Пушкин-человек и Пушкин-поэт (филологический анализ стихотворения "Я вас любил…" в 9-м классе)
Гладышев В.В.
Анотации
Статья посвящена выявлению соотношения "Пушкина-поэта" и "Пушкина-человека", которое осуществляется путём школьного филологического анализа одного из самых известных стихотворений Пушкина "Я вас любил…" Анализ текста стихотворения и материалов биографического характера даёт возможность выяснить особенности раскрытия темы любви в лирике выдающегося русского поэта.
Ключевые слова: филологический анализ, тема любви, лирический герой. пушкин стихотворение филологический
Summary
The article is devoted to finding the ratio of "Pushkin as a poet" and "Pushkin as a man" is going through the school of philological analysis of one of the most famous poems by Pushkin "I loved you ...". Analysis of the poem text and biographical materials provides an opportunity to find out the features of the topic of love in the lyrics of the famous Russian poet.
Keywords: philological analysis, the theme of love, the lyrical hero.
Проблема понимания природы "взаимоотношений" автора лирического произведения и его лирического героя во все времена была одной из важнейших и в литературоведении, и в школьном изучении литературы. Применительно к школьному изучению лирических произведений хорошо известный учителям и методистам "наивный реализм" [9, 67-68], в той или иной мере присущий учащимся каждого возраста, приобретает форму отчётливо выраженного эмоционального переживания учащимися воссозданного в произведении душевного состояния. При условии эмоционального "погружения" учащихся в созданный автором мир особое значение приобретает формирование у школьников адекватного отношения к автору и лирическому герою стихотворения, формирование умения увидеть их общность и отличия.
Для правильного, лежащего в русле морально-эстетической позиции писатели, понимания школьниками диалектики взаимоотношений автора и лирического героя произведения учителю необходимо обеспечить углублённое изучение лирического произведение, которое при этом изучении воспринималось бы учащимися и как выражение личности автора, и как особого рода художественно-образное обобщение одновременно.
Как показывает опыт, оптимальным методическим вариантом для решения данной задачи является применение школьного филологического анализа художественного произведения.
Концепция школьного филологического анализа художественного текста, разработанная и внедрённая в практику преподавания мировой (зарубежной) литературы Ю.И. Ковбасенко [4], предусматривает опору, "с одной стороны, на достижения современной лингвистики (теория текста, компонентный анализ лексической семантики и т.д.), а с другой, - на классический, проверенный временем терминологический и методический аппарат академического литературоведения" [4, 6]. Такой подход учёного-методиста к анализу литературного произведения в школе даёт основания говорить о своеобразном, лежащем в русле поисков новых форм работы учителя мировой литературы, развитии в этой концепции традиционных для школы путей анализа художественного произведения.
Филологический анализ текста, понимаемый нами как особого рода филолого-методический комментарий литературного произведения, целесообразно, на наш взгляд, применять в тех случаях, когда учитель и ученики работают с вершинными, программными для творческого наследия изучаемого автора произведениями, постижение которых во многом оказывается определяющим для уяснения школьниками морально-эстетического своеобразия творчества этого автора, его места в национальной и мировой литературах.
Школьное изучение стихотворения "Я вас любил..." в 9-м классе, бесспорно, следует проводить с помощью филологического анализа произведения, поскольку эти восемь строк занимают особое место не только в творчестве Пушкина, но и в русской поэзии вообще. Не будет преувеличением, если мы скажем, что они представляют собой совершенное по форме выражение "философии любви", созданное в русле русской национальной традиции. Романтический колорит этих строк только усиливает то глубочайшее воздействие, которое оказывает на душу читателя и слушателя это, столь на первый взгляд простое, но так и не разгаданное многими поколениями читателей творение русского гения.
Школьный филологический анализ художественного текста, согласно концепции Ю.И. Ковбасенко, включает в себя следующие компоненты: филологический анализ заглавия художественного текста, филологический анализ финала художественного текста, филологическое комментирование художественного текста, филологический анализ ключевых и доминантных текстовых единиц [4, 14-45].
Необходимо отметить, что все эти компоненты филологического анализа представляют собой органические составляющие целостного процесса формирования макрообраза [9, 57] изучаемого произведения в эстетическом сознании учащихся. В конечном итоге, изучение любого произведения является процессом формирования его макрообраза в эстетическом сознании учащихся, и филологический анализ текста обеспечивает максимально полное усвоение этого произведения учащимися в единстве формы и содержания.
