Согласно ч. 2 ст. 4 ФЗ «О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» ограничения, введенные ранее нормативными актами, не являющимися законами, по вопросам, которые могут регулироваться только федеральными законами, действуют впредь до введения в действие соответствующих законов.
В то же время ограничения права собственности, даже устанавливаемые федеральными законами, в свою очередь, имеют пределы. Право собственности может быть ограничено не произвольно, а только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (п. 3 ст. 55 Конституции РФ, п. 2 ст. 1 ГК). Все такого рода ограничения должны отвечать требованиям справедливости и соразмерности. Насколько соблюдается данный баланс частного и публичного начал в конкретных случаях, могут решать лишь Конституционный Суд РФ и, с учетом международных обязательств Российской Федерации, Европейский суд по правам человека.
Основные мотивы установления ограничений права собственности сегодня - это понимание ограниченности природных ресурсов (в том числе земли), дефицита жилья, уменьшение последствий использования источников повышенной опасности, соблюдение противопожарных, санитарных и прочих правил безопасности, недопустимость нарушения прав и законных интересов других лиц, устранения конкуренции или создания серьезной угрозы нравственности в обществе. Вместе с тем в случае возникновения спора следует исходить из предположения, что собственник не нарушил границ своего права; наличие соответствующих ограничений и выход собственника за их пределы должны доказываться тем, кто ссылается на их нарушение (п. 3 ст. 10 ГК).
При анализе ограничений права собственности следует также обратить внимание на следующие моменты.
Во-первых, из прочтения п. 2 ст. 209 ГК может сложиться представление, что право собственности может быть ограничено и в тех случаях, когда закон прямо не устанавливает оснований для этого, но действиями собственника нарушены права и охраняемые законом интересы других лиц. Однако этот вывод представляется ошибочным. Недопустимость произвольного нарушения указанных прав и охраняемых законом интересов установлена в конечном счете не где-нибудь, а в самом федеральном законе (ст. 10, 12, 15, 310 ГК и т.д.). Поэтому ограничение права собственности в таких случаях в итоге осуществляется в форме федерального закона с целью предотвращения еще большего ущерба правам и законным интересам других лиц.
Во-вторых, право собственности не может быть ограничено договором собственника с каким-либо лицом. Интерес лица, которому собственник должен передать имущество, обеспечивается не ограничением права собственности, а принятыми собственником на себя обязательствами, в частности обязательством предоставить вещь в надлежащем состоянии, не препятствовать ее использованию в соответствии с условиями договора и т.д. Аналогично, при приобретении вещи по договору новый собственник может обязаться использовать ее каким-либо конкретным образом или, скажем, не распоряжаться ею до определенного срока; но если он нарушит эту обязанность, его право собственности на машину от этого факта непосредственно не пострадает. Единственной возможностью «наказать» его за отступление от договора будет привлечение к ответственности, предусмотренной договором (например, уплата договорного штрафа) либо, при наличии оснований, законом (взыскание убытков, законной неустойки). В тех же случаях, когда по договору между собственником и третьим лицом у последнего возникает ограниченное вещное право (например, сервитут), право собственности ограничивается не договором, а законом.
В-третьих, целесообразно специально остановиться на вопросе, каким образом влияет возникновение ограниченного вещного права на объем права собственности. На наш взгляд, в таком случае право собственности как бы сжимается, так как правомочия владения и пользования по определению переходят к субъекту ограниченного вещного права. Само право собственности становится, по сути, ограниченным вещным правом, пока переданные вещно-правовые правомочия не вернутся к собственнику. Если к субъекту ограниченного вещного права переходит и правомочие распоряжения, то право собственности вообще приобретает характер так называемого голого права (ius №udus), когда формально право есть, но оно не наполнено содержанием. Однако даже в этом случае право собственности не прекращается, а лишь временно ограничивается. При прекращении ограниченного вещного права, равно как и прочих ограничений, право собственности восстанавливается в прежнем объеме без каких-либо дополнительных юридических действий. Это свойство традиционно именуется эластичностью права собственности.
В то же время собственник вещи по определению не может быть субъектом ограниченного вещного права на нее. Право собственности, являясь наиболее абсолютным, поглощает в объеме все прочие мыслимые вещные права, не нуждаясь в них. Это правило, в определенном виде закрепленное в п. 2 ст. 216 ГК, берет начало в древнеримской юриспруденции: «своя вещь никому не служит». Например, нельзя иметь право пожизненного наследуемого владения на собственный земельный участок, так как подобное наслоение правомочий вступает в противоречие с самой природой права собственности.
