5. Информатизация, ведущая к появлению новых каналов распространения информации и новых форм коммуникации, организации учебного процесса. Отвечая на вызовы времени, университеты стремятся включиться в общее информационное поле, найти в нем свое место. Фактор информатизации ведет к появлению новых способов образования, индивидуальных образовательных программ, появлению сетевых университетов, отход от классических форм организации учебных групп, которые физически могут находиться в различных частях света. Возможность мгновенного получения любой информации ведет к пересмотру подходов к личности преподавателя, который перестает быть ретранслятором и приобретает функции наставника, ментора, выполняющего не только образовательную, но и воспитательную функцию. Безусловно, в связи с этим появляются риски снижения качества образования, его ценности, потери контроля за содержанием учебного процесса.
6. Инновационность. Помимо соединения на своей базе научных исследований, современных образовательных методик с их практическим внедрением, университеты становятся местом выработки новых социальных практик, глобальных и локальных социальных проектов. При университетах начинают появляться структуры, направленные на развитие его инновационности - бизнес-инкубаторы, технопарки, научно-образовательные кластеры.
Лидеры этого процесса, которых принято называть «университетами мирового класса», превращаются во влиятельных игроков на глобальном экономическом рынке, выступая флагманами инноваций в наиболее перспективных направлениях.
Несмотря на серьезные вызовы, которые сегодня стоят перед университетом, он остается центром создания, сосредоточения и распространения знаний как универсальных, так и имеющих утилитарный характер, выступает в роли культуросоздающего института.
Ответом на эти вызовы стало осознание, принятие и исследование «третьей миссии» университетов, в реализации которой, возможно, лежит ключ к ответу на многие фундаментальные вопросы и запросы современного общества.
В российской научной литературе встречаются следующие подходы к определению содержания «третьей миссии» («третьей роли») университетов: «особенный фокус деятельности университетов, связанный с ориентацией вуза на потребности общества в целом и отдельных граждан в частности, а также активная социальная позиция университета в отношении своей территории, обусловленная многосторонним взаимодействием с различными заинтересованными участниками» [11, с. 22], «включенность университета в решение значимых для общества проблем» [12, с. 10].
Часто «третью миссию» трактуют как предпринимательскую деятельность университета, коммерциализацию интеллектуальных ресурсов [13, с. 181; 14, с. 64]. Социальная направленность деятельности так же важна, как и коммерциализация научного знания или разработка программ повышения квалификации. Другие включают в нее социальные программы и проекты, реализуемые университетом на территории региона [15, с. 190; 13, с. 132; 16, с. 197]. Третьи дополняют это системой непрерывного образования и инновационного развития». Однако сами понятия «непрерывного образования», «продолженного образования», «образования через всю жизнь» в различных национальных системах образования тоже требуют глубокого изучения и сравнительного анализа. Интерпретация же понятия «третьей миссии» зависит от понимания тем или иным университетом своей роли и сущности в динамично развивающемся, постоянно меняющемся обществе и мире. Очевидно, что в этой ситуации необходимо выделить конкретные задачи и действия, которые можно отнести к деятельности вуза в рамках третьей миссии.
Н. А. Медушевский и О. В. Перфильева в качестве содержательных компонентов «третьей миссии» университетов выделяют передачу технологий (создание технопарков, интеграция в производственные кластеры, R&D, имеющие своей целью инновации и развитие технологий), социальные обязательства (взаимодействие с обществом, регионом, НПО, направленное на содействие социальному развитию) и обучение в течение всей жизни (переподготовка кадров, повышение квалификации, тренинги) [11, с. 21].
По мнению авторов, «выделение единой статичной модели «третьей роли» в деятельности университетов в принципе невозможно, и она всегда будет характеризоваться выраженной «локальной» спецификой» [11, с. 21].
К характеристикам «третьей миссии» университета ряд исследователей относят также: «генерирование, практическое применение знаний, получение выгоды от ресурсов (помещения, техника) за пределами академической среды» [17, с. 118]; «экономическое применение исследований, патентов, трансфер технологий, а в широком смысле - любую деятельность в направлении общества» [18, с. 52].
О. В. Перфильева называет «социальным участием» университета «понимание и учет общественных потребностей в обучении граждан, подготовке специалистов для конкретных отраслей производства, проведении конкретных научных исследований для решения проблем, актуальных для сообщества, на основе многостороннего взаимодействия с различными заинтересованными участниками» [19, с. 139].
Благодаря научной полемике среди российских и зарубежных исследователей [19, с. 37; 20, с. 44; 21, с. 70; 8, с. 45; 22, с. 101;23, с. 37], в том числе развернувшейся в рамках проекта Европейской комиссии (E3M), связанного с изучением «третьей миссии» университетов, и складывающимся новыми практиками (сопутствующим им различным оценкам и мнениям), открываются некоторые фундаментальные принципы, позволяющие глубже понять сущность данной миссии.
Как отмечают некоторые авторы, действия в рамках «третьей миссии» связаны с генерированием, использованием, практическим применением, получением выгоды от знаний и других ресурсов университета (помещения, техника) за пределами традиционной (классической) академической среды [8, с. 45].
В этом контексте «третья миссия» понимается как совокупность специфических услуг, основанных на действиях и возможностях, которые служат во благо общества. Для отображения расширяющегося сотрудничества промышленности, власти и университетов Х. Ецкович и Л. Лейдесдорф используют «модель тройной спирали». В рамках предложенной ими концепции университеты являются важными акторами в процессе производства нового знания, а «третья миссия» становится ключевой в становлении университета как предпринимательской структуры [25, с. 6].
