(3) из анализа рассматриваемой концепции следует, что право на иск сопровождает только действительно существующее и реально нарушенное или оспоренное субъективное право. Однако в действительности право истца может быть и не нарушено. Если следовать логике сторонников рассматриваемой точки зрения, судебная практика должна была бы складываться по-другому: истец обращается в суд, только если его право действительно нарушено или оспорено, а суд даёт утвердительный ответ на его притязание. Получается некоторая «идеальная модель» судопроизводства;
(4) право на иск в рамках материально-правовой концепции равно праву на получение судебной защиты, т.е. праву на удовлетворение материально-правовых притязаний, которое реализуется через благоприятное судебное решение для истца [2, c. 272]. Право на иск в таком понимании отражает сложившуюся в XIX веке концепцию, в которой различалась формальная сторона иска (предъявление иска как институт процессуального права) и материальная сторона иска (право на иск как институт гражданского права) [19, c. 54]. Право на иск, следовательно, не особо разграничивалось с самим субъективным правом. В этом отношении сложно объяснить возникновение процесса: суд подтверждает существование материального права и необходимость его защиты не в момент предъявления иска, а только после окончания рассмотрения дела по существу; с момента принятия судом соответствующего заявления и до вынесения им решения по делу существует только предположение о нарушении прав истца. При этом вряд ли возможно возникновение права на судебную защиту после завершения судебного разбирательства. Например, если ответчик подавал встречный иск и проиграл, то характер его участия в принципе необъясним, поскольку у него не было права на судебную защиту изначально;
(5) формулирование каких-либо выводов о праве на исполнение невозможно в рамках анализируемой материально-правовой концепции права на иск в силу её специфики.
II. Публично-правовая и процессуальная концепция права на иск и права на судебную защиту возникла в противовес материально-правовой теории.
Здесь право на иск и право на судебную защиту понимаются не как частноправовое притязание, а как публично-правовое требование, адресованное к государству в лице судебного органа. Намерение получить благоприятное решение суда для управомоченного лица объясняется не субъективным материальным правом, а обстоятельствами основания иска и возражений на него. Это объяснялось тем, что гражданский процесс - суть публично-правовое явление, правосудие - дело общественное и государственное. Из данной концепции возникла абстрактная теория иска А. Ваха, теории «права на право» Х. Дегенкольба, теории правоспособности как основания иска Е. А. Нефедьева [2, c. 274].
Фактически, это был первый шаг к признанию самостоятельности права на защиту [20; 21; 22; 23]. Право на иск рассматривается как обеспеченная законом возможность заинтересованного лица обратиться в суд с требованием разрешить материально-правовой спор в целях защиты субъективного права или законного интереса [2, c. 275]. Это следует из определения иска как требования заинтересованного лица о защите своего или чужого права или законного интереса, подлежащего рассмотрению и разрешению в установленном законом порядке [24, c. 9].
В рамках данной концепции, как и в предыдущей, остаётся без внимания вопрос о реальной исполнимости вынесенного в пользу той или иной стороны решения. Но именно этот вопрос и представляется принципиальным - защита материальных прав при отсутствии реальной возможности исполнить вынесенное и вступившее в законную силу решение суда остаётся лишь гипотетической возможностью.
В реальности, существенное количество препятствий, стоящих на пути эффективной защиты прав, да и в целом судебная деятельность, фактически завершающаяся трансформацией гражданского (в широком смысле) правоотношения путём вынесения судебного решения и вступления его в законную силу безотносительно необходимости его эффективного исполнения, сводит достижения данной концепции до минимума. Кроме того, на этапе принудительного исполнения возникают свои нюансы и системные сбои, которые важно учитывать. Необходимо комплексно продумывать и анализировать весь механизм реальной защиты прав, свобод и законных интересов, не ограничиваясь вопросами взаимодействия субъективных материальных прав и судебных способов их защиты. Только в случае полной реализации обязанным лицом предписаний, изложенных в судебном акте, можно будет говорить об эффективности государственного механизма защиты субъективных материальных прав и подлинном отправлении правосудия.