Бессрочность права собственности. Заканчивая характеристику признаков права собственности, обратим внимание на седьмой (видообразующий) признак. Право собственности является принципиально бессрочным, так как не ограничено по закону или договору каким-либо сроком и прекращается лишь в результате гибели вещи, являющейся объектом этого права.
Впрочем, некоторые авторы высказывают сомнения в бессрочности права собственности, в частности, ссылаясь на пример норм о простом товариществе. Согласно п. 1 ст. 1043 ГК внесенное участниками договора простого товарищества имущество, которым они обладали на праве собственности, признается их общей долевой собственностью, если иное не установлено законом или договором простого товарищества либо не вытекает из существа обязательства. В соответствии с п. 1 ст. 1050 ГК договор простого товарищества прекращается вследствие истечения его срока. При этом товарищ, внесший в общую собственность индивидуально определенную вещь, вправе при прекращении договора простого товарищества требовать в судебном порядке возврата ему этой вещи при условии соблюдения интересов остальных товарищей и кредиторов. Таким образом, делается вывод, что право общей долевой собственности товарищей может быть ограничено сроком действия договора простого товарищества.
На наш взгляд, эта позиция небесспорна. Истечение срока договора прекращает лишь сам договор и никоим образом не колеблет право общей долевой собственности участников договора простого товарищества. Для прекращения права общей собственности необходимы еще как минимум два юридических факта: заявление бывшим участником договора простого товарищества требования о разделе общего имущества и соглашение (либо судебное решение) о распределении этого имущества между сособственниками. А это уже вполне соответствует общим нормам о праве общей собственности (гл. 16 ГК) и, стало быть, не подрывает тезиса о бессрочности права собственности.
Стоит ли говорить, что и сам собственник обычно заинтересован в возможно более долгом существовании своего права, по крайней мере до тех пор, пока не изменятся его интересы в отношении вещи. Ради продления существования вещи он готов нести бремя ее содержания, что является вполне справедливым. Согласно ст. 210, 211 ГК собственник несет бремя содержания принадлежащего ему имущества и риск его случайной гибели или случайного повреждения, если иное не предусмотрено законом или договором.
Под бременем содержания имущества понимается необходимость поддерживать его пригодное для эксплуатации и безопасное состояние, оплачивать предусмотренные законом налоги и сборы, страховать имущество в случае необходимости. Собственник не вправе требовать этого от других лиц, если только такая обязанность для них не предусмотрена законом или договором.
Риск случайной гибели (повреждения) имущества означает вероятность его уничтожения (уменьшения полезных свойств, товарного вида) по причинам, которые не обусловлены поведением, за которое какое-либо лицо несет ответственность (например, в результате непреодолимой силы). Другими словами, действует принцип: если никто не отвечает, то отвечает собственник. Этот принцип понуждает собственника максимально разумно и осмотрительно подходить к процессу эксплуатации и содержания вещи по сравнению с несобственниками. Но правило о несении указанного риска собственником носит диспозитивный характер и может быть изменено договором (например, в этом состоит одна из целей договора страхования имущества). Более того, в ряде случаев сам законодатель, руководствуясь принципом справедливости, меняет распределение данного риска, возлагая его на несобственника, например на лизингополучателя (ст. 669 ГК) или профессионального хранителя (ст. 901 ГК). Впрочем, и в этом случае правило о риске случайной гибели (повреждения) имущества остается диспозитивным, что позволяет его «развернуть» назад, к общему принципу ст. 211 ГК.
Бремя собственности не является для собственника юридической обязанностью. Скорее это внутренне присущее всякому рачительному хозяину естественное стремление использовать вещь как можно дольше. Исключением, впрочем, являются ст. 236, 240, 293, 304, 1064 ГК, в которых закон предусматривает негативные последствия за бесхозяйственное содержание культурных ценностей и жилых помещений, за вредное воздействие вещи на имущественную сферу другого лица, а также ответственность собственника за вред, причиненный вещью, в частности, в связи с отказом собственника от права собственности до приобретения права на имущество другим лицом или гибели имущества.
Определение права собственности. Учитывая проанализированные признаки, можно дать следующее определение: субъективное право собственности - это наиболее полная юридически обеспеченная возможность владеть, пользоваться и распоряжаться индивидуально-определенной вещью по своему усмотрению независимо от других лиц и без ограничения по сроку.
Данная дефиниция представляется достаточной для понимания права собственности как разновидности вещного права и в то же время для его отличия от ограниченных вещных прав. В цивилистике имеются и иные подходы к определению права собственности, главными из которых являются следующие два, противоположные друг другу.
Во-первых, в определение права собственности некоторые авторы предлагают включить большее число правомочий, нежели это предусмотрено традиционной для нашего законодательства триадой владения, пользования и распоряжения. Многие авторы считают самостоятельными правомочиями собственника управление имуществом, контроль за ним.
