Прекратили работу многие дотационные предприятия, на которых работали коренные жители. Закрылись, в том числе, Паланская окружная фабрика художественных промыслов и её филиалы, функционировавшие в национальных поселках, в результате чего многие мастерицы мехпошива оказались безработными.
О бедственной ситуации в национальных селах округа свидетельствует письмо жителей селения Вывенка в Окружную администрацию, датированное 1995 г. Приводим его с некоторыми сокращениями:
Письмо-обращение жителей села Вывенка Олюторского района
Всем жителям Олюторского района известно, что Вывенка - национальное село, но мало кто знает, как живут люди этого маленького, давно всеми забытого села. До сих пор мы, жители Вывенки, молчали, все надеялись на что - то лучшее, на какие-нибудь перемены в нашей жизни. Однако с каждым днем жизнь ухудшается. И теперь нет никаких сил молчать...
Как же мы живем? Не живем - выживаем. В магазине пустые полки. Нет круп, масла, мяса, долго не было муки, сахара, постоянные перебои с хлебом. Его катастрофически не хватает. Люди из-за него дерутся <... > очередь за ним люди занимают с 2-х часов ночи.
Многие неделями живут без хлеба... Не обеспечивают жителей и самыми необходимыми товарами. Все наши продукты оседают в Тиличиках [центр района - Е.Б., О.М.], так как до Вывенки довести нет средств. И нет этому беспределу ни конца, ни края!
А какая в селе антисанитария! <... > Скоро весна, начнет таять снег, талые воды от помоек и прочей грязи побегут в колодцы. Где гарантия, что в этом году жители села не будут болеть дизентерией, желтухой? Сегодня мы понимаем, что за наведение чистоты, за завоз продуктов надо платить деньги. А где их брать, если все наши налоговые сборы оседают в районе и ни одного процента от этих сборов не оставляют на благоустройство села. Второй год в Вывенке не работает клуб - центр досуга. Он стоит в заброшенном плачевном состоянии. Окна выбиты, дверей нет, аппаратуру стащили, потолок в аварийном состоянии, грязь, холод, сырость... Наша участковая «лечебница» на глазах разваливается. Весной опять в больнице будет великий потоп. И это повторяется из года в год. В селе нет хорошей связи, у людей месяцами не работают телефоны...
Тяжело особенно сейчас тем, кто работает в а/о «Вывенка». Они с сентября-месяца не получают зарплату. В их магазине они могут взять под запись молоко и до 1-го апреля хлеб и все!
А как жить дальше? Чем кормить детей? На какие средства покупать хлеб, продукты питания? <... > И все же мы надеемся, что наши депутаты, глава администрации района обратят свое внимание на проблемы нашего села. И, может быть, изменят свое отношение к людям этого села и их нуждам. В противном случае мы вынуждены будем обратиться в Комитет по малочисленным народам Совета Федерации Законодательного Собрания (ПМБ 1995).
Подобная ситуация наблюдалась и в других селах: «Коренные народы живут здесь очень плохо. Могу сказать по селению Лесная. Там безденежье, лекарств не хватает, дети болеют. Там нет ни света, ни тепла. Они замерзают, голодают. Магазин и пекарня у них сгорели. Днем они разжигают костры на улице и готовят завтрак, обед и ужин. (ПМБ 1997).
Росла напряженность в межнациональных отношениях. Некоторые представители национальных лидеров КМНС отказались принимать участие в праздновании 300-летия присоединения Камчатки к России, мотивируя свой отказ тем, что «Камчатка была не присоединена, а покорена, завоевана». Праздник в память 300-летней даты прошел в июле 1997 г. в Петропавловске-Камчатском. В Корякском АО он официально не отмечался.
Поиск путей выхода из кризиса
А) Индустриализация КАО
Выход из кризиса руководство КАО связывало с его индустриализацией, ориентируясь, прежде всего на расширение добычи полезных ископаемых. Коренные жители эту идею восприняли весьма настороженно: «Это хорошо, что у нас собираются добывать полезные ископаемые, но я как дочь оленевода, прежде всего, болею за свою тундру, она ранимая, нежная. Я боюсь, что ее поранят» (ПМБ 1997). «Считаю, что планируемая... властями индустриализация округа никакой пользы ему принести не может. От копания золота, платины могут нарушиться русла рек, нерестилища» (ПМБ 1997). «Разработка угля, платины, золота может отрицательно сказаться на нашем главном богатстве - лососе, подорвать оленеводство. В Ханты-Мансийском, Ямало-Ненецком округах в связи с промышленным их освоением появилось много проблем с оленеводством и рыболовством. То же может произойти и у нас... Приезжие поработают, а нам оставят руины» (ПМБ 1997). «При том уровне развития технологий, который сейчас, разработки полезных ископаемых могут нанести большой урон нашей природе» (ПМБ 1997).