III. Концепция комплексного понимания права на иск и права на судебную защитукак правовых явлений, имеющих и материально-правовую, и процессуально-правовую природу, получила наибольшее распространение и признание.
Так, А. Ф. Клейнман и А. А. Добровольский определяют право на иск как совокупность (1) права на обращение в суд, права на предъявление иска, т.е. права на процесс, и (2) права на удовлетворение иска, т.е. права на принудительное осуществление требования через суд [25; 26; 27, c.122].
Под правом на судебную защиту понимается право на результат принудительной реализации материально-правовых требований через суд в определённом процессуальном порядке [6, c.87-108]. При этом под «реализацией» понимается не вся процедура защиты прав, завершающаяся полным исполнением решения суда, а только судебная защита «в чистом виде», завершающаяся вынесением конкретного судебного акта по делу (и, соответственно, его вступлением в законную силу).
Комплексная концепция понимания права на иск и права на судебную защиту возникла из определения комплексной природы иска, имеющей как материально-правовую, так и процессуальную стороны. Материально-правовая заключается в материально-правовом требовании истца к ответчику, процессуальная - в требовании к суду о рассмотрении и разрешении спора о праве в определённом процессуальном порядке. Как и свойственно комплексным концепциям, указанная теория стремилась объединить достоинства материально-правовой и процессуальной концепции, нивелировав их недостатки.
В целом, приходится признать, что указанные теории имеют противоречивый характер, в полном объёме не раскрывая подлинную сущность указанных правовых категорий. Понятийного аппарата данных концепций, в свою очередь, явно недостаточно для устранения указанных противоречий. Право на иск предполагает использование процессуальных средств защиты материально-правового притязания, а право на судебную защиту включает в себя и материально-правовые, и процессуальные аспекты. Ограничиваться в данной связи только одним из них означает искусственное сдерживание в выводах относительно характера материально-правовых притязаний, обращённых через судебные органы, и в целом - отсутствие понимания по вопросу о том, каким образом положительное для конкретного лица решение суда будет им исполнено, как реально он защитит свои права. Рассматриваемые концепции избегают данного вопроса, и получается, что такой судебный акт, по логике различных авторов, будет исполнен самостоятельно, как бы автоматически - «ведь право нарушено!».
Однако современная действительность (причём не только в нашем государстве) показывает, что пора задуматься, в том числе применительно к категориям «право на судебную защиту» или «право на иск», о том, как будут приведены в исполнение предписанные судом варианты поведения обязанного лица. При этом должна быть внедрена дифференциация правил и процедур в зависимости от того, является ли такое исполнение добровольным или принудительным. До настоящего времени такой механизм не разработан в доктрине и, соответственно, не реализован на практике, отсюда и возникает существенный «сбой» в механизме принудительного исполнения судебных постановлений и актов иных юрисдикционных органов.
Представляется справедливым в рамках концепции комплексного понимания права на иск и права на судебную защиту как межотраслевого правового явления одновременно рассматривать право на судебную защиту:
(1) как фундаментальное конституционное право, чёткий механизм реализации которого установлен отраслевым законодательством;
(2) как категорию материального права (в части возникновения оснований требовать от обязанных лиц реализации принадлежащих управомоченному субъекту прав, а также в рамках права на удовлетворение предъявленных требований);
(3) как категорию процессуального права (свойство субъективного права, в силу которого оно может быть защищено в принудительном порядке - именно здесь заложена реализации права на иск).
При этом право на иск является, прежде всего, конструкцией процессуального права, а право на судебную защиту - в основном конструкцией конституционного и различных отраслей материального права (гражданского, семейного, трудового и проч.), но имеющей и процессуальные аспекты. Относительно содержания данных категорий и соотношения их друг с другом можно сформулировать вывод о том, что в большей части они совпадают, и, если бы не различие в методологических подходах исследователей данных правовых категорий, являющихся представителями различных отраслей российской правовой науки, они могли бы в какой-то мере пониматься как синонимы. Фактически же, если рассматривать взаимосвязь данных категорий, право на судебную защиту является более широким понятием, включающим в себя, в том числе, право на иск.
