Проблема Идлиба: стратегия и тактика ключевых игроков, причины обострения ситуации на современном этапе
М.А. Альисса
Московский гуманитарный университет
Аннотация
Проблема Идлиба все отчетливее приобретает черты камня преткновения в окончательном завершении вооруженного конфликта в Сирии. В этом регионе, ставшем зоной деэскалации, сошлись интересы как региональных, так и мировых игроков: США, Турции, Ирана, России и др. В марте 2020 г. началось новое обострение конфликта с устойчивой динамикой его развития вплоть до прямого российско-турецкого противостояния. Анкара в отношении Сирии проводит весьма продуманную и четкую стратегию исключительно в своих интересах, умелыми дипломатическими маневрами скрывая свои конечные цели и зачастую пытаясь манипулировать всеми сторонами. Прежде всего настораживает прямая поддержка и взаимодействие Турции с экстремистской группировкой «Хайят Тахрир аш-Шам» (запрещена в РФ), наращивание военной силы, техники и укрепрайонов в Идли- бе, что указывает на стремление любой ценой удержать север-запад Сирии под своим контролем.
Ключевые слова: Сирия; Турция; США; Россия; Идлиб; Хайят Тахрир аш-Шам.
Abstract
The Problem of Idlib: Strategy and Tactics of Key Players, Reasons for the Aggravation of the Current Situation
M.A. Alissa
Moscow University for the Humanities
The problem of Idlib is increasingly becoming a stumbling block in the final end of the armed conflict in Syria. In this region, which has become a de-escalation zone, the interests of both regional and global players have converged: the United States, Turkey, Iran, Russia, and others. In March 2020, a new escalation of the conflict began, with stable dynamics of its development up to a direct Rus- sian-Turkish confrontation. Ankara is pursuing a very well-thought-out and clear strategy with regard to Syria solely according to its interests, hiding its ultimate goals with skillful diplomatic maneuvers and often trying to manipulate all sides. First of all, it is alarming that Turkey directly supports and interacts with the extremist group Hayat Tahrir al-sham (banned in the Russian Federation), as well as builds up military forces, equipment and fortifications in Idlib, which indicates a desire to keep the north-west of Syria under its control at any cost.
Keywords: Syria; Turkey; USA; Russia; Idlib; Hayat Tahrir al-sham
Введение
экстремистский стратегический конфликт
Сирийская провинция Идлиб -- это особо значимый стратегический пункт на северо-западе страны, расположенный вблизи турецкой границы (расстояние до границы -- 25 км). По территории провинции проходит транспортный коридор -- автотрасса М-4, соединяющая восток и запад страны. В Сирии в соответствии с договоренностью, достигнутой в мае 2017 г. на переговорах в Астане (в настоящее время -- Нур-Султан) представителями России, Ирана и Турции, были созданы четыре зоны деэскалации. В 2018 г. территории трех из них перешли под контроль Дамаска, а расположенная в провинции Идлиб, а также в частях соседних провинций Алеппо, Латакия и Хама четвертая зона по-прежнему является местом концентрации практически всех оппозиционных Дамаску экстремистских группировок и ареной многочисленных боевых столкновений. Зона деэскалации Идлиб включает в себя территорию глубиной в 32 километра и протяженностью в 460 километров вдоль сирийско-турецкой границы. Город Манбидж, расположенный на главной дороге из Турции в Эр-Ракку и во время активных боевых действий служивший главным каналом поставок террористов, оружия, боеприпасов и других материалов из Турции в Сирию и обратно, не входит в зону безопасности.
Идлиб все более отчетливо приобретает статус узловой проблемы сирийского конфликта, поскольку в марте 2020 г. начался новый виток противостояния, непосредственно угрожающий прямым военным столкновением между Турцией и Россией.
Противостояние в провинции Идлиб
27 февраля 2020 г. за все время турецкой кампании в Сирии произошел самый серьезный инцидент: «...на юге Идлиба в результате авиаудара правительственной армии Сирии погибли не менее 36 турецких военнослужащих» (Лавров назвал ... , 2020: Электронный ресурс). Вторым беспрецедентным событием за все девять лет военного конфликта в Сирии стало обвинение России госсекретарем США Майклом Помпео в гибели турецких военных.
Через три дня Анкара начала в этом районе операцию «Щит весны», 2 марта в зону деэскалации вошла российская военная полиция.
