Статья: Политическое развитие и политика развития: тенденции, вызовы, перспективы

Еще одним классическим примером осуществления политики развития является «Новый курс» Ф. Д. Рузвельта. В начале 1930-х гг. в США под влиянием социальных последствий тяжелейшего экономического кризиса 1929-1932 гг. сформировалась широкая коалиция, которая объединяла политических представителей фермеров, рабочих, мелких и средних предпринимателей, часть крупного бизнеса и финансистов. Эта коалиция привела Ф. Д. Рузвельта к победе на президентских выборах, причем «Новый курс», предусматривавший различные меры в финансовой, экономической и социальной сферах, стал воплощаться в жизнь, несмотря на серьезное сопротивление крупных олигархов, называвших Рузвельта «красным» и «коммунистом». Следует отметить, что проект вывода США из кризиса реализовывался постепенно, но последовательно, что позволило Соединенным Штатам в тяжелый период мировой войны успешно воевать «на два фронта». Причем Рузвельт стал единственным президентом США, который избирался на этот пост четыре раза (для столь успешного президента конституционные ограничения на время войны были пересмотрены).

Важно подчеркнуть, что для реализации любой политики развития необходимы не просто наличие значительных человеческих, природных и финансово-экономических ресурсов, но их целенаправленная концентрация и мобилизация. Если государство, корпорация, социальная группа или сообщество неспособны обеспечить такую целенаправленную концентрацию и мобилизацию ресурсов, то цели и задачи политики развития не будут достигнуты, а проекты не будут выполнены вовсе или выполнены с большими огрехами и издержками, что и наблюдается во многих случаях в постсоветской России. Это происходит прежде всего потому, что после 1991 г. оказались разрушены прежние механизмы мобилизации ресурсов, а новые не были созданы или сформировались со множеством дефектов и диспропорций.

Кроме того, политика развития в современной России должна учитывать тот факт, что в настоящее время (период 2010-2020-х гг.) в развитых (США, Япония, ФРГ и др.) и динамично развивающихся странах (Китай, Южная Корея, ряд государств Юго-Восточной Азии, отчасти Индия) происходит переход к новому (шестому) технологическому и социальному укладу (Глазьев 2018). Во многом именно с этим переходом связаны и резко возросшая за последние годы конкуренция, экономическая, социальная и политическая нестабильность, углубление различных конфликтов и размежеваний на ценностной основе, в том числе внутри самых развитых и внешне благополучных западных обществ.

Технологический уклад - это совокупность («пучок») взаимосвязанных технологий, которые в данный период обеспечивают наиболее прибыльное и эффективное экономическое развитие (Он же 1993). Для нового, шестого технологического уклада такими лидирующими и постоянно совершенствующимися технологиями, формирующими новые отрасли производства, являются информатика, нанотехнологии, робототехника, биотехнологии, новая медицина и новые материалы, новые источники энергии, рециклинг отходов и др. (Hirooka 2006; Иванов, Малинецкий 2017: 21-26).

По аналогии с технологическим укладом социальный уклад можно определить как совокупность социальных институтов, сетевых и иерархических взаимодействий между различными сообществами, форм управления и форм социальной организации, которые в данный период обеспечивают основу динамичного и устойчивого развития общества. В этом смысле можно говорить о том, что переход к новому, шестому технологическому укладу повлечет за собой переход и к новому социальному укладу с новыми институтами, новыми формами сетевой организации, с новой социальной дифференциацией и политической поляризацией. Как показывает анализ всех предшествующих переходов к новому технологическому и социальному укладу, в этом переходе ведущую роль всегда играет государство, которое определяет основные цели и проводит политику развития не только в экономической, но и в социальной сфере. Однако характер этого государства, его взаимоотношений с обществом, его социальными группами и «низовыми» сообществами, как и характер этой политики развития, каждый раз разный, так как меняются условия внутри ведущих стран и в мире в целом.

Важно подчеркнуть, что прежние социальные институты, сформировавшиеся в развитых западных обществах в условиях доминирования прежних технологических и социальных укладов, в настоящее время в значительной мере деградируют и разрушаются (см., например: Фергюсон 2016). Уже поэтому слепое копирование существующих западных институтов в условиях современной России ничего не даст для повышения эффективности социального, экономического и политического развития. Требуется разработать политику развития, которая, с одной стороны, учитывала бы опыт наиболее успешно развивающихся стран в сочетании с социальной и культурной спецификой российского общества начала XXI в., а с другой - проводилась бы в интересах не только узких элитных групп и кланов, но и широких слоев населения, которые поддержали бы эту политику. Выработка такой политики развития является чрезвычайно трудной и многомерной задачей, требующей усилий многих ученых, специалистов, экспертов, общественных деятелей, но некоторые общие соображения по поводу политики, о которой идет речь, можно высказать в рамках данной статьи.

