Традиционное гиппократовское представление о здоровье отражало равновесие всех частей тела, болезнь рассматривалась в греческой традиции как нарушение равновесия. Здоровье виделось в том числе и как баланс элементов души, считалось, что обеспечить здоровье души можно с помощью развития тела. По представлению древних греков, медицина и философия дополняли друг друга и обеспечивали сбалансированность жизни человека. Мировоззрение ранних христиан привнесло во взаимодействие души и тела представление о боли и страдании как искуплении, очищающем от грехов. Такая точка зрения не была известна в античном мире, когда жизнь без здоровья представлялась ничего не стоящей [15; 19; 21].
В Древней Греции IV в. до н.э. медицина во многом граничила с формами колдовства. Эти элементы были частично преодолены в «Корпусе Гиппократа», знаменуя зарождение рациональной медицины. В концепцию болезни была добавлена протонаучная теория, что дало основание для возникновения эмпирического подхода к искусству врачевания [18; 21]. Об этом свидетельствуют собранные Гиппократом описания различных болезней с тщательным анализом их симптомов. Именно поэтому греческую медицину, с определенными оговорками, характеризуют как «рациональную» - в той части, где она решительно порывает с магией и храмовым врачеванием, пытаясь объяснить болезни естественными причинами.
В античном мире страдание пытались объяснять как кару, гнев богов. Ранние же христиане верили, что страдание могло быть Божьим наказанием за грех, но при этом, не усматривали простой связи между грехом и страданием. Страдание было, скорее, своего рода средством, попущенным Богом для духовной пользы страдающего. При этом некоторые авторы отмечают, что универсальность связи между моральным падением и болезнью обеспечивало доминирование юридического понимания теодицеи в западном обществе - преступление (грех) и наказание (болезнь) [15; 22].
Следующей важной стороной взаимоотношений медицины и религии, обозначившейся в раннехристианском понимании болезни, стал вопрос религиозного значения утешения страдающего человека. И здесь мы сталкиваемся с ключевым различием греко-римского язычества и христианства в понимании важнейшей проблемы - жизни и смерти. Господствующим религиозным взглядом античности было представление о посмертном тягостном существовании бессмертной души человека в мрачном подземном царстве мертвых - Аиде. Безусловно, это представление имело множество вариаций - некоторые философские системы (например, учение Эпикура) вообще исключали понятие жизни после смерти [3]. Также двойственным было представление о посмертной участи так называемых героев (полубогов) - например, Геракла. В данной работе мы не ставим задачу подробного анализа данной проблемы - она хорошо разрешена в обширной историографии, посвященной греческой мифологии и философской традиции. Для нас важно выделить общую тенденцию языческого мышления, существовавшую в рамках классической греко-римской религиозности. Она состояла, в целом, в безнадежности посмертной судьбы человеческой души. Соответственно, и утешение больного не имело под собой серьезной эсхатологической основы. Речь шла, скорее, об апелляции к чувству собственного достоинства умирающего - призыве достойно уйти из жизни. Этот призыв был адресован к тем чувствам человека, которые христианство считало грехом гордыни. Соответственно, в античной традиции принималось и самоубийство - более того, в целом ряде случаев оно одобрялось именно как проявление достоинства личности. Христианство решительно отвергало суицид, считая его смертным грехом и полным разрывом с Богом, однозначно обрекавшим душу человека на вечное посмертное мучение в аду. Христианское учение о жизни после смерти предлагало и блестящую альтернативу - вечное блаженство в раю и грядущее Воскресение из мертвых [4; 8].
Именно вера в воскресение из мертвых и придает особую значимость человеческой плоти. С одной стороны, христиане отвергают заботу о плоти как главную цель земной жизни. В этом христианский взгляд на человеческое тело противоположен античному культу атлетизма и ухода за плотью. С другой стороны, христиане решительно возражали гностикам, презиравшим и уничижавшим тело [7].
Таким образом, мы можем сделать вывод о принципиальной разнице в понимании здоровья и болезни в греко-римской традиции и христианстве. В рамках христианской традиции человек воспринимался как целостность духовного и телесного, болезни тела виделись следствием греха и имели положительное духовное значение, практическая деятельность врача оценивалась как дар Божий и рассматривалась в необходимой совокупности с духовными трудами самого пациента, направленными на борьбу с грехом; самоубийство как способ избавления от страданий категорически отвергалось; осмысление болезни как одного из способов духовного совершенствования для больного и понимание ухода за страждущими как спасительного подвига. Последнее стало стимулом для развития практики социального служения и в критические моменты эпидемий привело к зарождению больничного дела, институтов медицинской и социальной помощи, ориентировало на облегчение духовных и телесных страданий заболевшего человека.
Список литературы
1. Аристотель. Соч.: в 4-х т. М.: Мысль, 1976. Т. 1 / ред. В. Ф. Асмус. 550 с.
2. Балалыкин Д. А. Зарождение медицины как науки в период до XVII века. М.: Весть, 2013. 256 с.
3. Балалыкин Д. А., Шок Н. П. Взаимодополняющее развитие натурфилософии и медицины в Древней Греции // Главный врач: хозяйство и право. 2013. № 2. С. 47-52.
4. Бл. Августин. О бессмертии души. М.: АСТ, 2004. 512 с.
5. Василий Великий. Св. Беседы на шестоднев // Творения иже во святых отца нашего Василия Великого, архиепископа Кесарии Каппадокийския. СПб., 1845. Ч. 1.
6. История Древней Греции / под ред. В. И. Авдиева, А. Г. Бокщанина, Н. Н. Пикуса. Изд-е 2-е. М., 1972. 424 с.
7. Климент Александрийский. Строматы / подг. изд. Е. В. Афонасин. СПб.: Издательство Олега Абышко, 2003. Т. 1. Кн. 1-3. 544 с.
8. Климент Александрийский. Увещевание к язычникам. Кто из богатых спасется / пер. с древнегреч., вступ. ст., коммент. и указатель А. Ю. Братухина. СПб.: Издательсво Олега Абышко, 2006. 288 с.
9. Ковалев С. И. История древнего Рима. СПб.: Полигон, 2003. 864 с.
10. Платон. Собр. соч.: в 4-х т. М.: Мысль, 1994. Т. 3 / пер. с древнегреч.; общ. ред. А. Ф. Лосева, В. Ф. Асмуса, А. А. Тахо-Годи. 654 с.