Трансграничная идентичность, как отмечает Ю.В. Громыко, предполагает выделение оснований идентификации в сфере совершенно чуждого для себя цивилизационного, национально-цивилизационного, конфессионального сознания [12, с. 239]. По мнению учёного, такой тип идентичности ведёт к проникновению в сферу чуждого и другого. Таким образом, трансграничная идентичность требует от личности и выхода за границы собственной культуры, и открытости перед культурами иными, но при этом такая позиция - это всегда риск утраты собственной культурной идентичности. Одновременно с этим трансграничье в идентичности может быть неким ресурсом развития личности и поднятия её до уровня «истинной» трансграничности (пример - космополиты). Трансграничное положение человека как бы заставляет его вырабатывать соответствующие механизмы существования и развития в данном пространстве [13-15]. Такой тип интегрирующей идентичности и соответствующий ему тип личности представлен в тенденции культурного регионализма.
Другой тип идентичности имеет дезинтеграционный характер - маргинальный тип. Впервые понятие «маргинальный человек» было введено в научный оборот американским учёным Р Парком для определения человека свободного для постижения новой культуры, когда в результате контактов и столкновений культур традиционная организация общества рушится, а индивид смотрит на свою культуру уже с позиции чужака [16].
Продолжая данную мысль, Д.Г. Емченко говорит об индивиде с более широким горизонтом и рациональными взглядами, который существует в двух мирах одновременно [17, с. 48]. Стоит отметить, что данное понятие чаще встречается в работах, посвящённых миграционным процессам и проблемам адаптации и интеграции мигрантов в принимающем обществе [18-22], либо в исследованиях соответствующих социальных групп [23; 24], в статье же сделана попытка рассмотреть его по отношению ко всем участникам трансграничного пространства. Для этого уйдём от некоего «позитивного» образа маргинального человека, в данном случае он, скорее, схож с отмеченным ранее типом - человеком трансграничным, и сделаем попытку рассмотреть его с иной точки зрения. Исходя из значения слова, человек маргинальный - это тот, кто находится на краю, на границе культур [25]. Но что предполагает нахождение в таком положении? Необходимость выбора культуры, выбора ценностей. На наш взгляд, маргинальная идентичность - это чётко не выраженная идентичность как со своей социокультурной общностью, так и с иной. Человек, находясь между культурами, по сути, в ситуации внутриличностного конфликта, не овладевает в полной мере ни одной из них, не принимает до конца ценности, нормы, традиции ни одной из них, при этом испытывая влияние нескольких культур. Таким образом, можно говорить о феномене «растерянного человека» в трансграничном пространстве, которому присущи отстранённость, отчуждённость, ощущение своей ненужности и забытости. Похожее по смыслу понятие вводит В.И. Моисеев, обозначая подобное состояние как «онтоизолят» [26]. При этом исследователь поясняет, что речь идёт не об абсолютной изоляции, а об относительной, в отношении принятия ценностей, норм, традиций иной культуры. Онтоизолят способен как открываться, так и закрываться от внешнего бытия, переходя в режим самодетерминации [26].
Если идентичность трансграничная предполагает нацеленность на познание иной культуры, принятие множества культур, на интерес к новому и стремление к межкультурному диалогу, то маргинальная идентичность приводит к изоляции, нежеланию взаимодействовать, вслед за людьми маргинализируется сама культура. Проявляется это в безразличии к развитию территории, региона у его жителей, особенно на фоне финансово-экономических, социальных, бытовых проблем, в оттоке населения, заброшенных населённых пунктах (пустующие деревни, пустующие сельскохозяйственные земли, военные города, например, в Забайкальском крае). В таком случае локальные, региональные и национальные общности согласно типологии социокультурной организации А.Я. Флиера можно отнести в данном случае к типу организации с мемориальной ценностной ориентацией, а также к типу, основанному на актуальных проблемах жизнедеятельности и практической эффективности [27].