Добыча полезных ископаемых в округе все же происходила. Правда, на основании «Закона о недрах», принятого Корякской окружной Думой, добывающие компании должны были отчислять средства в распоряжение окружных властей. Половина этих средств, согласно статье закона, поступали в созданный Фонд поддержки коренных малочисленных народов. В обязательства промышленных предприятий, оговоренные в лицензиях, входили также рекультивация нарушенных пастбищ и обеспечение работой местного населения. За каждой добывающей компанией закреплялись определенные села, забота о благополучии которых входила в обязанности компаний.
Промышленные предприятия округа стали важным источником материальной поддержки коренных народов, проживающих на его территории: «Есть артель Чайбуха, которая золото добывает. Они дома в Пенжинском районе строят, больницу построили для Оклана. На весь год эта артель обеспечила нас лекарственными препаратами. А Корякгеолдобыча, разрабатывающая месторождение платины, прислала средства в фонд по социальной защите больных туберкулезом. В прошлом году нам выделили 400 млн (ПМБ, 1997).
Среди населения округа бытовало мнение, что средства, отчисляемые предприятиями на поддержку коренных народов, явно недостаточны: «Опекаемые геологами села все равно бедствуют (ПМБ 1997). Многие считали, что следует изменить порядок распределения денежных отчислений: «Надо, чтобы геологодобывающие организации выплачивали что-то в карман каждого коренного жителя. Сейчас они выделяют средства в бюджет округа, но жители округа, многие из которых сейчас нищенствуют, ничего от этих отчислений не получают» (Там же).
Б) Развитие национального предпринимательства
Большие надежды на преодоление кризиса связывали с развитием предпринимательства в традиционных отраслях хозяйства коренного населения. Принятие государственных законов «Об индивидуальной трудовой деятельности» (1886) и «О кооперации в СССР» (1988) внесли новшества в формы хозяйствования населения. Уже летом 1988 года в округе функционировало 10 кооперативов и 29 индивидуальных предпринимателей. При совхозе Манильский (Пенжинский район) был создан национально-производственный кооператив, который занимался выловом рыбы, заготовкой икры, охотой на морзверя с переработкой мяса, жира и шкур, сбором дикоросов, шитьем национальной меховой одежды. Право первоочередного приобретения продукции кооператива было предоставлено совхозу. Был организован цех народных промыслов и сувениров, который занимался, в том числе, художественным оформлением знаменитых пареньских ножей, изготовлением масок, домашней утвари и других поделок (Полярная звезда 1988).
С начала 1990-х годов рыночная психология с её культом обогащения постепенно овладевала частью коренного населения. В селении Лесная на священную сопку Камакра стали чаще приносить деньги, «чтобы она помогала хорошо зарабатывать» (ПМБ 1995).
Но освоение новых форм хозяйствования встречало трудности, как материальные, так и психологические. Кроме того, этот процесс тормозился местной властью. Вот, как рассказывали об этом коренные жители: «Мы, как дети избалованные, которым все давали и которых потом бросили и заставили жить самостоятельно. Мы учимся самостоятельности. У нас появились молодые предприниматели из местных. Транспортом обзаводятся, вездеходы покупают. Мои братья хотели создать родовую общину. Мы свою печать сделали, счет открыли в банке. Но как дошло дело до паев, тут все и застопорилось. Не захотели нам выделять оленей. Сказали, что родовые общины никаких прав не имеют, права имеют только крестьянские хозяйства. Три года у нас на бумагах просуществовала родовая община, а теперь приходится ее закрывать. А там, где работает мой муж, образовали крестьянское хозяйство. Но, как только дело дошло до выделения пая, опять все застопорилось... Властям выгодно держаться за совхозное оленеводство. Директор совхоза и управляющий - хозяева. Оленеводство для них - кормушка» (ПМБ 1997: Акеева).
Значительная часть населения выступала против раздробления крупных совхозов на мелкие фермерские хозяйства: «Фермерские хозяйства в оленеводстве не оправдали себя. Возможно, что если бы была им государственная поддержка, то они бы имели какое-то будущее, но этой поддержки нет. Из-за тяжелого материального положения наши оленеводы не смогли выехать в Салехард, на международный съезд оленеводов. Очень многие хозяйства обанкротились» (ПМБ 1997). «Совхозы ни в коем случае нельзя сейчас трогать. Дробление их на мелкие хозяйства приведет к дальнейшему упадку оленеводства» (ПМБ 1997). «Если бы я был начальником, я бы хоть маленький колхоз сделал в каждом селе. Только так можно улучшить жизнь (ПМБ 1997).
Не имели предпринимательского успеха при отсутствии необходимой поддержки и новые рыболовецкие хозяйства: «Считали, что родовые общины будут давать какую-то продукцию, а получилось, что просто все скатились к натуральному хозяйству» (ПМБ 1997). «Все ловят рыбу для себя. Рыболовецкие родовые общины также работают исключительно на себя.
Рис. 2. Ловля рыбы запором (Фото О.Н. Запороцкого, пос. Ковран. 2000)
Многие жалуются на то, что лицензии на вылов рыбы очень не хватает рыбы, так как многие содержат ездовых собак, которых надо кормить рыбой». (ПМБ, 1997). «У наших новых предпринимателей в рыболовстве нет ни опыта, ни знаний, ни образования. Они не умеют работать в новых рыночных условиях. Поначалу было очень много рыболовецких артелей, родовых общин, но сейчас фактически их не осталось, а оставшиеся... едва сводят концы с концами. Ловят рыбу, а продукцию девать некуда» (ПМБ 1997).
