Рецензия на книгу: Мокиенко В.М., Никитина Т.Г. Русская диалектная фразеография: дифференциальные и полные словари
Ред. Х. Вальтер
СПб.-Greifswald: СПбГУ-Universitat Greifswald, 2019
Рассматриваются вопросы лексикографического описания фразеологии русских территориальных и социальных диалектов. Особое внимание уделяется проблемам словарной репрезентации фразеологической семантики, историко-этимологического комментирования фразеологизмов и отражения особенностей их функционирования в современном социокультурном контексте. Книга предназначена филологам, культурологам, а также широкому кругу читателей, интересующихся проблемами русской фразеологии и лексикографии.
лексикографический фразеология русский социальный диалект
Как известно, один из первых докладов составлен Борисом Александровичем Лариным на конференции диалектологов, которая состоялась в 1959 г. в Киеве. По словам Б.Н. Ларина, с XIX в. и до 1970-х гг. этнографы и фольклористы при описании пословиц и поговорок стремились «уловить “дух народа”, его поэтическую “душу”», что приводило к ошибочным историческим и этимологическим толкованиям (c. 5) Здесь и далее даются ссылки на рецензируемую монографию в тексте в круглых скобках..
Только в последние десятилетия теоретическая фразеология, соединяясь с практическими исследованиями диалектных фразеологизмов, начала приносить свои плоды, результатом чего стали не только статьи и монографии, посвященные проблемам описания диалектной идиоматики, но и диалектные словари русского языка, которые обогатили русскую диалектную фразеологию как самостоятельное научное направление.
В настоящее время группой фразеологов Санкт-Петербургского университета под руководством профессора В.М. Мокиенко разработана концепция «Полного фразеологического словаря русских народных говоров» (ПФСРНГ), специализированного продолжения монументального академического «Словаря русских народных говоров». В ПФСРНГ будет представлено системное и комплексное описание более 140 тыс. русских диалектных фразеологизмов, включенных в современные диалектные словари, а также собранных членами проектной группы. При описании фразеологических единиц авторы предлагают использовать переосмысленные постулаты диалектной фразеологии, уточненные взгляды на фразеологизм как объект лексикографического описания, усовершенствованную региональную и стилистическую квалификацию идиом, объективное культурологическое и историко-этимологическое комментирование диалектных фразеологизмов. Это позволит унифицировать подачу фразеологического материала, соотнести варианты и синонимы, описать семантику идиом и их стилистические особенности. Таким образом появляется возможность выявить специфику диалектной фразеологии, более детали- зированно репрезентировать фразеологическую картину мира, благодаря чему мы сможем лучше понимать «процессы обогащения современного русского литературного языка средствами разговорной региональной речи» (с. 8). Тем не менее при всем уважении к грандиозным планам лучших российских фразеологов отметим, что название словаря «Полный фразеологический словарь русских народных говоров» многообещающее, однако, как показывает опыт, абсолютно в научной сфере (к счастью или к несчастью) вряд ли достижимо.
Рецензируемая монография состоит из трех глав, каждая из которых, безусловно, могла бы стать самостоятельной научной темой.
В книге представлены результаты масштабного исследования, но рамки рецензии позволяют остановиться лишь на некоторых из них.
В первой главе «Диалектная фразеология и принципы ее словарного описания» авторы рассматривают спорные вопросы фразеологической теории и практики, а также предлагают решение этих вопросов.
К таким вопросам относятся прежде всего определение понятия фразеологической единицы (ФЕ), объём, объект и границы фразеологии (с. 10). В.М. Мокиенко и Т.Г. Никитина справедливо полагают, что «расширительность» по отношению к фразеологии и узкое понимание фразеологической единицы являются деструктивными крайностями, так как ни тот, ни другой подход не позволяет обойти «подводные камни» фразеографии. В связи с этим вполне логичен вывод, что «следуя максимально широкому подходу к фразеологии, составитель словаря оказывается в принципе неспособен описать все виды комбинаций слов, теоретически относимых к ней, а стремясь к полной минимизации объекта описания, предлагает лишь фрагменты материала, который интуитивно ищет читатель идиоматического словаря» (с. 12).