Ещё одним типом идентичности человека в трансграничном социокультурном пространстве, схожим с предыдущим, маргинальным, является транзитная идентичность, а соответствующий ей тип человека - транзитный, «временщик». Особенно ярко такая идентичность проявляется в приграничных территориях, военных населённых пунктах и т.п., когда человек по каким-либо причинам вынужден временно находиться на «чужой» территории, возможно, вдали от своей родины, воспринимая эту территорию как временный промежуточный пункт, как, возможно, некий трамплин в карьере, «ещё одну ступень в карьерной лестнице» и т.д., как ресурс для собственного развития, но не развития этого места. Л.Е. Бляхер в этом контексте говорит о «проточной культуре», которая в данном случае схожа с транзитностью и транзитным мышлением, когда люди «протекают» через территорию [28; 29]. Основа проточной культуры - простейшие сетевые структуры, базирующиеся на системе витальных ценностей. Соответственно, в проточной культуре нет внутренней идентичности, необходимой, в том числе, для инноваций, для неё характерна слабая сформированность «популяционного ядра» [28]. Транзитная идентичность опасна тем, что таит в себе угрозу прерывания передачи и воспроизводства социального опыта, межпоколенческих связей, микрокоммуникаций внутри определённой территории и её общностей.
Как уже было отмечено, идентичность человека неразрывно связана с развитием культуры, той территории, к которой принадлежит человек (особенно, если жители одной территории близки по антропологическим, культурным признакам, образу жизни и т.д.), с развитием социокультурной общности, частью которой он является. Так, Э. Смит относит территориальную или региональную идентичность к числу фундаментальных в структуре идентификационной матрицы человека [30]. Следовательно, отметим, что в целом идентичность может быть рассмотрена как ресурс развития территории (локальной территории, региона, государства).
Заключение
Социокультурное трансграничье представляет собой, с одной стороны, уникальное пространство пересечения множества разного уровня пространств, с другой - требует от человека, находящегося на перекрёстке социокультурных миров, осмысления своего положения и определения границ пространства собственной идентичности. Выделенные в статье типы личности и её идентичности в трансграничном социокультурном пространстве (трансграничная, маргинальная, транзитная) позволяют увидеть корреляционную зависимость культуры, общества и человека, а также того пространства, в котором они существуют. Проблема идентичности человека в трансграничье заключается в том, что она напрямую влияет на развитие определённой территории, конкретного места, способствует повышению чувства ответственности людей за место своего проживания и выступает консолидирующим фактором общества, выражаясь в самосознании через сформированный образ «Мы». Одновременно процессы, протекающие внутри территории, наслоенность пространств внутри трансграничья конструируют идентичность человека, и через рефлексию «региона» люди интерпретируют внешний мир и формируют в зависимости от этого модели своего поведения. Результаты исследования могут быть использованы в дальнейшем более подробном анализе трансграничного пространства, человека и его идентичности внутри пространства, также применимы в изучении региональных практик.
Список литературы
1. Неклесса А.И. Метаморфозы цивилизационного транзита. Эволюционный марафон и социальная ментальность. Текст: электронный // Метафизика. 2021. №1.
2. Неклесса А.И. Трансграничье: его ландшафты и обитатели. Из беседы на берегу Телецкого озера.
3. Зимина Н.С. Социально-философский анализ этнокультурного многообразия // Гуманитарный вектор. 2019. Т 14, №2. С. 13-20.
4. Held D. et al. Global Transformations. Cambridge: Polity Press, 1999.
5. Абрамова Н.А., Ли Пин. Проблема регионализации: культурный аспект // Известия Иркутского государственного университета. Сер. «Политология. Религиоведение». 2009. №1. С. 105-111.
6. Дергачёв В.А. Регионалистика. Научные труды в семи книгах. Кн. 2.
7. Hall S. The Local and the Global: Globalization and Ethnicity. Culture, Globalization and the World-System. Contemporary Conditions for the Representation of Identity / ed. by A.D. King. Minneapolis: University of Minnesota Press, 1997. Pp. 19-41.
