Особое внимание следует обратить на затрудненность описания смешанных эмоций, которые можно представить через понятие фракционарного знака по Ш. Балли [Балли, 1955, с. 161-164], в случае которого одно означаемое распределено между несколькими псевдоозначающими, обладающими смыслом только в их совокупности:
Не могу подобрать слов, чтобы описать это ощущение - это смесь восторга, благоговения перед этой красотой, величием действа, в котором я принимаю участие (Ю.В. Усачев).
Здесь происходит, - я задыхался от горя и возмущения и не мог подобрать слов (Б. Левин).
Отличие фракционарности смешанных эмоций заключается в том, что при разделении семантического комплекса, к примеру, фразеологической единицы элементы последней обладают сравнительно большей степенью связности, но при этом обозначение любой смешанной эмоции следует рассматривать как суммативное, а не суммарное понятие, служащее средством обозначения нового эмоционального переживания (например, радость + грусть ^ радость и грусть). Реакцией на переживание смешанных амбивалентных эмоциональных переживаний служит возникновение трудностей при номинации эмоционального состояния. Говорящий осознает, что имеющиеся в его распоряжении конвенциональные средства дескрипции или номинации эмоций не соответствуют коммуникативной ситуации, спектру переживаемых им эмоций, что приводит к необходимости поиска адекватных средств кодирования эмоций. Отдельные номинации эмоциональных переживаний при этом девербализируются, чтобы объединиться в новое синергийное целое, аппроксимативно отвечающее коммуникативному намерению говорящего. Соответственно формально выраженное состояние алекситимии на содержательнофункциональном уровне представляет собой попытку упорядочить языковую категоризацию эмоций через ее расширение и обогащение привнесением новых способов экспликации.
По замечанию К.А. Долинина, неточные слова, предметно-логическое значение которых неопределенное и зависит от контекста, являются признаками эмоции. Данное явление цитируемый ученый объясняет тем, что языковые значения не всегда соответствуют личностным смыслам, а если речь идет об эмоциональной речи, то по принципу "воронки" подбор адекватного обозначения для аффективно окрашенного смысла затрудняется. Поскольку эмоциональное переживание, как правило, выступает в позиции ремы, языковое воплощение для данной аффективной реакции трудно вербализовать [Долинин, 1978, с. 258-260]. При этом аффективные смыслы нужно не сужать до междометий и бранных слов, а распространять до уровня принципиально любой лексической единицы, десемантизируемой относительно ее языкового значения и приобретающей неограниченные эмоционально-смысловые оттенки в зависимости от коммуникативной ситуации. Живая эмоция всегда субъективна и является исключительно достоянием отдельной личности [Долинин, 2017, с. 270], соответственно средства ее объективации также специфичны и единичны. Сказанное соответствуют высказанному О.В. Голубевой положению о том, что по причине оперирования говорящим ограниченным набором языковых единиц с кодифицированным значением при выражении "неограниченного числа итогов деятельности" появляются смысловые сдвиги, которые в том числе могут вызывать трудности декодирования у адресата [Голубева, 2020, с. 20]. Согласно подходу Г. Гийома к речевой деятельности последняя может быть рассмотрена в виде речи и языка. В первом случае речевая деятельность суть дискретное явление, которое вмещает дискретные представления. В виде языка речевая деятельность представляет собой потенцию или постоянно существующую (недискретную) возможность [Гийом, 1992, с. 129]. В рамках обсуждения проблемы возможности словесного (не)выражения Г. Гийом указывает на необходимость отдельного рассмотрения: а) преобразования невозможного выразить словами (indicible) в возможное (dicible); б) преобразования возможного выразить словами в речь (le dire); в) преобразования речи в высказывание (dit terminal) [Гийом, 1992, с. 138].
Заключение
Каждое слово есть одновременно потенция и ее реализация, сочетание множества возможностей и неограниченного количества результатов актуализации. При этом поиск формы реализации данной потенции может быть как конечным (собственно удовлетворяющий говорящего выбор плана выражения), так и условно конечным (являющий собой дискретную поисковую форму приблизительного обозначения). При попытке поиска говорящим вербализации не имеющих определенного способа выражения в языке смешанных эмоций (например, радость и грусть, любовь и ненависть, отчаяние и восторг) происходит преобразование высказывания в невыразимое.
Библиографический список
1. Балли Ш. Общая лингвистика и вопросы французского языка / Перевод с третьего франц. изд. Е.В. и Т.В. Вентцель. Москва: Издательство иностранной литературы, 1955. 416 с.