5 марта по результатам шестичасовых переговоров в Кремле между российским президентом В. В. Путиным и турецким президентом Р. Т. Эрдоганом была достигнута договоренность о совместном патрулировании трассы М-4 российскими и турецкими силами. Россия и ВС Сирийской Арабской Республики прекратили боевые операции на северо-западе страны, установив с 6 марта режим полной тишины. Итогом переговоров 5 марта стало небольшое, но все же сокращение территории зоны деэскалации Идлиб, что однозначно следует расценивать как победу сирийского президента и поражение турецкой стороны. США поддержали Турцию в политическом плане, но не в военном: Эрдоган просил о поставках ракет Patriot, но Д. Трамп от этой меры отказался. Европейский Союз не предоставил дополнительные средства Турции и не отрыл границы для беженцев. Отметим, что всего на территории Турции находится более 3,6 млн сирийских беженцев, и около 1 млн человек бежали непосредственно от боевых действий в Идлибе. Эрдоган на переговорах добился права применять в ответ военную силу, т. е., по сути, вести боевые действия против сирийской армии. Однако при этом он не сделал необратимых антироссийских шагов: не закрыл Босфор для прохода российских военных кораблей, не ввел запрет на использование турецкого воздушного пространства для пролета российской военной авиации. Кроме того, сам Эрдоган предпочел вылететь в Москву для переговоров, которые прошли, как на том настаивала Москва, без участия третьих лиц (Э. Макрона и А. Меркель, настаивавших именно на четырехстороннем формате).
Российский министр иностранных дел С. В. Лавров в числе основных результатов переговоров отметил следующее:
• введение режима прекращения огня на существующей линии соприкосновения;
• создание коридора безопасности -- по 6 км к северу и 6 км к югу от трассы М-4 (Латакия -- Алеппо);
• введение с 15 марта совместного патрулирования участка от населенного пункта Трумба, расположенного в 2 км от Саракиба (стратегически важный город, в котором пересекаются трассы М-4 и М-5 (Дамаск -- Алеппо)), до населенного пункта Айн-эль-Хавра;
• подтверждение Россией и Турцией приверженности ранее заключенным договоренностям -- о создании зон деэскалации от 2017 года (Астанин- ский процесс) и Сочинскому меморандуму 2018 г. (там же).
Астанинский процесс, при всех недостатках, -- единственная внятная альтернатива Женевским мирным переговорам. Более того, мирные переговоры в Астане, по сути, реанимировали Женевский процесс, начатый в 2012 г. под патронатом ООН, но полностью зашедший в тупик. Астанинский формат подразумевает, что Россия, Турция и Иран будут на регулярной основе координировать свои действия в Сирии (в том числе на трехсторонних саммитах), главной задачей ставилась демилитаризация Идлиба. Однако весьма проблематичными представляются такие пункты договоренностей, как создание десятка наблюдательных пунктов под контролем турецких сил, что позволило бы Анкаре создать обширную буферную зону на севере Сирии, а также договоренности Турции с Ираном и Россией о предотвращении дальнейших поддерживаемых Россией наступательных действий сирийского правительства в Идлибе. При этом Анкара перманентно затягивает выполнение пунктов соглашений, предусматривающих выдавливание из провинции отрядов непримиримых джихадистских группировок. Константой остается и непризнание Турцией Сирийской Арабской Республики и ее президента Б. Асада.
Сочинский меморандум (17 сентября 2018 г.) подразумевал создание в провинции Идлиб демилитаризованной зоны глубиной 15-20 км, вывод радикальных группировок и тяжелого вооружения. По сути, Россия отменила военную операцию по освобождению Идлиба от боевиков в обмен на создание демилитаризованной зоны и сдачу джихадистами тяжелого вооружения. Однако эти условия не выполнены до сих пор. Группировка «Хайят Тахрир аш-Шам» (ХТШ, запрещена в России; ее ядром остается запрещенная в России террористическая группировка «Джабхат Фатх аш-Шам», бывшая «Джабхат ан-Нусра») не только не ушла из мятежной провинции, но и достигла ощутимых успехов в соперничестве с обладающим большим потенциалом протурецким Фронтом освобождения Сирии. Лидер ХТШ Абу Мухаммад аль-Джулани взял курс на лояльность Турции. Но не только ХТШ переориентировалась в соответствии с обстоятельствами: и «умеренные» группировки отказались от прямых столкновений с ХТШ. Все вместе взятые радикалы в одно и то же время прекратили прямые обстрелы контролируемых Дамаском территорий, чтобы не спровоцировать наступление Сирийской арабской армии по всему фронту и не подставить тем самым под удар Турцию.
Отметим, что к моменту разгрома ИГ (запрещена в РФ) двумя крупными вызовами для безопасности Турецкой Республики в Сирии являлись курдские вооруженные формирования «Сирийские демократические силы» (СДС) и «Отряды народной самообороны» (ОНС). Анкара считает СДС ответвлением Рабочей партии Курдистана, занесенной Турцией в список террористических организаций. В Турции полагают, что США сделали ставку на злейших врагов Анкары для того, чтобы закрепить свое долговременное присутствие в районах Сирии к востоку от Евфрата. По некоторым данным, в настоящее время на территории северной Сирии находятся около 5 000 американских инструкторов и военнослужащих. Как отметил А. А. Кузнецов, «при этом цель пребывания американских военнослужащих в САР сместилась с “войны против терроризма”... в сторону противодействия распространению иранского влияния на Ближнем Востоке. Американское присутствие в Сирийском Курдистане призвано затруднить иранские коммуникации с союзниками по “оси сопротивления” (Сирией и Ливаном), шантажировать Турцию и создавать стратегическую угрозу Багдаду и Дамаску» (Кузнецов, 2018: Электронный ресурс).
