Такая интерпретация объективной реальности отличается от аналогичной концепции Дж. Беркли только тем, что вещи не напрямую отождествляются с ощущениями, но с помощью посредника «значения», которое состоит в тенденции осуществить соответствующую практическую максиму. Другими словами, объективный мир - это созданная субъектом в ощущении и мнении (сенсорной и вербальной оценке) реальность, причем мнения («верования») не только не зависят от ощущений, но и определяют их. Таким образом, всё начинается и заканчивается проблемой субъекта и его оценки реальности.
Вполне логично, что интерпретацию процесса познания и особенно его рациональности Ч. С. Пирс завершил теорией истины, понимаемой им как состояние сознания субъекта вне отношения суждения и факта (объективной реальности); «…проблемы стали бы намного проще, если бы вместо того, чтобы говорить… познать “истину”… сказали бы… достигнуть состояния веры, не подверженной сомнению» [Ibidem, § 416]. Тем самым истина - это, прежде всего, то, во что мы верим; все наши мнения для нас продукт веры, поэтому мы считаем их истинными. Вместе с тем в представлении Ч. С. Пирса существует и научное понимание истины как одного, независимого ни от кого, общего для всех людей суждения. Двойственность его рассуждений об истине показывает, как сложно дифференцировать понятия истинности и ложности, взятые в логическом и гносеологическом смыслах, и понятия верования и сомнения, выражающие психические состояния человека. Тем самым теория Ч. С. Пирса полностью основана на конвергенции логики и психологии, рационального и эмоционального аспекта оценивания действительности.
Ч. С. Пирс пытался устранить антимонию относительной (верования) и абсолютной (знания) истины разными способами: «фаллибилизмом» - учением о принципиальной погрешимости знания; доктриной «критического здравого смысла»; логической теорией индукции и другими. В итоге под истиной понималось устойчивое мнение (верование), к которому в процессе исследования неизбежно пришли бы все компетентные исследователи соответствующей проблемы, если бы процесс исследования продолжался бесконечно. В этом смысле истина - это «окончательное, принудительное верование». Для обоснования неизбежности схождения всех мнений в каком-то одном окончательном суждении Ч. С. Пирс прибегает к понятию надежды (судьбы, предопределения), которое должно связать окончательное мнение и реальность (субъективное и объективное). «Надежда воплощена… в концепции истины и реальности. Мнение, которому суждено… получить окончательное согласие тех, кто занимается исследованием, есть то, что мы имеем в виду под истиной… объект, представленный в этом мнении, есть реальность» [Ibidem, § 407].
Реальность с легкостью оказывается не объектом, независимым от субъекта оценивания и самой оценки, а предметом окончательного мнения, которым она и определяется. Но и здесь Ч. С. Пирс, сглаживая явные противоречия, уточнил, что, «с одной стороны, реальность вовсе не необходимо зависима от мысли вообще, но только оттого, что вы, или я или любое конечное число людей могут думать о ней; и, с другой стороны, хотя объект окончательного мнения зависит от того, каково это мнение, все же то, чем является это мнение, не зависит от того, что вы, я или любой другой человек думаем» [Ibidem, § 408]. Таким образом, реальность есть объект (точнее, предмет или содержание) мысли (точнее, оценки), но не мысли (оценки) отдельных людей, а «мысли вообще» (точнее, научной оценки или «окончательного мнения», верования «беспредельного сообщества»). В конвергенции метафизического идеализма и радикального феноменализма становится понятным обращение к предопределенности в интерпретации истины и реальности соответственно как окончательного верования (мнения) и его объекта. Критерием отличия истины и заблуждения на частных конечных этапах исследования становится прагматическое объяснение, что действие, основанное на истине, «при зрелом размышлении приведет нас к той цели, к которой мы стремимся, а не в сторону от нее» [Ibidem, § 387]. Именно понимание истины как промежуточного мнения превратилось потом в основной концепт истины в прагматизме. Под истиной стала пониматься успешность действия, основанного на некотором веровании, которое поэтому признается истинным. В том числе истинность отдельной оценки - её успешность, полезность, работоспособность. Несмотря на то, что такое узкое понимание истины было растиражировано У. Джемсом, Ч. С. Пирс только некоторое время соглашался с тем, что «истина состоит в будущей полезности для наших целей» [5, р. 381], но затем отказался от расширительного толкования не только истины, но и прагматизма в целом. В итоге он достиг поставленной им в начале своего творческого пути цели примирить науку и религию. Ч. С. Пирс смог перефокусировать внимание исследователей при оценивании действительности (мира и человека) с самых крайних теологических и метафизических оснований на менее жесткие позиции, тем самым заложить основы плюралистической точки зрения.
В заключение сформулируем основное положение авторской трактовки познания как процесса оценивания. Содержание понятия «познание» в определенном контексте может быть раскрыто с помощью концепции оценки. В процессе интерпретации сущности познания и переосмысления близких нашим теоретических представлений о познании Ч. С. Пирса и Б. Рассела выясняется, что познание есть оценка действительности, основанная на вере (в истину, факт, полезность, предопределенность и другое).
1. Рассел Б. Словарь разума, материи, морали. М., 1996.
2. Рассел Б. Человеческое познание, его сфера и границы. М., 1957.
3. Сутужко В. В. Феномен оценки: философское осмысление. Саратов, 2010.
4. Pierce Ch. S. Collected Papers of Charles Sanders Pierce. N. Y., 1960. Vol. 5.
5. Pierce Ch. S. Values in a Universe of Chance. N. Y., 1958.