Политика развития для современного российского общества: предпосылки, вызовы и ресурсы

Россия была и остается «миром миров» (М. Я. Гефтер), в ней существуют регионы с различным уровнем развития, с различными социальными и культурными традициями, предпочтениями, ценностями, религиозными убеждениями. Есть регионы, в которых едва развиты второй (основанный на каменном угле и простейших машинах), третий (основанный на двигателе внутреннего сгорания и нефти), четвертый (основанный на нефтехимии, ядерной энергии) технологические уклады. Но есть и мегаполисы с их претензиями на включение в глобальные сети с пятым технологическим и социальным укладом, базирующимся на информационных технологиях. В данных условиях любая политика развития должна учитывать эту разноуровневость и разноплановость социальных и экономических условий, многообразие культур, социальных и политических ориентаций. Это многообразие ограничивает возможности унификации управления российскими регионами и вместе с тем определяет необходимость взвешенного и разумного сочетания централизации и децентрализации. В частности, к вопросу об укрупнении субъектов РФ чрезвычайно важно подходить с большой осторожностью, так как это укрупнение вызывает значительное недовольство региональных элит, особенно элит национальных республик в составе РФ. В то же время необходимо использовать преимущества этой разноуровневости и даже преимущества отсталости, которые состоят в том, что отставшим регионам «есть куда развиваться» и что Россия, имея огромные природные и человеческие ресурсы, в критических условиях сама может обеспечить себя всем необходимым (пусть и с издержками). Эти особенности России побуждают ее ориентироваться не только на Запад, но и на бурно развивающийся Восток, использовать традиционные ценности и нормы (в том числе советские) для мобилизации населения и ограничения аппетитов большинства представителей федеральной и региональных элит, ориентированных на западные стандарты жизни.

Вместе с тем главный вызов и главная опасность для сегодняшней России состоит в значительном, а иногда и полном отрыве правящей элиты от нужд большинства представителей общества, от реальной жизни людей и их проблем. Этим элитам, различным элитообразующим или приближенным к ним группам и кланам свойственны узкое понимание своих интересов и постоянно растущие аппетиты в вопросах личного обогащения за счет государства и общества (Семененко 2017: 172-175; Пантин и др. 2018: 6-12). Из этого, в частности, проистекает разрушение - под видом очередных «реформ» - образования, здравоохранения, науки, реальной экономики, экологии и социальной сферы, в том числе и всей совокупности социального капитала, унаследованного от советского периода. Неменьшую опасность представляют «разруха в мозгах» и манипуляции с помощью сетевых ресурсов сознанием значительной части молодежи, особенно в мегаполисах. Без серьезных социальных потрясений и конфликтов здесь обойтись вряд ли удастся, но важно, чтобы общество и государство были готовы к этим конфликтам, чтобы они регулировали их и сверху, и снизу, не давая разрастись до катастрофических размеров.

При этом, как можно предположить, основным средством такого регулирования могут быть инициированные небольшими сетевыми группами и поддержанные влиятельными сообществами (в том числе на уровне российских регионов) проекты развития в разных сферах - от экологии и здравоохранения до экономики, науки и образования. Такие примеры, в том числе поддержанные государством, в сегодняшней России есть, и их нужно использовать и развивать. В качестве таковых можно привести отдельные проекты и разработки в ИТ-технологиях, в сфере ОПК, стартапов и высокотехнологичного малого бизнеса, отечественные разработки в образовании и самообразовании, акцию «Бессмертный полк», отдельные проекты в сфере культуры, в том числе на региональном уровне, некоторые инфраструктурные проекты, например Крымский мост. Однако пока что это отдельные проекты, не соединенные в единую сеть и единую стратегию развития России.

Следует отметить, что в настоящее время в очень незначительной степени задействованы основные интеллектуальные, природные, экономические и социальные ресурсы развития России, что объясняется неэффективной управленческой политикой, отсутствием единой стратегии развития страны и корыстными, узко понимаемыми, краткосрочными интересами правящих групп. Среди слабо используемых ресурсов развития российского общества и государства можно выделить следующие.