8. Martinez O.J. Border People. Life and Society in the U.S. Mexico borderlands. Tucson; London: University of Arizona Press, 1994.
9. Perkman M. Cross-Border Regions in Europe. Significance and Drivers of Regional Cross-Border Cooperation // European Urban and Regional Studies. 2003. No. 2. Pp. 153-171.
10. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М.: АСТ: Астрель, 2011. 57 с.
11. Косолапов Н.А. Пространственно-организационный подход к анализу международных реалий. Текст: электронный // Международные процессы. Журнал теории международных отношений и мировой политики.
12. Громыко Ю.В. Антропология политической идентичности. Самоопределение «рашинз» в глобальном мире. Территориальное развитие, транснациональные русские корпорации и идентичность Russians. М.: АРКТИ, 2006. 400 с.
13. Бобер Ж. Подходы к исследованию проблемы маргинальности // Царскосельские чтения. 2011. Т 3, №15. С. 123-126.
14. Романова Н.П., Леконцева К.В. Трансграничный регион: эволюция теоретико-методологических подходов // Вестник Забайкальского государственного университета. 2013. №6. С. 95-105.
15. Сайнаков Н.А. Маргинальность как понятие. Методологические перспективы в историческом исследовании // Вестник Томского государственного университета. 2013. №375. С. 97-101.
16. Парк Р Человеческая миграция и маргинальный человек // Социальные и гуманитарные науки. Отечественная и зарубежная литература. 1998. №3. С. 167-177.
17. Емченко Д.Г. Маргинальный человек в контексте культуры трансграничного региона // Вестник государственного университета. 2009. №11. С. 47-50.
18. Алексеев К.А. Маргинальная идентичность в условиях диаспоры // Социально-гуманитарные знания. 2015. № 1. С. 332-335.
19. Герасименко Т.И. Роль этнокультурной основы в формировании трансграничных регионов. Текст: электронный // Россия и Запад: диалог культур. 2013. №2.
20. Иванова С.Ю. Формирование российской идентичности в условиях новых вызовов // XI Конгресс антропологов и этнологов России: сб. материалов (г. Екатеринбург, 2-5 июля 2015 г.) / отв. ред. В.А. Тишков, А.В. Головнёв. М.; Екатеринбург: ИЭА РАН: ИИиА УрО РАН, 2015. С. 57.
21. Седельников С.С. Маргинальная личность и утрата идентичности.
22. Stonequist E.V. The marginal man: a study in personality and culture conflict. New York: Russell & Russell, 1961. No.7. Pp. 159-174.
23. Магомед-Эминов М.Ш. Деконструкция и конструкция понятия социализации в психологическом научном дискурсе: от социализации к ресоциализации // Личность в экстремальных условиях и кризисных ситуациях жизнедеятельности. 2019. №8. С. 29-36.
24. Кемалова Л.И. Маргинальная личность: социально-психологический портрет // Вестник Севастопольского государственного технического университета. 2008. №86. С. 94-97.
25. Гурин С.П. Маргинальная антропология.
26. Моисеев В.И. Образы онтосоциологии: онтоизоляты и социо-эмердженты. Текст: электронный // Credo New. 2015. № 3.
27. Флиер А.Я. Очерки теории исторической динамики культуры. М.: Согласие, 2015. 528 с.
28. Бляхер Л.Е. Диалог через границу: региональные варианты кросскультурного экономического взаимодействия // Вестник Евразии. 2003. №4. С. 93-112.
29. Бляхер Л.Е. Региональная самоидентификация и трансграничные практики на Дальнем Востоке России // Пространственная экономика. 2005. №1. С. 117-132.
30. Smith A.D. National Identity. London: Penguin Books, 1991. 227 p.
References
1. Neklessa, A.I. Metamorphosis of civilizational transit. Evolutional marathon and social mentality. Metaphysics, no. 1, 2021. Web. 02.09.2021.
2. Neklessa, A.I. Transboundary: its landscapes and inhabitants. From a conversation on the shore of Lake Teletskoye. Web. 02.09.2021.