По мнению авторов монографии, одно из решений проблемы объема и границ фразеологических единиц - создание словарей комбинированного типа, например словарь крылатых слов [1], словарь народных сравнений [2], словарь речевого этикета [3] и др.
В.М. Мокиенко и Т. Г. Никитина считают наиболее актуальным для лексикографической прагматики метод словарных толкований, который предложили А.М. Мелерович [4. C. 35] и В.П. Жуков [5. C. 39-40]. Этот метод основан на сопоставлении развернутого толкования ФЕ с ее структурной схемой, благодаря чему можно установить особенности со-функционирования компонентов ФЕ со словами свободного употребления. С помощью названного метода определяется степень их семантической самостоятельности.
Сложность вопроса о взаимодействии «ФЕ - слово» приводит к разнобою при фиксации устойчивых словосочетаний в словарях. В общих словарях фразеологические единицы, как правило, оказываются в конце словарной статьи. В специальных фразеологических словарях нет единообразия при выборе опорного / стержневого / грамматически доминантного слова. И в обоих случаях читатель испытывает затруднения в поиске нужного фразеологизма. В связи в этим В.М. Мокиенко и Т.Г. Никитина утверждают, что «место расположения ФЕ в словаре должно определяться сугубо прагматически, формально, а не на основе общетеоретических интерпретаций типологии взаимодействия компонентного состава этой языковой единицы» (с. 15).
Еще одной нерешенной проблемой фразеологии является установление грамматического значения ФЕ, что необходимо для лексикографического воплощения теории грамматической асимметрии идиом.
Сегодняшняя задача фразеологов - определить свою позицию в вопросе о функционально стилистической квалификации ФЕ. В ходе экспериментальных исследований было установлено, что большая часть славянских ФЕ относится к разговорно-просторечному дискурсу [6], и, кроме того, наблюдается «количественный и качественный перевес негативно оценочной семантики над оценочностью позитивной» (c. 18).
С развитием таких научных направлений, как лингвострановеде- ние, культурология, когнитивная лингвистика, связана проблема разработки культурологического параметра фразеологии. Выявление национальной специфики ФЕ должно осуществляться, по мнению авторов, на основе межъязыкового сопоставления и погружения в исторический контекст, что находит свое отражение в двуязычных и многоязычных, лингвострановедческих, лингвокультурологических и этимологических словарях и справочниках.
В.М. Мокиенко и Т.Г. Никитина определяют программу максимум для славянской фразеографии, в соответствии с чем должны быть созданы:
1) сводные национальные фразеологические тезаурусы, т.е. словари полного типа с комплексными параметрами словарной статьи;
2) полные идеографические, тематические и синонимические словари славянской фразеологии;
3) словари славянской фразеологической неологики;
4) большие словари диалектной (народной) фразеологии и фразеологические словари жаргона;
5) историко-этимологические словари фразеологии отдельных славянских языков, сравнительно-этимологический словарь славянских языков и словарь праславянской фразеологии (с. 19).
Неожиданно для нас прозвучала идея создания словарей “семейной” фразеологии. Эта бытовая сфера до сих пор остается недостаточно изученной, хотя предоставляет неисчерпаемый фразеологический материал, нуждающийся в осмыслении происходящих живых языковых процессов.
В этой же главе авторы монографии обращаются к истории научной школы профессора Б. А. Ларина, высоко оценивая вклад ларинцев в развитие диалектной лексикографии и фразеографии. «Характерными чертами этой школы стали общий филологизм, историзм, семан- тизм, лексикографизм и максимализм в полноте анализа языковых фактов» (с. 22). В рецензируемой книге подробно описываются разработанные Б.А. Лариным принципы лексикографии, на основе которых был создан петербургский паремиологический трехтомник:
1) лексикографическая полнота;
2) точная паспортизация материала;
3) временная и пространственная характеристика языковых единиц;
4) ретроспективная лингвокультурологическая характеристика;
5) комплексное описание вокабул.
Особое место в монографии отведено поговорке как основе диалектной фразеологии и объекту диалектной фразеографии. Под поговорками понимаются «меткие устойчивые выражения экспрессивнообразного типа, ярко характеризующих человека и окружающую действительность» (с. 36).