2. Гийом Г. Принципы теоретической лингвистики / общ. ред., послесл., коммент. Л.М. Скрелиной. Москва: "Прогресс", 1992. 224 с.
3. Голубева О.В. "Пятьдесят оттенков" смысловой неопределенности // Вестник ТвГУ Серия "Филология". 2020. № 4. С. 17-23.
4. Долинин К.А. Интерпретация текста: французский язык. Москва: КомКнига, 2017. 302 с.
5. Долинин К.А. Стилистика французского языка. Ленинград: "Просвещение", 1978. 344 с.
6. Желонкина Т.П. Существительные с "размытым" значением в современной английском языке // Гуманитарный вектор. 2013. № 4 (36). С. 111-115.
7. Жуков А.В. Семантика неопределенности (о словах и фразеологизмах с размытым и широким значением) / А.В. Жуков, К.А. Жуков // Вестник Новгородского государственного университета им. Ярослава Мудрого. 2003. № 25. С. 106-111.
8. Ионова С.В. Аппроксимация содержания вторичных текстов: монография. Волгоград: Издательство Волгоградского государственного университета, 2006. 380 с.
9. Кокошкина И.В. Лексическая десемантизация как явление принципиально разное в устном дискурсе // Филология и человек. 2011. № 1. С. 140-146.
10. Мандрикова Г.М. Слово в процессе десеман- тизации // Вестник Новосибирского государственного университета. Серия: история, филология. 2015. № 2. С. 68-73.
11. Несветайлова И.В. Образно-метафорическая составляющая концептов зависть и ревность в английской и русской лингвокультурах // Вестник Ленинградского государственного университета им. А.С. Пушкина. 2010. Т 1. № 1. С. 290-299.
12. Никитин Е.А. Соотношение агрессивности, алекситимии и типа поведения у военнослужащих / Е.А. Никитин, С.М. Шкленник, В.С. Цой // Вестник психотерапии. 2006. № 17 (22). С. 73-78.
13. Никулина Д.С. Изучение проявления феномена алекситимии у субъектов с разной степенью выраженности трудоголизма / Д.С. Никулина, Д.В. Адно- дворцев // Известия ТРТУ 2006. № 14 (69). С. 271-275.
14. Панкина М.Ф. Десемантизация как процесс развития значения слова // Вестник ВГУ Серия: Филология. Журналистика. 2012. № 1. С. 83-85.
15. Петрова О.В. Неточные слова или размытость понятий? // Теоретические и прикладные аспекты изучения речевой деятельности. 2007. № 5. С. 98-106.
16. Понять себя: тест на алекситимию // Астма и аллергия. 2007. № 1. С. 8-9.
17. Рудакова С.В. Счастье как эмоциональное переживание (на материале лирики Е.А. Баратынского) // Эмоциональная сфера человека в языке и коммуникации: синхрония и диахрония: материалы международной конференции, Москва, 2020. С. 141-146.
18. Руднев В.П. Нарративный диссонанс: язык против реальности. Москва: Академический проект, 2020. 165 с.
19. Семке В.Я. Психологическая модель алекситимии в ракурсе факторного анализа / В.Я. Семке, Е.Ю. Брель, И.Я. Стоянова // Сибирский вестник психиатрии и наркологии. 2009. № 1 (52). С. 93-95.
20. Шаховский В.И. Экология языка и человека в меняющемся социуме // Неофилология. 2020. № 22. С. 217-225.
21. Ullmann S. Semantics. An Introduction to the Science of Meaning. Oxford : Blackwell, 1962. 278 p.
22. Reference list
23. Balli Sh. Obshhaja lingvistika i voprosy francuz- skogo jazyka = General linguistics and the french language issues / perevod s tret'ego franc. izd. E. V. i T. V. Ventcel'. Moskva : Izdatel'stvo inostrannoj literatury, 1955. 416 s.
24. Gijom G. Principy teoreticheskoj lingvistiki = Principles of theoretical linguistics / obshh. red., poslesl., komment. L. M. Skrelinoj. Moskva : "Progress", 1992. 224 s.
25. Golubeva O. V "Pjat'desjat ottenkov" smyslovoj ne- opredelennosti = "Fifty shades" of semantic ambiguity// Vestnik TvGU. Serija "Filologija". 2020. № 4. S. 17-23.
26. Dolinin K. A. Interpretacija teksta: francuzskij jazyk = Text interpretation: the french language. Moskva : KomKniga, 2017. 302 s.
