Статья: Природа гениальности. Анализ наследственных и средовых факторов. Часть 2

Природа гениальности. Анализ наследственных и средовых факторов. Часть 2

Новиков Н.Б.

Аспирант Институт психологии РАН

Россия, г. Москва Novikov N.B.

Postgraduate Student, Institute of Psychology RAS

Аннотация

В данной статье рассматривается вопрос о неприменимости закона Харди-Вайнберга для определения числа гениев в ту или иную эпоху, обсуждаются многочисленные факты нейропластичности, свидетельствующие о колоссальной роли средовых условий в формировании наших умственных возможностей. На примере массового использования ТРИЗ (теории решения изобретательских задач) рассматриваются успехи обучения техническому творчеству. Благодаря сравнению информационной емкости ДНК и человеческого мозга можно понять, «зачем» эволюция изобрела способность к обучению. Тот факт, что человеческая логика не содержит в себе процессуальных компонентов (стратегий обработки информации), которые были бы доступны одним индивидам и недоступны другим, - один из важных доводов против генетической детерминации интеллекта (и гениальности).

Ключевые слова: интеллект, обучение, нейропластичность, универсальность человеческой логики, талант, гениальность.

гениальность нейропластичность наследственный

Abstract

This article examines the question of the inapplicability of the Hardy- Weinberg law for determining the number of geniuses in a particular era, discusses numerous facts of neuroplasticity, indicating the colossal role of environmental conditions in the formation of our mental capabilities. On the example of the massive use of TRIZ (the theory of inventive problem solving), the successes of teaching technical creativity are considered. By comparing the information capacity of DNA and the human brain, one can understand “why” evolution invented the ability to learn. The fact that human logic does not contain procedural components (information processing strategies) that would be available to some individuals and inaccessible to others is one of the important arguments against the genetic determination of intelligence (and genius).

Key words: intelligence, learning, neuroplasticity, universality of human logic, talent, genius.

«Частота рождения гениев» в популяции

Мысль о наследственной природе гения с необходимостью вела к предположению, что частота появления гениев и талантов должна быть постоянной для всех народов, вне зависимости от расовых и национальных признаков. Это предположение, в свою очередь, должно было опираться на закон Харди-Вайнберга - важное положение популяционной генетики. Согласно данному закону, в популяции бесконечно большого размера, в которой не действует естественный отбор, не идет мутационный процесс, а также дрейф генов, частоты генотипов по какому-либо гену будут постоянными из поколения в поколение.

Как известно, английский математик Годфри Харди (1877 -1947) открыл данный закон в 1908 г. в результате обобщения результатов математика (его соотечественника) У.Юла, который показал, что при неограниченном скрещивании в популяции гетерозиготных форм в последующих поколениях сохраняется устойчивое равновесие между численностью доминантных и рецессивных наследственных факторов (аллелей). У.Юл приводил в качестве примера схему наследования брадидактилии (короткопалости) у человека, подчиняющуюся закону расщепления Г.Менделя.

В том же 1908 г. закон Харди-Вайнберга, иначе называемый «законом генетического равновесия», независимо сформулировал немецкий врач Вильгельм Вайнберг (1862-1937). Не ограничившись формализацией закона, В.Вайнберг привлек для его аргументации данные из антропологии и медицинской статистики.

Примечательно, что идею, близкую по смыслу к закону Харди-Вайнберга, высказывал Карл Пирсон (1857-1936), ученик Ф.Гальтона, ввиду чего отечественный биолог С.С.Четвериков называл этот закон «законом Пирсона - Харди». В знаменитой статье «О некоторых моментах эволюционного процесса с точки зрения современной генетики» (1926) С.С.Четвериков показал, что установленный Пирсоном и Харди «закон равновесия при свободном скрещивании», (в другой формулировке - «закон стабилизирующего скрещивания») должен быть отправной точкой популяционной и эволюционной генетики. Одновременно «закон постоянства аллелей» начинают широко использовать Дж.Холдейн, Р.Фишер и С.Райт [1].