Во-первых, это сохраняющийся, несмотря на все «реформы», но плохо задействованный интеллектуальный потенциал - многочисленные социальные и технологические инновации, новые научные и инженерно-конструкторские разработки, стартапы и др., которые внедряются в производство слишком медленно или не внедряются вовсе. Особо следует выделить малое число центров ситуационного анализа и прогноза с привлечением наиболее квалифицированных и неангажированных экспертов, способных вырабатывать необходимые рекомендации для принятия на государственном уровне различных управленческих, экономических и политических решений. Речь идет в том числе о кризисных ситуациях в экономике, назревающих социальных конфликтах, острых геополитических противоречиях. При этом необходимо учитывать, что в США на государство и крупные корпорации работают многие тысячи ситуационных, аналитических, социологических центров и групп, так называемых “think tanks”, в то время как в России в настоящее время число таких центров и групп в десятки раз меньше.

Во-вторых, к числу слабо используемых ресурсов относятся огромные, но неэффективно и нередко грабительски используемые природные ресурсы. Здесь особо следует отметить вывоз за рубеж непереработанных леса, нефти, руд металлов и других природных ресурсов. За этим неконтролируемым государством вывозом стоят многочисленные корпоративные, а нередко и криминальные интересы, лоббирующие эти интересы группы в правительстве и парламенте. Государство пока не в состоянии обеспечить эффективный контроль за использованием природных ресурсов страны и тем самым расширить собственную экономическую, финансовую, социальную и политическую базу. Однако если государство в лице силовых структур не сумеет добиться такого более эффективного контроля, оно не сможет осуществить политику развития и уже в ближайшие годы столкнется с глубоким экономическим, социальным и политическим кризисом, угрожающим целостности и самому существованию страны.

В-третьих, по-прежнему незадействованными или слабо задействованными остаются многочисленные общественные и групповые инициативы снизу. Государство в России по-прежнему стремится подчинить себе все общественные структуры и сетевые взаимодействия, что в современных условиях и невозможно, и чрезвычайно опасно. Отчасти такая ситуация объясняется тем, что в 1990-е гг. многие неправительственные организации в России финансировались из-за рубежа, главным образом из стран Запада, причем последние нередко преследовали свои цели, противоречащие интересам российского государства и общества. Однако с тех пор ситуация принципиально изменилась, и многие общественные и групповые инициативы выражают коренные интересы российского общества, например, в сфере экологии, образования, науки, здравоохранения, судопроизводства, развития городов и поселков, горизонтальных отношений между регионами. Между тем отношение региональных властей и федеральной власти к этим низовым инициативам и структурам остается настороженным, если не враждебным. В результате огромные ресурсы низовых инициатив и сетевых взаимодействий по-прежнему не востребованы структурами политического целеполагания страны. Более того, поскольку региональные и федеральные органы власти годами и десятилетиями не решают самые насущные проблемы жителей России, у многих граждан формируется не только критическое, но и негативное отношение к властям различного уровня. А это чревато серьезной дестабилизацией, социальными взрывами и радикальными политическими протестами.

В-четвертых, важным ресурсом развития России, как уже отмечалось выше, является социальное, экономическое, культурное и историческое разнообразие российских регионов. При правильном подходе подобное разнообразие является не препятствием или тормозом (как это нередко представляют неолибералы, технократы и бюрократы, стремящиеся во что бы то ни стало унифицировать всю Россию), а важным преимуществом и ресурсом развития, которые можно эффективно использовать. Как уже отмечалось выше, различный экономический, социальный и культурный уровень развития российских регионов дает возможность подтягивать менее развитые регионы и тем самым формирует спрос на различные инновации, новые технологии и производства. Более того, значительное культурное разнообразие российских регионов формирует условия для развития различных традиционных и других приспособленных к местным условиям производств, продукция которых пользуется спросом по всей России, и дает возможность обеспечить преемственность культурного развития, его региональную специфику и своеобразие. Попытки же ликвидировать разнообразие регионов России, «сэкономить» на развитии их инфраструктуры и загнать все российское население примерно в 15 огромных городских агломераций (подобный проект всерьез обсуждался на экспертном и правительственном уровне) ведут не к развитию, а к деградации всей страны, к ее возрастающей уязвимости для внутренних и внешних угроз, к демографической пропасти и сужению внутреннего рынка.