Во-вторых, Ф. Олланду удалось сбалансировать систему принятия решений в политике экспорта вооружений. Его предшественник Николя Саркози (2007-2012) уже пробовал наладить «экономическую дипломатию», при этом замыкая принятие всех решений на себе ради мгновенного политического эффекта [7, р. 22]. Такой метод не всегда давал результаты, особенно в специфичной сфере военно-технического сотрудничества. Так, в 2009 г. президент заранее объявил о продаже истребителей «Рафаль» в Бразилию (это была бы первая экспортная сделка по этим машинам), что обернулось срывом предварительных договоренностей [8]. Напротив, при Ф. Олланде центр принятия решений вернулся на уровень Минобороны и Генеральной дирекции по вооружениям, которые традиционно ведали вопросами военного экспорта. Под эгидой Министерства в 2013 г. был создан Комитет по оборонному экспорту (COMED), координирующий действия государственных и негосударственных акторов в данной сфере. Предполагается, что теперь будет существовать четкое разграничение компетенций между государством и оборонными компаниями, где первое берет на себя политическую составляющую, а вторые - коммерческую. Министр обороны Ж.-И. Ле Дриан описал данный подход таким образом: «Роль членов правительства - определять условия доверия между сторонами. Промышленники же играют свою роль, выдвигая наиболее привлекательное предложение» [7, р. 30]. В итоге же государство и ВПК формируют единую связку, работающую в одном направлении.
Политические и институциональные нововведения привели к тому, что, в-третьих, в нужный момент французские экспортеры сумели воспользоваться выгодной международной конъюнктурой и изменить структуру продаж. Политика Франции по экспорту вооружений обычно строилась на подписании средних и мелких контрактов - многочисленных, но не позволяющих совершить резкий рывок [1, с. 185]. Напротив, в 2012-2017 гг. произошла переориентация на отдельные крупные сделки [21, р. 11] из-за конфликтности в мире в целом и на Ближнем Востоке, предопределившей спрос на целые партии боевой техники. Фактически Париж смог серьезно увеличить показатели военного экспорта, заключив всего несколько контрактов: в 2015 г. - с Египтом [13] и Катаром [19] по закупке истребителей «Рафаль» (по 24 машины за 5 и 6,3 млрд евро); в 2016 г. - с Индией (36 «Рафалей» за 8 млрд) и Австралией (12 субмарин «Барракуда» за 36 млрд, в статистике сумма пока отражена лишь частично) [21, р. 9-10]. В каком-то смысле французское руководство пошло на риск: чем крупнее сделка, тем ощутимее последствия ее возможного срыва. Тем не менее сбалансировав, как сказано выше, отношения с бизнесом, оно сделало важный шаг для того, чтобы хотя бы по его вине ни одно из вышеперечисленных соглашений не оказалось под угрозой.
Главный стратегический документ тех лет, Белая книга 2013 г., не обошел вниманием вопросы экспорта вооружений. В нем отдельно подчеркивалось, что ВПК вносит значительный вклад в экономику страны благодаря продажам от 25 до 40 % своей продукции за рубеж [17, р. 124-125]. По логике авторов Книги, экспорт обеспечивает оборонные предприятия новыми заказами, которые оборачиваются сохранением рабочих мест (150 тыс. занятых на 2013 г.) и поддержанием производственных компетенций. Было подчеркнуто, что разнообразие этих компетенций и широта спектра производимой техники составляют важное преимущество французского ВПК.
Последнее замечание приобретает принципиальный характер, если напомнить, что всего пять лет назад (в Белой книге 2008 г., принятой при Н. Саркози) подход формулировался иначе. Тогда была выдвинута концепция «трех кругов», или трех способов приобретения военной техники:
Первый круг - Франция рассчитывает на собственные силы только на наиболее значимых технологических направлениях, от которых зависит ее статус на международной арене (атомные подлодки, баллистические ракеты).
Второй круг - во всех остальных случаях поощряются общеевропейские, а не национальные производства (авиация, кораблестроение, электроника, бронетехника и т. д.).
Третий круг - параллельно не исключаются закупки техники на мировом рынке, если они не влекут за собой резкого ослабления безопасности страны [16, р. 264-265].