Целостность процесса формирования макрообраза изучаемого произведения в рамках его филологического анализа обеспечивается систематическим, подчинённым созданию оптимальных условий для усвоения учащимися именно этого, изучаемого ими, произведения, использованием соответствующих видов контекста [2] на каждом из этапов изучения. Методика контекстного изучения художественных произведений разных жанров в основной и старшей школе представлена нами в соответствующей монографии, в которой контекстному изучению лирических произведений в старших классах, учитывая важную роль лирики в формировании духовного мира учащихся, в развитии их эмоциональной сферы, уделяется самое серьёзное внимание [2, 292-309]
В процессе изучении творчества Пушкина в старших классах (монографическая тема в 9-м классе) учителю приходится обращаться к лирике Пушкина, когда он обеспечивает изучение этапов жизненного и творческого пути поэта. Следовательно, на предшествующих филологическому анализу данного стихотворения уроках надо будет особое внимание обратить на отношение Пушкина к женщинам, на их роль в жизни поэта, и на то, какое место в его жизни занимала А.П. Керн. Представляется, что на самом уроке по изучению стихотворения учителю обязательно нужно будет подчеркнуть существенное различие между, так сказать, "жизненной основой" стихотворения, отношением Пушкина к Керн в жизни, и отношением к любимой женщине лирического героя стихотворения.
Чтобы учащиеся смогли понять и прочувствовать это отличие, целесообразно использовать биографический контекст, осуществить знакомство девятиклассников с фрагментами писем Пушкина.
На наш взгляд, понимание того, насколько контрастными (если не сказать нелицеприятнее) были отношение Александра Пушкина к Анне Керн и отношение к любимой женщине лирического героя пушкинского шедевра, можно получить при сопоставлении писем поэта к самой Керн и к одному из его друзей, С.А. Соболевскому. Разумеется, письма - это всего лишь письма, но ведь, и об этом нельзя забывать, писал-то их Пушкин ни в коем случае не для, скажем так, "потомков" и "исследователей"! Он писал их живым людям и говорил в них то, что хотел этим людям сказать, причём делал это так, как считал нужным сделать...
Примечательно, что письма поэта к А.П. Керн, написанные, как это и полагалось, на французском языке, без всяких натяжек могут быть отнесены к образцам эпистолярного жанра первой трети девятнадцатого века в их, если можно так выразиться, классическом варианте. Это классические "любовные" письма, и поэтому они достаточно безлики - потому как содержат в себе весь "набор" языковых штампов, который обслуживал такого рода переписку. Особого рода любовная игра, в меру остроумная, в меру романтическая, в меру, нельзя бояться этого слова, пошловатая - вот что представляют собой письма Пушкина к Керн.
Крупнейший знаток творчества Пушкина Ю.М. Лотман, комментируя письмо Татьяны к Онегину, детальнейшим образом исследует феномен этого поэтического "перевода" на русский язык различных, как он это называет, "литературных общих мест" [6, 229], составивших поражающее своей искренностью послание любящей души. Тогдашние правила хорошего тона, отмечает исследователь, подразумевали, что "Любовное письмо требовало слога более книжного, чем устная речь" [6, 222], и в личной переписке Пушкин неукоснительно придерживается этого правила.
В качестве примера приведём перевод фрагмента письма от 25-го июля 1825-го года: "Я имел слабость попросить у вас разрешения вам писать, а вы - легкомыслие или кокетство позволить мне это. Переписка наша ни к чему не ведёт, я знаю; но у меня нет сил противиться желанию получить хоть словечко, написанное вашей хорошенькой ручкой.
Ваш приезд в Тригорское оставил во мне впечатление более глубокое и мучительное, чем то, которое некогда произвела на меня наша встреча у Олениных. Лучшее, что я могу сделать в моей печальной деревенской глуши, - это стараться не думать больше о вас.
Если бы в душе вашей была хоть капля жалости ко мне, вы тоже должны были бы пожелать мне этого, - но ветреность всегда жестока, и все вы, кружа головы направо и налево, радуетесь, видя, что есть душа, страждущая в вашу честь и славу..." [8, 163].
