концепции «Сводного фразеологического словаря социальных диалектов», это “переводной” словарь - с литературного русского языка на сленг. Под темами (их более 800) в алфавитном порядке располагается материал, заданный нормативными лексемами литературного языка. Под темой-рубрикой также в алфавитном порядке группируются сленговые эквиваленты заголовка - слова и фразеологические единицы, которые описываются в отдельных микростатьях. Например, в макростатье БЕЗДЕЛЬНИЧАТЬ объединены общемолодежные сленгизмы балдеть, болеть шлангитом, валять (катать) муму, гонять (валять, пинать) балду, гонять вальта, гонять дуру, гаситься, делать дурочку, зависать и т.п.
Для описания жаргонной фразеологической номинации в профессиональных сферах авторы монографии предлагают следующую схему:
А. Работник, специалист, его качества, действия (скорая помощь (морск.) - `буфетчица'; у работников радио и телевидения: сломать тему - `коснуться нового аспекта, изменить тему в ходе интервью ');
Б. Место работы (у моряков: тюлькин флот - `рыболовный флот '; у шоферов: венгерская колбаса (длинный автобус “Икарус”);
В. Инструменты, орудия труда (у музыкантов: самогонный аппарат (валторна);
Г. Продукты труда (в сфере кино, телевидения: вазелиновое кино - `кадры, снятые с фильтром, размывающим изображение '; у музыкантов: шутливые названия музыкальных произведений, например “Кальсоны белуги” (оперная тетралогия Р. Вагнера “Кольцо Нибелунгов”).
Особую ценность представляет последний раздел, посвященный современным трансформациям фразеологических единиц (трансформам), оперативно отражающим социокультурные изменения (с. 259-268). Иначе такие трансформации называются «антипословицы»: Что русскому здорово, то немцу смерть ^ Что рублю здорово, то доллару - смерть; Что Америке здорово, то Евросоюзу смерть; Что для «Автодора» - смерть, для Chrysler - здорово и др. [8. С. 202-203].
В.М. Мокиенко и Т.Г. Никитина блестяще раскрывают возможности лексикографической репрезентации современных трансформаций крылатики и социокультурного фона трансформов крылатых выражений на примере популярного выражения, связанного с псковским регионом, - мы пскопские/псковсше (с. 262-268). Авторы приходят к заключению, что «представленная концепция словарной репрезентации афористики с учетом функционирования крылатых выражений в современной разговорной речи и медиатексте позволит показать в словарной статье структурно-семантические трансформации афоризмов, их новые семантические нюансы, динамику ситуативных и ареальных характеристик. Этимологические комментарии повысят лингвокультурологическую ценность словаря, раскроют национальный и региональный культурный-исторический фон происхождения крылатых выражений, а актуальные примеры употребления отразят их современные социокультурные условия функционирования» (с. 268).
Нисколько не умаляя достоинств рецензируемой монографии, отметим, однако, что ее структура не всегда отражает логику изложения. Так, на наш взгляд, концептуальные положения Б.А. Ларина можно было бы представить в одном разделе. Но полет талантливой мысли авторов бесценного труда неисповедим, а мы, зачарованные читатели, взлетаем вместе с ними...
Заслуживает уважения и восхищения список источников, который включает 569 наименований на английском, белорусском, болгарском, венгерском, испанском, немецком, польском, русском, словенском, украинском, хорватском, чешском языках. Такая обширная библиография может оказать помощь в исследовательской работе не только начинающих фразеологов, но и маститых ученых.
Отрадно отметить, что проект «Русская народная фразеология в лексикографическом освещении (принципы и разработка “Полного фразеологического словаря русских народных говоров”), участниками которого являются В.М. Мокиенко и Т.Г. Никитина, реализуется в Санкт-Петербургском государственном университете при поддержке Российского научного фонда.
Безусловно, монография В.М. Мокиенко и Т.Г. Никитиной станет настоящим подарком не только для филологов, но и для всех, кому небезразлична русская фразеология и лексикография.
Литература
1. Берков В.П., Мокиенко В.М., Шулежкова С.Г. Большой словарь крылатых слов русского языка: ок. 4 000 единиц. М. : АСТ: Астрель : Русские словари, 2005. 623 с.
2. Мокиенко В.М., Никитина Т.Г. Большой словарь народных сравнений. М. : ОЛМА Медиа Групп, 2008. 800 с.
3. Балакай А.Г. Словарь русского речевого этикета. 3-е изд., испр. и доп. М. : Астрель : АСТ : Хранитель, 2007. 767 с.
4. Мелерович А.М. Проблема семантического анализа фразеологических единиц современного русского языка. Ярославль : Костромской пед. ин-т, 1979. 80 с.
5. Жуков В.П. Семантика фразеологических оборотов. М. : Просвещение, 1978. 160 с.
6. Бирих А.К., Волков С.С., Никитина Т.Г. Словарь русской фразеологической терминологии / под ред. проф. В.М. Мокиенко, hеrаusgеgеbеn уоп А. Віегісй. Мйпсйеп : Vеrlаg Ойо Sаgnеr, 1993. 136 S.
7. Никитина Т.Г., Рогалёва Е.И. Региональный словарь сленга (Псков и Псковская область). М. : ЭЛПИС, 2006. 384 с.
8. Reznikov A. Modem Russian Anti-Proverb. Burlington, Vermont : «Proverbium» in cooperation with the Department of German and Russian; The University of Vermont, 2009. 179 p.