В связи с этим тактика Турции по выполнению обязательств вывода экстремистских группировок и тяжелого вооружения заключалась в постоянных отсрочках, откладывании и затягивании времени. Позиция Анкары была двусмысленной: заключая соглашения с Россией, практически Турция делает все, чтобы не допустить полный ввод армейских подразделений Сирии в Идлиб, т. е. к сирийско-турецкой границе. Тем самым из рук Турции был бы выбит «козырь» в виде подконтрольных и поддерживаемых ею экстремистских группировок, а также просаудовских формирований. Замысел Турции состоит в создании буферной зоны на границе, подконтрольной Анкаре, с расчетом на возможный будущий распад Сирии и приращение территории за сирийский счет. Поэтому Эрдоган с легким сердцем соглашается на совместное патрулирование, поскольку оно не ведет к реальному выдавливанию просаудовских и протурецких групп. Напротив, последние, получая поддержку извне, пытались и будут пытаться расширить подконтрольные им территории Сирии.
Американо-турецкие отношения
Позиция США в отношениях с Турцией в целом и по курдскому вопросу лишь подчеркивает стремление Вашингтона преследовать лишь свои интересы, меняя правила игры на ходу, отказываясь от обещаний, как угодно меняя союзников и стороны. После Сочинской встречи США, предприняв неудачную попытку переговоров с Анкарой, в виде предупреждения внезапно и весьма оперативно лишили Турцию торговых льгот в рамках Генеральной системы преференций. Однако пыл Р. Т. Эрдогана предупреждение США не охладило. 3-4 января 2019 г. делегация США, в которую вошли представители Госдепа, ФБР и Пентагона, посетила Анкару. Основными пунктами переговоров с турецкими коллегами были сирийский вопрос, а также возможная продажа Турции систем ПРО Patriot и оборудования на сумму $3,5 млрд. Отчетливо проявилось главное стремление Вашингтона -- вынудить Турцию отказаться от приобретения российских систем С-400. Ранее стало известно, что американская администрация приняла решение продать Турции свои зенитные ракетные системы Patriot на общую сумму $3,5 млрд.
Турция, напротив, во главу угла на переговорах поставила сирийский вопрос, рассчитывая на то, что Вашингтон изымет у курдских сил все переданное им ранее вооружение. Но США, следуя своей парадигме поддержки курдов, отказались прислушиваться к интересам турецкой стороны. Разногласия достигли столь высокого градуса, что президент Турции Р. Т. Эрдоган отказался принять помощника президента США по национальной безопасности Дж. Болтона, заявив, что Анкара не поддерживает американское предложение о гарантиях безопасности курдам на территории Сирии и не сможет пойти на компромисс по вопросу курдского ополчения. Ответные меры американской стороны не заставили себя долго ждать. Спустя всего несколько дней турецкие СМИ отметили новые поставки Вашингтоном сирийским курдам современных противотанковых ракетных комплексов «Джавелин» и «Тоу» -- с целью использования ими данных систем против турецких танков в случае проведения Турцией спецоперации в сирийском Манбидже. Таким образом, вместо выполнения обещания изъять у курдских отрядов ранее поставленное им оружие США предоставили курдам новый тип вооружений. Далее по мере появления у американского президента Д. Трампа планов по выводу американских подразделений из Сирии турецкая сторона выявила для себя новую опасность. На этот раз речь шла о судьбе 22 американских баз. Анкара опасалась, что эти базы будут использоваться курдской стороной и призвала Вашингтон передать базы Турции или уничтожить их. Вашингтон не отреагировал на просьбу Турции. Более того, президент США «пригрозил Турции разорением, если после ухода американских войск из Сирии Анкара в ходе своих операций будет атаковать сирийских курдов. “Мы разорим Турцию в том случае, если они атакуют курдов”, -- написал хозяин Белого дома в своем Twitter. Он обратил внимание на то, что “курды в свою очередь не должны провоцировать Турцию”. Трамп отметил, что необходимо создать “буферную зону в 20 миль”» (Гурьев, 2019: Электронный ресурс).
Итак, амбициозные планы Анкары очевидно идут вразрез с вашингтонскими. Турецкий президент взял курс на максимальное «выбивание» своих целей в Сирии любой ценой. Стратегия Анкары не меняется, но изменилась тактика: она беззастенчиво идет на заключение любых договоренностей, включая высший уровень, однако на месте неуклонно продолжает реализовывать исключительно свои военные и политические задачи. Рычагов влияния на Турцию практически нет ни у кого -- ни у Вашингтона (закупка российских комплексов С-400 является прямым вызовом НАТО), ни у Москвы (сбивание российского самолета и убийство российского посла наложили мрачную печать на двусторонние отношения).