Рыболовецкие общины, организованные в селе Ковран, вынуждены были сдавать свои выловы (корюшку, лосося) в буквальном смысле за копейки (7 коп. за кг) в ближайший Усть-Хайрюзовский РКЗ, который присылал на берег самосвал к моменту выемки сетей. (ПММ 1994). В ответ на нерациональное использование рыбных ресурсов родной реки и нищенскую оплату добытой рыбы монополистом-скупщиком СИК «Тхсаном» пытался осуществить программу создания условий для береговой обработки рыбы, а также вакуумной упаковки рыбной продукции и дикоросов жителями Коврана (ЛАМ 1999). Эти планы, к сожалению, так и не осуществились: необходимые для производства рыбной продукции холодильник, электростанция и цех не были доставлены в Ковран в связи с перебоями подачи электроэнергии в село в течение всех 1990-х годов и отказа РКЗ в Усть-Хайрюзово завершить строительство 17-ти километропой ЛЭП (ПММ 2000).
Закрытие госпромхозов негативно сказалось на охотничьем и рыболовном промысле. Охотникам самим приходилось искать пути сбыта добытой пушнины и продавать ее, как правило, за бесценок или обменивать на продукты: «У нас был такой богатый госпромхоз. Все охотники из местных. Две бригады. Добывали пушнину. Теперь у нас зимой полсела занимается охотой без всяких лицензий. Можно купить соболя за одну бутылку. Летом тоже просто ужас что творится. Все бегут на реку добывать рыбу для того, чтобы икру сдавать частникам. Покупают икру по дешевке, даже за спирт. А раньше только госпромхозу разрешалось добывать икру. Он был монополистом. Теперь у нас рыба потрошеная по берегам валяется. Старые на это смотрят со слезами на глазах» (ПМБ 1997).
Разрушение традиционных хозяйственных отраслей вызывало недовольства переменами. В создании и развитии этих отраслей многие в первую очередь видели выход из кризиса: «Тем мы и спасаемся, что у нас традиционные промыслы более развиты, чем в других местах» (ПМБ 1997). «Оленеводство обязательно нужно. Это исконная отрасль. Олень - это мясо, одежда, жилье, деньги и транспорт. А мы его забросили. Мы, старики скучаем по прошлым временам» (ПМБ, 1997). «Раньше престижно было выйти замуж за оленевода. Они очень много получали. А теперь оленеводы уже два года не получают зарплаты. Многие семьи оленеводов бедствуют. Виноват нынешний строй. Вся культура на оленеводстве держится. Если погибнет оленеводство, погибнет и культура, и язык» (ПМБ 1997).
Все же многие из коренных жителей высказывали твердую уверенность в том, что оленеводство не погибнет, так как «чавчувен не может жить без оленей» (ПМБ 1997).
Неудачи «рыночного эксперимента» на Севере люди объясняли тактическими просчетами руководства: «Мы, как и весь Север, оказались не готовы к рыночной экономике. <.> Мы должны были идти к рынку поэтапно» (ПМБ 1997). Некоторые из молодых представителей КМНС покидали округ и переезжали жить в большие города, в том числе в Москву, Санкт-Петербург, где занимались бизнесом, далеким от традиционных промыслов северян.
В) Законотворческая деятельность
Выход из кризиса связывался также с законотворческой деятельностью Корякской окружной Думы, которая при участии Ассоциации КМНС округа разработала и утвердила комплекс законов, поддерживающих традиционные занятия и культуру коренного населения: «О территориях традиционного природопользования в Корякском автономном округе», «О статусе родовой общины коренных малочисленных народов Севера», «О местном самоуправлении...», «О порядке осуществления права законодательной инициативы органами местного самоуправления.», «О малом предпринимательстве» и др.
Весьма активной в этом направлении была деятельность Совета ительменов Камчатки «Тхсаном». В 1997 г. на празднике «Алхалалалай» в Ковране было подписано обращение к губернатору КАО 13-ти общин из Коврана, Тигиля, Седанки, Верхнего Хайрюзова с просьбой образовать территорию традиционного природопользования «Тхсаном». Второго декабря 1998 г. глава администрации КАО В.Т. Броневич утвердила Постановление об организации ТТП «Тхсаном», площадью 2 180 752 га на юге Тигильского района с северной границей по р. Утхолок. В Ковране начали восстанавливать экологически чистые виды транспорта: изготавливать традиционные лодки - баты, возрождать ездовое собаководство. Составляли планы возвращения на «родовые» реки, организовывали этноэкологические посты, чтобы защитить реки от браконьеров при содействии Всемирного фонда дикой природы. Эти планы СИК «Тхсаном» нашли отклик и у других коренных жителей Камчатки. Газета «Абориген Камчатки» опубликовала на первой полосе в 1999 г. подборку статей в поддержку инициатив СИК «Тсханом» (Надо делать баты 1999).