Легко предположить, что реализация подобного подхода совсем не укрепила бы французский военный экспорт, ведь его основные доходные статьи фактически потеряли бы поддержку на национальном уровне в пользу еще только формирующихся общеевропейских производств истребителей, бронетехники и т. д. То есть, если бы данная концепция продолжила бы действовать к 2015-2016 гг. и французское правительство не стало бы вести активные переговоры по тем же «Рафалям» с Египтом, Катаром и Индией, то, скорее всего, никакого экстраординарного роста продаж в эти годы так бы и не произошло. Напротив, Белая книга 2013 г. не стала развивать концепцию «трех кругов» и восстановила традиционный акцент на «стратегической автономии» во всех отраслях военной промышленности. Соответственно, ВПК получил более надежные гарантии политической поддержки со стороны государства, а значит, смог более уверенно конкурировать за рынки Ближнего Востока и Азии. Впрочем, все это не означало полного разрыва с европейскими проектами: сотрудничество с соседями поощряется, если оно будет идти параллельно со своими разработками, но не полностью замещать их. По мысли авторов Белой книги 2013 г., в общеевропейском ВПК Франция должна занимать лидирующие позиции благодаря укреплению конкурентоспособности национального производителя, а не в ущерб ему.
Перспективы экспорта вооружений на период президентства Э. Макрона. Придя к власти, новый президент Э. Макрон обозначил готовность перенять политику экспорта вооружений у своего предшественника. С одной стороны, лучше всего об этом свидетельствует назначение в новое правительство в статусе министра иностранных дел Ж.-И. Ле Дриана - одного из авторов курса 2012-2017 гг., - который сумеет обеспечить еще более тесную кооперацию МИД и Министерства обороны в продвижении интересов французского ВПК. С другой стороны, преемственность прослеживается и в официальных документах. Так, в Отчете Минобороны по экспорту за 2016 г. (издан в июне 2017 г. уже при Э. Макроне) полностью выдержана линия на всестороннюю поддержку экспорта вооружений. В тексте сформулирован важный тезис: продажи продукции национального ВПК - это эффективное средство укрепления двусторонних отношений с другими государствами [21, р. 6-7]. Во-первых, здесь есть свои военно-политические дивиденды: по убеждению Парижа, некоторые страны, закупившие французскую технику, при случае могут стать ценными союзниками в совместных боевых операциях. В качестве примера рассматривается Египет, пользующийся кораблями «Мистраль» и «Аквитания» и истребителями «Ра- фаль» [6]. Во-вторых, возникают дополнительные экономические преимущества: сотрудничая в военно-технической сфере, Франция и ее партнеры отрабатывают удобные рамки взаимодействия, которые можно будет распространить и на гражданский сектор.
Еще один документ - Стратегический обзор по обороне и безопасности (октябрь 2017 г.) - не осветил вопросы военного экспорта широко, но, по крайней мере, еще раз определил военную политику правительства в выгодном для того ключе. Красной нитью через весь документ прошла мысль о «стратегической автономии» Франции в мире и укреплении ее боевого потенциала. В очередной раз была подчеркнута экономическая и технологическая роль ВПК в экономике страны, а военно-техническое сотрудничество с зарубежными партнерами поставлено в зависимость от сохранения производственных компетенций во Франции [23, р. 6668]. Признавалось, что все последние успехи в области экспорта вооружений были достигнуты благодаря твердой государственной поддержке: действовать в таком же ключе, по мысли авторов документа, следует и в дальнейшем.
Поскольку Э. Макрон пока не стал пересматривать нововведения Ф. Олланда в политике экспорта вооружений, уместно предположить, что она сохранит как сильные, так и слабые стороны, оформившиеся за последние годы. Так, в ближайшей перспективе Франция, с одной стороны, должна обладать следующими конкурентными преимуществами на рынках вооружений:
Диверсифицированный характер ВПК. Хотя нельзя отрицать определенный крен в сторону авиации, наличие разнообразных производственных компетенций уже длительное время позволяет поддерживать широкую номенклатуру техники. Французские компании постоянно фигурируют в рейтингах лучших оборонных предприятий. К примеру, в топ-100 2018 г. по версии Defence News «Эрбас» (авиация) оказалась на 7-м месте, «Талес» (электроника) - на 9-м, «Наваль Груп» (кораблестроение) - на 18-м, «КНДС» (бронетехника) - на 33-м, «Дассо» (авиация) - на 44-м, «Сафран» (электроника) - на 53-м [24].
Неисчерпанный потенциал по основным экспортным позициям. Так, по истребителю «Рафаль» первые сделки были заключены только в 2015-2016 гг. - кстати, немногим позже после того, как он нашел боевое применение в Ливии (2011 г.) [5, с. 92]. Подлодки «Барракуда» не построены даже для французского флота, но уже обговорены их поставки в Австралию. Новые фрегаты FREMM «Аквитания» стоят на вооружении в ВМФ Марокко и Египта. Все три случая следует считать точками для роста, поскольку их экспортные возможности едва начали раскрываться. Сюда же следует добавить бронеавтомобили «Грифон» и «Ягуар», только запущенные в производство.