Как видим, самые банальные слова, самые банальные упрёки… Такое впечатление, что автор письма старательно играет роль влюблённого, по привычке домогающегося ответного чувства, но начисто лишённого при этом воображения и поэтому выражающего свои (или принятые в том кругу, в котором он вращается?..) чувства именно так, как это принято делать по "правилам игры", в которую играют и он сам, и адресат писем... Как выяснится, и последующие письма Пушкина к Керн - это, к сожалению, тот же самый набор полуромантических банальностей. Чего стоит одна только фраза из письма от 22-го сентября 1825-го года: "Пусть вам буду обязан я тем, что познал счастье, прежде чем расстаться с жизнью!" [8, 197]?..
Зато в письме к С.А. Соболевскому, написанному на русском языке во второй половине февраля 1828-го года, упоминание имени женщины, которой посвящены одни из самых целомудренных строк русской поэзии (ведь не одно стихотворение Пушкина посвящено Анне Керн!), носит вовсе, по-другому и не скажешь, непристойный характер: "Безалаберный!
Ты ничего не пишешь мне о 2100 р., мною тебе должных, а пишешь мне о M-me Керн, которую с помощию божией я на днях (---)" [8, 258]. Если учесть, что "ненормативная лексика" в изданных письмах Пушкина обозначается так, как обозначено пропущенное слово, которое знающему не только русский литературный язык человеку не так уж и трудно "узнать" по контексту, то приходится признать, что автор письма с помощью мата рассказывает другу о том, какие именно отношения связывают его с "M-me Керн"? И делается это... после упоминания о деньгах! О самих же отношениях говорится в чрезвычайно пошлой, если не сказать уничижительной форме.
И где же здесь хотя бы просто деликатность, где такт по отношению к женщине? Не говоря уже о "большой и светлой любви"…
Как-то не укладывается в голове, что бессмертные поэтические строки и цитированные выше фрагменты писем принадлежат перу одного и того же человека...
В поисках ответов на эти вопросы целесообразно обратиться к глубокому замечанию П.К. Губера, который детально исследовал личную жизнь Пушкина, его отношения с женщинами, и поэтому глубоко и тонко понимал душевные движения великого поэта. Делая попытку понять, где же именно - в стихотворении или в письме? - предстаёт перед читателями "подлинный" Пушкина в его "подлинном" отношении к А.П. Керн, исследователь утверждает: "Пушкин в обоих случаях писал именно так, как думал и чувствовал. В его словах не было никакой предумышленности, никакого хитроумного, психологического расчёта. Любовь пропала безвозвратно и уступила место глухому раздражению. Истинным объектом этого раздражения являлся он сам со своим былым чувством, а вовсе не Анна Петровна, которая ведь была не виновата, что поэт увидел гений чистой красоты (курсив автора - В.Г.) в образе вавилонской блудницы, насильно выданной за дивизионного генерала" [3, 147]".
Можно предположить, что в данном случае, хочет того П.К. Губер или нет, он, пытаясь понять Пушкина и его отношение к Анне Керн, говорит о некой общечеловеческой черте, связанной с отношением и к утраченному чувству, и к тому человеку, с которым это чувство связано. Сошлёмся на глубокое и тонкое наблюдение Франсуа де Ларошфуко, сделанное задолго до появления на свет и Пушкина, и Керн: "Нет таких людей, которые, перестав любить, не начали бы стыдиться прошедшей любви" [5, 41]. Категоричность французского писателя представляется оправданной, поскольку его суждения о природе человеческой основаны и на личных наблюдениях, и на усвоении культурного наследия человечества.
Как уже отмечалось, филологический анализ художественного произведения предусматривает знакомство учащихся с его творческой историей. Традиционно учителя рассказывают учащимся о чувстве любви, которое стало благотворным источником для творчества поэта, и это, вероятно, действительно так, об этом нужно говорить. Но как же быть с, так сказать, "оборотной стороной" и личности Пушкина, и творческой истории стихотворения? Нужно ли обращаться к ней, пытаться познакомить девятиклассников с письмами поэта, или же не следует этого делать? Не касаться этих деликатных моментов жизни Пушкина, обойти их стороной? Потому что, и с этим нельзя не согласиться, слишком уж разителен контраст между стихотворением и реальностью, послужившей фактической основой его создания…