Возникает логичный вопрос: должно ли « право на исполнение» включаться в содержание «права на иск», «права на судебную защиту» или же носит самостоятельный характер?
Право на исполнение судебных решений, являясь гарантом фактической реализации субъективного материального права, подтверждённого с соблюдением процессуальной формы, дополняет право на судебную защиту, логично завершая механизм реализации материально-правового притязания заинтересованного лица.
Соответственно, право на судебную защиту включает в себя:
(а) право на предъявление иска, последствием реализации которого является «возникновение судебной деятельности по осуществлению правосудия» [28, c. 27-28] - здесь проявляется материально-правовой аспектправа на судебную защиту;
(б) право на отправление правосудия судом, в судебном процессе, в соответствии с установленными в процессуальных законах целями и задачами - здесь налицо процессуально-правовой аспект, и фактически речь идёт о праве на иск, только с использованием иной терминологии. Именно тут полном объёме, в зависимости от ситуации, должны быть реализованы принципы процессуального права, максимально реализуется состязательность, диспозитивность процесса, равенство сторон, независимость суда и проч. Стороны имеют различные права, предусмотренные процессуальными нормами, и реализуют их в соответствии с установленным процессуальным законодательством смыслах.
Следует заметить, что правом на отправление правосудия, безусловно, обладает компетентный суд, однако в рамках предлагаемой концепции речь идёт о правопритязаниях на проведение судебного процесса в строгом соответствии с установленными правилами со стороны истца, а не о праве суда.
(в) право на удовлетворение иска, последствием реализации которого является вынесение судебного решения как результата этой деятельности [29, c. 105] - это выражение материально-правового аспектаправа на судебную защиту. При этом А. А. Мельников утверждал, что судебное решение в данной связи рассматривается им безотносительно к его содержанию. Здесь следует уточнить, что данное право реализуется истцом, если судебное решение состоялось (полностью или в части) в его пользу. Однако если вынесен судебный акт об отказе в удовлетворении требований (либо определение, завершающее процесс без вынесения решения), говорить о реализации права на удовлетворение иска со стороны истца не приходится. При этом право на судебную защиту (по конкретному вопросу) истцом считается полностью использованным, с последующим запретом обращаться в суд с тождественным иском.
Вопрос усложняется тем, что в процессе есть и другая сторона - ответчик. Действительно, до этого момента мы рассматривали право на судебную защиту, принадлежащее истцу. Однако в процесс помимо своей воли привлекается другой участник либо участники материально-правовых отношений. Пользуется ли ответчик правом на судебную защиту? Безусловно, по общему правилу, ответчик не реализует право на обращение в суд (за исключением ситуации, связанной с предъявлением встречного иска, - но тогда он сам, в случае принятия судом встречного иска к рассмотрению совместно с первоначальным, становится «истцом» по отношению к «ответчику» по встречному иску, являющемуся первоначальным истцом). Однако в самом процессе он также пользуется всеми правами и возможностями, предусмотренными процессуальными кодексами, как и истец. Соответственно, ответчик имеет и реализует право на судебную защиту в рамках деятельности суда по отправлению правосудия при рассмотрении конкретного дела. И суд при этом, действуя при этом в рамках гражданско-процессуальной или административно-процессуальной формы (арбитражно-процессуальной для арбитражных судов), ограничен только теми действиями, которые ему предписывает закон.
Ответчик, как и истец, имеет право на удовлетворение своего встречного иска. Но даже если последний не заявлялся, ответчик играет существенную роль в реализации права истца на удовлетворение иска: опровергает нарушение прав истца со своей стороны, представляет доказательства в подтверждение своей позиции и т.д., т.е. в целом защищается от притязаний истца с использованием установленных законом средств и способов. Именно его деятельность способна серьёзно повлиять на выводы суда по вопросу об удовлетворении требований истца, игнорировать в данной связи состязательный характер процесса нельзя.