С другой стороны, будут наблюдаться и недостатки:
Не вся французская техника пользуется на мировом рынке вооружений такой же популярностью, как «Рафаль» или продукция судостроения. Танк «Леклерк», БМП VBCI или вертолет «Тигр» неоднократно проигрывали тендеры, уступая конкурентам по соотношению «цена/качество».
Главная уязвимая точка французской методологии подсчета продаж: во главу угла ставится сумма по подписанным, но еще не реализованным контрактам. Без сомнения, военному ведомству так гораздо легче продемонстрировать более весомые показатели военного экспорта. Например, в 2015 г. большинство наблюдателей естественным образом обратили внимание на 16,9 млрд евро по заключенным сделкам, но не на 7 млрд по текущим поставкам [7, р. 9]. Важно учитывать, что поставки техники по контрактам обычно растягиваются на несколько лет, следовательно, реальную прибыль было бы корректнее учитывать на хронологическом отрезке. Более того, уже подписанные соглашения все равно могут срываться по разнообразным причинам, как произошло в случае с вертолетоносцами «Мистраль» для России (2015 г.) или вертолетами «Каракал» для Польши (2016 г.).
Основными возможностями французского экспорта останутся:
Конфликтный потенциал в некоторых регионах мира. Непредсказуемость внешнеполитического окружения заставляет многие страны постоянно пополнять свои арсеналы, что обеспечивает спрос на продукцию военного назначения. В первую очередь это касается Ближнего Востока, а также Азиатско-Тихоокеанского региона. В АТР для Франции наиболее перспективна не столько зона вокруг Корейского полуострова (едва ли получится оспорить позиции американского и местного ВПК в Южной Корее или Японии), сколько прибрежные государства Южно-Китайского моря.
Стремление отдельных государств диверсифицировать свой военный импорт. В частности, в этом направлении определил курс Египта президент А.-Ф. Ас-Сиси, пришедший к власти в 2014 г., что сразу открыло для Франции возможность более тесного партнерства с этой страной [6].
Однако уже сейчас наметились угрозы:
Увязка «стратегической автономии» с экспортом вооружений изначально несла в себе элемент противоречия: трудно считать национальный ВПК полностью независимым, если его благополучие в значительной степени зависит от заказов из-за рубежа. Соответственно, новые крупные сделки наподобие тех, что имели место в 20152016 гг., могут в еще большей степени сосредоточить работу оборонных предприятий на экспорте и сформировать чрезмерную зависимость от колебаний мирового рынка вооружений. В этой связи в ближайшем будущем для Франции должна осложнить ситуацию политика импортозамещения, проводимая ее основными клиентами, в первую очередь Индией.
Малая доля на рынке. Несмотря на успехи последних лет, французские продажи составляли всего 6,7 % от мирового экспорта вооружений на 2013-2017 гг. [14]. По этому показателю Франция оказалась крайне далека от США и России и лишь ненамного превзошла КНР. Отставание последней должно только сокращаться по мере модернизации китайского ВПК.
Растущая европеизация производств приводит к тому, что по некоторым позициям Франция де-факто уже не пользуется полной «стратегической автономией», но пока и не может похвастать однозначным лидерством в европейском ВПК. Так, фрегаты «Аквитания» разрабатывались совместно с итальянской стороной, заходит речь о франко-немецком истребителе и танке [9], распространенной практикой стало слияние оборонных компаний [18]. При этом ближайшие соседи Франции не прекращают конкуренцию собственной продукцией: Великобритания - перспективными фрегатами «Тип 26» и «Тип 31», ФРГ и Италия - истребителем «Еврофайтер» и т. д.
Результаты. Продажи вооружений остаются ценным экономическим и политическим инструментом в руках французского руководства. Проводимая им экспортная политика традиционно отвечает двум задачам:
внутренней - поддержать национальный ВПК;
внешней - укрепить позиции страны на международной арене (и через военно-техническое сотрудничество наладить отношения с крупными региональными игроками - Индией, Австралией, Египтом, Катаром).
В обоих случаях особенно успешным оказалось президентство Ф. Олланда, когда складывавшийся на протяжении десятилетий подход был качественно дополнен. Так, под экспорт вооружений была сознательно подведена идея «экономической дипломатии» и одновременно предусмотрено разграничение функций между государственными и негосударственными игроками. В итоге французское правительство и национальные оборонные компании смогли своевременно отреагировать на зарубежный спрос на военную технику, увеличившийся в эти же годы.