Что получает университет от активного внешнего взаимодействия? Во-первых, он формирует стабильную, предсказуемую социальную среду, в которой возможно выстраивание долгосрочных стратегий развития. Во-вторых, становится привлекательным для абитуриентов, которые могут быть уверены в том, что получаемые ими знания будут востребованы в экономике региона. В-третьих, дает важные социальные компетенции для обучающихся, которые вовлекаются в реальные процессы в экономике и социальной сфере своего города или области.
Со своей стороны, регион в виде вуза, выполняющего «третью миссию», получает надежного партнера, способного стать соисполнителем стратегии своего развития, оказывать необходимые социальные услуги, готовящего нужные для экономики и социальной сферы кадры.
Многие современные исследователи выделяют две модели определения и реализации третьей миссии университетов: европейскую и американскую, отличающиеся по приоритетности компонентов: европейская ориентирована на социальную составляющую, американская - на трансфер технологий.
При этом четкие контуры российской модели пока не определены. Как пишет Т А. Балмасова, «университетам еще только предстоит стать фактором социального и культурного развития, способным обеспечить реализацию ожиданий общества, связанных с изменением качества жизни» [25, с. 38].
Исследователи отмечают неготовность большинства российских университетов к освоению новой миссии, что вызвано целым рядом причин.
Во-первых, это отсутствие единого понимания и общепринятых научно-методических подходов к проблематике «третьей миссии», недостаточность научной литературы, а также практик ее реализации в российских условиях. Большинство успешных «кейсов» связано с опытом зарубежных университетов, существующих в других культурных, социально-экономических и политических реалиях.
Перекладывание без соответствующей адаптации этих практик на российскую почву неизбежно будет вести к деформациям, что приведет либо к искажению самой идеи и подменой ее чем-то иным, либо к разочарованию и признанию ненужности, неэффективности такой деятельности.
Именно поэтому необходима активизация работы со стороны научного сообщества по глубокому осмыслению этого, во-многом, нового для российского образования явления, выработке единой концепции и практических рекомендаций для университетов.
Во-вторых, социальный аспект деятельности университетов в недостаточной мере осознается администрацией и коллективом университетов в качестве самостоятельного направления. Скорее оно воспринимается либо как одна из форм социальной и воспитательной работы, развития образовательных услуг, прикладных научных исследований и иных «традиционных» каналов общения университета с внешней средой. Зачастую работа ведется, но ведется фрагментарно, бессистемно, без конечной цели, без опоры на научную методологию.
В-третьих, университеты не всегда готовы меняться, исходя из потребностей в реализации новых задач, университетское сообщество достаточно консервативно, а администрация не всегда способна на решительные шаги по изменению традиционных принципов работы. К примеру, работа по развитию инноваций требует пересмотра подходов к учебной нагрузке для отдельных категорий работников, системы заработной платы. С другой стороны, научная деятельности коллективов недостаточно гибко адаптируется под запросы партнеров (предприятия, бизнес, государство). Не редка ситуация, когда университетам нечего предложить из того, что может заинтересовать потенциальных инвесторов, а на разработку чего-то нового требуется значительное время. Программы развития большинства университетов не содержат прямых отсылок к реализации «третьей миссии».
Однако ряд университетов осознанно выбрали для себя модели развития в качестве предпринимательских или инновационных университетов и результаты этой работы проявляются, в том числе и в эффективной реализации ими «третьей миссии».
В-четвертых, в России сейчас недостаточно развиты институты социального партнерства, общество фрагментировано, отсутствует опыт успешной коммуникации, за исключением традиционных форм. Бизнес не идет в университет, поскольку не уверен в том, что может получить там то, что ему необходимо. Университет не имеет навыков «продаж» своих достижений и разработок, ему комфортно в привычных формах работы с предприятиями и организациями - учебные практики, небольшие, эпизодические заказы на проведение исследований, участие «практиков» в преподавательской деятельности, работе экзаменационных комиссий и т.д. Хотя, безусловно, есть и положительные исключения.
В отношении своей роли в развитии региона многие университеты либо занимают позицию исполнителя «поручений» региональной власти, либо осознанно ограничивают сферу своих интересов задачами образовательной и научной деятельности внутри университета. Соответственно, в этом же ключе они воспринимаются региональной властью и обществом.
В-пятых, отсутствие прямого «сигнала» о значении «третьей миссии» в деятельности университетов со стороны исполнительных органов власти сферы образования. Показателей, связанных с «третьей миссией», нет среди большинства индикаторов и систем оценок деятельности университетов. Не секрет, что деятельность университетов вынуждена подстраиваться под вполне определенные критерии эффективности и, если в их числе «третьей миссии» нет, университеты считают эту работу дополнительной, «факультативной», а значит, не обязательной. Определенные надежды по изменению ситуации связаны с московским международным рейтингом «Три миссии университетов», а также включение отдельных показателей «третьей миссии» в ряд авторитетных международных рейтингов: U-multirank, Times Higher Education Impact Rankings, QSи др.
Вместе с тем необходимо отметить, что ситуация имеет тенденцию к изменению. Например, создание в регионах крупных образовательных центров в виде федеральных университетов привело к тому, что последние стали влиятельными субъектами региональной жизни, равноправными партнерами власти и бизнеса в реализации крупных социально-экономических проектов. На эту же роль претендуют и опорные университеты, которые ориентированы на непосредственное взаимодействие с регионами.
Выводы. Таким образом, важнейшей задачей современных российских университетов представляется выработка стратегий развития с учетом глобальных трансформационных процессов, изменяющихся потребностей общества, особенностей взаимодействия с территориальными органами власти, местным сообществом и другими региональными стейкхолдерами. Это будет являться важнейшим фактором сохранения конкурентоспособности как самих университетов, так и российского образования в целом.