27. Dolinin K. A. Stilistika francuzskogo jazyka = Stylistics of the french language. Leningrad : "Prosvesh- henie", 1978. 344 s.
28. Zhelonkina T. P Sushhestvitel'nye s "razmytym" znacheniem v sovremennoj anglijskom jazyke = Nouns with " vague" meaning in modern English // Gumani- tarnyj vektor 2013. № 4 (36). S. 111-115.
29. Zhukov A. V. Semantika neopredelennosti (o slovah i frazeologizmah s razmytym i shirokim znacheniem) = Semantics of ambiguity (about words and phraseological units with vague and broad meanings) / A. V. Zhukov, K. A. Zhukov // Vestnik Novgorodskogo gosudarstvennogo universiteta im. Jaroslava Mudrogo. 2003. № 25. S. 106-111.
30. Ionova S. V. Approksimacija soderzhanija vtorich- nyh tekstov = Approximation of the secondary text content : monografija. Volgograd : Izdatel'stvo Volgograd- skogo gosudarstvennogo universiteta, 2006. 380 s.
31. Kokoshkina I. V. Leksicheskaja desemantizacija kak javlenie principial'no raznoe v ustnom diskurse = Lexical de-semantization as a fundamentally different phenomenon in oral discourse // Filologija i chelovek. 2011. № 1. S. 140-146.
32. Mandrikova G. M. Slovo v processe deseman- tizacii = The word in the desemantization process // Vest- nik Novosibirskogo gosudarstvennogo universiteta. Seri- ja: istorija, filologija. 2015. № 2. S. 68-73.
33. Nesvetajlova I. V. Obrazno-metaforicheskaja sostavljajushhaja konceptov zavist' i revnost' v anglijskoj i russkoj lingvokul'turah = Figurative and metaphorical component of the concepts "envy" and "jealousy" in English and Russian linguistic cultures // Vestnik Lenin- gradskogo gosudarstvennogo universiteta im. A. S. Pushkina. 2010. T 1. № 1. S. 290-299.
34. Nikitin E. A. Sootnoshenie agressivnosti, ale- ksitimii i tipa povedenija u voennosluzhashhih = Correlation between aggression, alexithymia, and military behavior type / E. A. Nikitin, S. M. Shklennik, V. S. Coj // Vest- nik psihoterapii. 2006. № 17 (22). S. 73-78.
35. Nikulina D. S. Izuchenie projavlenija fenomena aleksitimii u subjektov s raznoj stepen'ju vyrazhennosti trudogolizma = Studying the phenomenon of alexithymia in people with different degrees of workaholism / D. S. Nikulina, D. V. Adnodvorcev // Izvestija TRTU. 2006. № 14 (69). S. 271-275.
36. Pankina M. F. Desemantizacija kak process razvitija znachenija slova = Desemantization as a process of word meaning development // Vestnik VGU. Serija: Filologija. Zhurnalistika. 2012. № 1. S. 83-85.
37. Petrova O. V. Netochnye slova ili razmytost' ponjatij? = Inaccurate words or vague concepts? // Teoret- icheskie i prikladnye aspekty izuchenija rechevoj deja- tel'nosti. 2007. № 5. S. 98-106.
38. Ponjat' sebja: test na aleksitimiju = Understand yourself: the alexithymia test // Astma i allergija. 2007. № 1. S. 8-9.
39. Rudakova S. V Schast'e kak jemocional'noe pe- rezhivanie (na materiale liriki E.A. Baratynskogo) = Happiness as an emotional experience (in E.A. Baratynsky's lyrics) // Jemocional'naja sfera cheloveka v jazyke i kommunikacii: sinhronija i diahronija: materialy mezhdu- narodnoj konferencii, Moskva, 2020. S. 141-146.
40. Rudnev V. P. Narrativnyj dissonans: jazyk protiv real'nosti = Narrative dissonance: language versus reality. Moskva : Akademicheskij proekt, 2020. 165 s.
41. Semke V. Ja. Psihologicheskaja model' ale- ksitimii v rakurse faktornogo analiza = Psychological model of alexithymia in the context of factor analysis / V. Ja. Semke, E. Ju. Brel', I. Ja. Stojanova // Sibirskij vestnik psihiatrii i narkologii. 2009. № 1 (52). S. 93-95.
42. Shahovskij V. I. Jekologija jazyka i cheloveka v menjajushhemsja sociume = Ecology of language and man in changing society // Neofilologija. 2020. № 22. S. 217-225.
43. Ullmann S. Semantics. An Introduction to the Science of Meaning. Oxford : Blackwell, 1962. 278 p.