3. Zimina, N.S. Socio-philosophical analysis of ethnocultural diversity. Humanitarian vector, no. 2, pp. 1320, 2019. (In Rus.)
4. Held, D. et al. Global Transformations. Cambridge: Polity Press, 1999.
5. Abramova, N.A., Pin, Li. Problems of regionalization: cultural aspect. The bulletin of Irkutsk State University. Series Political science and religion studies, no. 1, pp. 105-111, 2009. (In Rus.)
6. Dergachev, V.A. Regional Studies. Scientific works in seven books. Book 2. Web. 02.09.2021.
7. Hall, S. The Local and the Global: Globalization and Ethnicity. Culture, Globalization and the World- System. Contemporary Conditions for the Representation of Identity / ed. by King, A.D. Minneapolis: University of Minnesota Press, 1997: 19-41. (In Engl.)
8. Martinez, O.J. Border People. Life and Society in the U.S. Mexico borderlands. Tucson, London: University of Arizona Press, 1994. (In Engl.)
9. Perkman, M. Cross-Border Regions in Europe. Significance and Drivers of Regional Cross-Border Cooperation. European Urban and Regional Studies, no. 2, pp. 153-171,2003. (In Engl.)
10. Huntington, S. The clash of civilizations. M: AST: Astrel, 2011. (In Rus.)
11. Kosolapov, N.A. Space-based and organization-based approach in theory of international relations. International trends. Journal of international relations theory and world politics. Web. 02.09.2021.
12. Gromueko, Yu.V. Anthropology of political identity. Self-determination of “Russians” in the global world. Territorial development, multinational corporations and Russian identity Russians. M: ARKTI, 2006. (In Rus.)
13. Bober, Zh. Approaches to the study of the problem of marginality. Tsarskoye Selo readings. 2011: 123126. (In Rus.)
14. Romanova, N.P, Lekontseva, K.V. Cross-border region: evolution of theoretical and methodological approaches. Transbaikal state university journal, no. 6, pp. 95-105, 2013. (In Rus.)
15. Saynakov, N.A. Definition of marginality, methodological perspectives in historical studies. Tomsk State University journal, no. 375, pp. 97-101, 2013.
16. Park, R. Human migration and the marginal man. Social and Human Sciences. Domestic and foreign literature, series 11. Sociology, no. 3, pp. 167-177, 1998.
17. Yemchenko, D.G. Marginal man in the context of a culture of cross-border region. Chelyabinsk State University journal. Philosophy. Sociology. Cultural Studies, no. 11, pp. 47-50, 2009. (In Rus.)
18. Alekseev, K.A. The marginal identity in the conditions of diaspora. Social and humanitarian knowledge, no. 1, pp. 332-335, 2015. (In Rus.)
19. Gerasimenko, T.I. The role of ethno-cultural regional specificity in the formation of transborder regions. Russia and the West: the dialogue of cultures, no. 2, 2013. Web. 02.09.2021.
20. Ivanova, S. Yu. Formation of Russian identity in the face of new challenges. Ed. by Tishkov, V.A., Golovnev, A.V. Proceedings of the XI congress of Anthropologists and Ethnologists of Russia. Ekaterinburg: 2-5 July, 2015. M.; Ekaterinburg: IEA RAS, IHA UB RAS, 2015: 57. (In Rus.)
21. Sedelnikov, S.S. Marginalized personality and loss of identity. Web.02.09.2021.
22. Stonequist, E.V. The marginal man: a study in personality and culture conflict. N.Y.: Russell & Russell, 1961. Ch. 7: 159-174. (In Engl.)
23. Magomed-Eminov, M.Sh. Deconstruction and construction of the concept of socialization in psychological scientific discourse: from socialization to resocialization. Personality in extreme conditions and crisis situations of life, no. 8, pp. 29-36, 2019. (In Rus.)
24. Kemalova, L.I. Marginal personality: socio-psychological portrait. Sevastopol state technical university journal, no. 86, pp. 94-97, 2008. (In Rus.)