По критерию «соотнесенность с литературными выражениями и масштабности распространения в русскоязычной среде» авторы выделяют следующие типы диалектных фразеологизмов - поговорок:
- выражения, кодифицированные литературным языком: съесть собаку, бить баклуши и т.п.;
- яркие, меткие поговорки регионального масштаба: пск., новг. съездить в Москву -- 'о неудачной поездке куда-л., о слишком дорогой покупке', 'родить ребенка' и др.;
- современные просторечные и жаргонные обороты: жарг.-разг. накрыться (медным) тазом (тазиком) - 'умереть', 'не реализоваться, потерпеть крах (о планах, надеждах)' и т.п.
Авторы признают, что выделение последней группы достаточно спорно, хотя предпринимают попытку доказать, что такого типа фразеологизмы могут быть отнесены к “социолектизмам”, поскольку используются в ограниченном социуме и, в ряде случаев, только на определенной территории.
При рассмотрении образных сравнений в диалектной речи и в словаре обращается внимание на «добавочность смысла» (термин Б.А. Ларина), которая очевидна в синонимическом ряду: черный как ночь, как смоль, как вороново крыло (характеристика волос); черный как сажа или как уголь, как трубочист (об испачкавшемся человеке); черный головешка, как негр, как арап, как цыган, как шоколад (об очень загорелом или смуглом человеке).
С точки зрения В.М. Мокиенко и Т.Г. Никитиной, по активности/ пассивности употребления и частотности сравнения разделяются на три группы:
- образные сравнения, кодифицированные литературным языком: голодный как волк, гол как сокол, трещать как сорока, злой как чёрт и т.п.;
- меткие выражения регионального распространения: яросл. ходить как Акулина - `о ходящей в плохой, небрежной одежде женщине', пск. зырить (зырять) как вор на ярмарке - `о воровато поглядывающем по сторонам, оглядывающемся человеке' и др.;
- современные просторечные и жаргонные образные сравнения: мол. жарг. как два байта переслать - `о совершении чего-л. без труда, просто, быстро и сразу'; жарг.-прост. пролететь как фанера над Парижем - `упасть с большой высоты', `сделать что-л. очень быстро', `об обанкротившемся или понесшем большие финансовые потери человеке' и т. п.
Авторы подробно анализируют уникальный «Большой словарь русских народных сравнений» [2], в который включено около 35 тыс. народных образных сравнений. При подготовке словаря авторы, с одной стороны, учли опыт составителей фундаментального собрания чешских сравнений, а с другой - использовали иные принципы описания фразеологического материала (детализированные характеристики; хронологическая маркированность сравнений; предельно точная паспортизация источника), что свидетельствует о достижениях российской фразеологической школы.
Приведем один из примеров такого описания в этом словаре: ОБВИТЬ* кого как обвили. Орл. О человеке, которого чем-л. подчинили своей воле. <Обвить - по суеверным представлениям, подчинить колдовской, волшебной силе; околдовать. СОГ 8, 8. Ср. словно околдовал кого.
Диалектная фразеология предполагает исследование пространственных границ фразеологизма. Как утверждают В.М. Мокиенко и Т.Г. Никитина, «только на фоне общего по происхождению фразеологического фонда можно объективно констатировать параллелизм тех или иных русских диалектных фразеологических единиц с другими славянскими и европейскими» (с. 63). Такой ракурс дает основания решить еще одну важную задачу - создать лингвистический атлас по русской диалектной фразеологии.
На примере оборота картошка в мундире авторы монографии доказывают, что фразеоглоссы являются свидетельством компактности групп населения, которые обосновались на территории современного Подмосковья, а также «метками» продвижения носителей разных русских диалектов к Москве (с. 64).
Не менее интересна позиция В. М. Мокиенко и Т. Г. Никитиной относительно сопоставления специфических диалектных фразеологических единиц, используемых в зонах межъязыковых контактов. Например, в псковских говорах встречаются ФЕ, образы которых могут трактоваться без учета балтийских или финно-угорских параллелей как проявление взгляда на мир, свойственного именно псковичам, что может быть ошибочно. Так, записанное в Печорском районе выражение купить поросёнка в мешке (ср. общерус. купить кота в мешке) свидетельствует о контактах псковичей с эстонцами: в эстонском языке это один из 110 вариантов данного интернационального оборота (с. 70).