Таким образом, закон постоянства аллелей (закон Харди-Вайнберга) «намекал» на то, что частота рождения гениев в той или иной популяции должна быть постоянной.

В.П.Эфроимсон в своей книге «Генетика гениальности» [2] формулирует идею о постоянстве частоты рождения талантов и гениев, не ссылаясь на закон Харди-Вайнберга, но, безусловно, он хорошо его знал и руководствовался им. В.П.Эфроимсон пишет: «Итак, можно быть уверенным в том, что частота зарождения потенциальных гениев и замечательных талантов почти одинакова у всех народностей и народов. Частота зарождения, исходя из реализации в исторически обозримые периоды (в оптимально развивающихся прослойках) определяется цифрой порядка 1:1000» [2, с.31].

Кроме того, В.П.Эфроимсон утверждает, что общее число гениев за все время существования нашей цивилизации едва ли превысит 400-500 человек: «Если признать гениями только тех, кто почти единогласно признан ими в Европе и Северной Америке, то общее число гениев за всё время существования нашей цивилизации едва ли превысит 400-500. Примерно к таким цифрам приводит отбор знаменитостей, которым уделено максимальное место в энциклопедиях разных стран Европы и США, если из числа этих знаменитостей вычесть тех, кто попал в историю из-за знатности или по другим случайным заслугам» [2, с.21].

Однако гениальность не является наследственным качеством. Научные открытия, благодаря которым их авторы признаются «выдающимися учеными», не являются результатом действия какого-то набора генов, подсказывающих путь к успеху. Открытия делаются в силу актуализации механизмов, которые относятся к числу социальных факторов. Главное условие научного открытия - длительный и терпеливый поиск, позволяющий находить информацию, обработка которой дает новую идею. Число гениев в обществе может меняться в зависимости от того, насколько эффективно (финансово и идеологически) государство стимулирует творческую деятельность. Следовательно, закон Харди-Вайнберга (закон постоянства аллелей) не применим к вопросу о количестве выдающихся ученых, работающих в данном обществе в тот или иной момент времени.

Что касается тезиса В.П.Эфроимсона о том, что общее число гениев, рожденных цивилизацией, не может превышать 500 человек, то этот тезис легко опровергается статистикой присуждения Нобелевских премий. Дело в том, что за период с 1901 по 2002 год, то есть за одно только столетие, Нобелевской премией, которой удостаиваются лучшие представители науки, литературы и политики, награждено более 600 человек. Если говорить об ученых, то еще большее количество деятелей науки, совершивших значимые открытия, не получили премию Нобеля, так как ее явно не хватает на всех, кто ее заслуживает.

А.Н.Шамин в предисловии к книге В.Чолакова «Нобелевские премии: ученые и открытия» [3] пишет: «Бурный прогресс науки, ее количественный и качественный рост привели к тому, что в наши дни число научных достижений «Нобелевского ранга» существенно возросло, и совершенно очевидно, что не все ученые, достойные Нобелевской премии, ее получают. Это послужило основой для ряда критических замечаний, высказываемых в последние десятилетия по поводу практики присуждения Нобелевских премий» [3, с.3].

Обсуждая точку зрения науковеда Г.Цукерман по поводу Нобелевских премий, А.Н.Шамин отмечает: «Исходным пунктом критики стало

утверждение Г.Цукерман, что в «высшую элиту современной науки», т.е. в число удостоенных Нобелевской премии, не попадают многие ученые, достигшие не менее ценных результатов, но работавшие в составе большого коллектива (а, как известно, Нобелевская премия индивидуальна), или те, работы которых были обнародованы в «непривычной форме» или в «непривычном издании» и т.д. При этом Г.Цукерман подчеркивала, что число таких «обойденных» столь велико, что его невозможно и установить» [3, с.3].