Однако при этом упускается из виду, что управление и контроль представляют собой не что-то отличное от владения, пользования и распоряжения, а способы осуществления указанных правомочий. Не имеет никакой теоретической и практической ценности стремление ряда ученых описать «полное» право собственности, включая 11, а в некоторых случаях - даже 26 его элементов. Все перечисляемые возможности собственника являются лишь оттенками трех традиционных правомочий и вполне укладываются в данное выше определение права собственности.
Во-вторых, другие авторы, наоборот, настаивают на бесполезности и даже вредности включения триады правомочий в определение права собственности, поскольку в таком случае якобы теряется представление о полноте этого права; последнее сводится лишь к «арифметической» сумме трех возможностей. По их мнению, право собственности не может быть установлено указанной в законе совокупностью правомочий собственника. Его контуры могут быть обозначены положениями закона и иных правовых актов о том, что собственник не может делать, т.е. что собственнику запрещается делать. Указывается, что простым количественным перечислением субправомочий невозможно создать представление о праве собственности с его качественной стороны, т.е. дать его характеристику в системе иных вещных прав. Само определение собственности посредством любого перечня - это знак ограничения права, прямое обнаружение потенциальной, а чаще актуальной ущербности данного права. Поэтому предлагается отказаться от традиционной триады правомочий собственника и характеризовать право собственности как наиболее полное неограниченное право вообще.
Однако, на наш взгляд, никакого противоречия в данном случае не существует. Триада сформулирована столь удачно, что вбирает в себя любые возможные варианты действий собственника, причем на необходимом уровне абстрактности. Кроме того, в определение права собственности заложены не только триада, но и указание на собственное усмотрение. Пользуясь не вполне корректной, но весьма наглядной арифметической аналогией, можно сказать, что право собственности есть сумма владения, пользования и распоряжения, помноженная за скобками на свободное усмотрение. В этом смысле можно согласиться с тем, что право собственности нельзя отождествлять с суммой правомочий владения, пользования и даже распоряжения.
Соответственно право собственности в объективном смысле - это система норм права, наиболее полно обеспечивающих возможность владеть, пользоваться и распоряжаться индивидуально-определенной вещью по своему усмотрению, независимо от других лиц и без ограничения по сроку. Право собственности в объективном смысле составляет важнейший институт подотрасли вещного права, и, без преувеличения, системообразующее ядро отрасли гражданского права в целом. Более того, право собственности - комплексный (межотраслевой) институт, имеющий значение для административного, уголовного, конституционного, природоресурсного и других отраслей права, регулирующих и охраняющих принадлежность материальных благ определенным лицам.
1.2 Формы индивидуального типа собственности
правовой лицо конкуренция собственность
Проблемы собственности в целом и в том числе частной и личной целесообразно рассматривать в рамках плюралистической модели форм собственности. Плюрализм (от лат. pluralis - множественный) форм собственности, закрепленный российским законодательством, более адекватно характеризует и раскрывает современные сложнейшие отношения собственности и права собственности. Формы собственности наряду с типами и видами собственности позволяют взглянуть на собственность как на целостную и системную категорию. Это очень важно иметь в виду, учитывая роль собственности как системообразующего элемента в общественно-производственных отношениях.
Конституция Российской Федерации заняла промежуточную позицию: она не разделила частную собственность, разделила государственную и лишь упомянула об "иных" формах собственности. К иным формам собственности следует отнести личную собственность граждан, не занимающихся предпринимательской деятельностью.
Как личная, так и частная формы собственности по степени обобществления имущества относятся к индивидуальному (необобществленному) типу собственности. Этот тип собственности характерен полным обладанием физическим лицом вещами. Подобное обладание непосредственно соприкасается и контактирует с его волей и интересами. Таким образом, индивидуальный тип собственности в отличие от обобществленного типа обслуживает частные интересы граждан - самостоятельных субъектов права как не занимающихся, так и занимающихся предпринимательской деятельностью в индивидуальном порядке. Поэтому вполне определенно можно отметить, что частный интерес, а стало быть, и частную форму собственности нельзя приписывать к коллективным (публичным) образованиям - юридическим лицам.
По субъектному признаку надо различать две системы: 1) систему права частной собственности и 2) систему права личной собственности. В первую входят: а) индивидуальные предприниматели; б) крестьянские (фермерские) хозяйства; в) хозяйственные общества (частные юридические лица), созданные одним лицом. Во вторую входят: а) граждане, не занимающиеся предпринимательской деятельностью; б) граждане, ведущие личное подсобное хозяйство.