Об этом же говорит В.Чолаков: «Как видим, Нобелевских лауреатов ничтожно мало. И поскольку число ученых растет, а количество присуждаемых премий остается неизменным, растет и число тех, кто не получил и не получит этого высокого отличия, хотя, возможно, и заслуживает этого» [3, с.25]. Можно указать на то, что Нобелевские комитеты обычно держат в секрете имена кандидатов, проигравших соревнование, но в 1962 г. Йоран Лилестранд, официальный историк Каролинского института, назвал имена 69 ученых, которых считают достойными Нобелевской премии. Кроме Освальда Эвери, который первым установил наследственную функцию молекулы ДНК, в этот список включены также канадский патологоанатом Ганс Селье, сформулировавший так называемую концепцию стресса, венгерский терапевт Шандор Кораньи, внесший большой вклад в исследование функций почек, и другие. В области физики в этой связи можно упомянуть Арнольда Зоммерфельда, который внес существенный вклад в квантовую механику. Определенные данные об известных ученых, не попавших в когорту Нобелевских призеров, можно почерпнуть из следующей таблицы.

Таблица 1. Ученые, чьи открытия не были удостоены Нобелевской премии

Нейропластичность - свидетельство колоссальной роли средовых

условий в формировании интеллекта

В свое время ученые задались вопросом о том, какие физиологические и биохимические изменения могут происходить в мозге животных и человека под воздействием стимулирующего окружения, то есть постоянного притока разнообразной информации. Им хотелось узнать: может ли внешняя среда

запускать развитие (и изменение) определенных структурных элементов мозга? Проведенные исследования дали поразительные результаты! Сделанные в этой области открытия опровергли точку зрения авторитетных ученых, которые полагали, что «нервные контуры не могут изменяться под влиянием обучения (интенсивной практики)».

Мохеб Костанди в книге «Нейропластичность» [4] указывает: «Шестьдесят лет назад идею о том, что нервная ткань может изменяться, предавали анафеме в нейробиологии. Считалось общепринятым, что мозг взрослого человека имеет фиксированную структуру, а, следовательно, «нельзя научить старую собаку новым трюкам». С тех пор эта догма была опровергнута множеством исследований, которые показали, что мозг не просто может, но и постоянно, на протяжении всей жизни, меняется тем или иным образом, реагируя на всё, что мы делаем, на каждый полученный нами опыт» [4, с.7].

«Нейропластичность в той или иной форме, - подчеркивает ученый, - обнаруживается на всех уровнях организации нервной системы, будь то низшая молекулярная активность, структуры и функции отдельных клеток, промежуточные уровни дискретных популяций нейронов и распределенных нейронных сетей или высшие уровни систем, охватывающих весь мозг и определяющих его поведение. Некоторые формы действуют на протяжении всей жизни, другие только в определенные периоды; одни функционируют по отдельности, другие совместно» [4, с.12].

Исследование Майкла Мерцениха (Michael Merzenich). Первое открытие сделал в конце 1960-х гг. американский нейробиолог Майкл Мерцених. После того, как У.Пенфилд осуществил картирование мозга, то есть выявил и описал зоны коры мозга, контролирующие различные функции, исследователи пришли к заключению, что составленные им карты постоянны и неизменны. Первоначально М.Мерцених разделял это мнение, но в ходе экспериментов опроверг его. Используя более эффективные микроэлектроды, вживленные в мозг, чем применял У.Пенфилд, М.Мерцених составлял карту той области мозга обезьян, где происходит обработка ощущений от прикосновения к руке. В ходе экспериментов он обнаружил, что нейронные сети в мозге обезьян, отображенные на карте, изменились. М.Мерцених понял, что мозг обезьян меняется со временем под воздействием опыта (поступающей информации), причем эти изменения происходят и тогда, когда организм вступает во взрослое состояние. Характеризуя эти трансформации, Норман Дойдж в книге «Пластичность мозга» [5] отмечает: «Составленная сегодня карта завтра уже недействительна» [5, с.114]. Современные специалисты называют М.Мерцениха «ведущим мировым исследователем в области пластичности мозга».