Статья: Политическое развитие и политика развития: тенденции, вызовы, перспективы

Политическое развитие и политика развития: тенденции, вызовы, перспективы

Пантин В.И.

В статье рассматриваются основные вызовы, обусловленные императивом современного развития, обращенным ко всем основным политическим субъектам, а также проблемы выработки ими адекватной современным условиям политики развития. Эффективная политика развития должна учитывать нелинейный характер социального и политического развития в России и в мире, а также наличие множества исторических развилок на этом пути, включая будущие «особые точки» на траектории мирового развития в начале 2020-х гг. Автором проанализирован исторический и современный опыт политики развития, проводимой государственной властью в России (в том числе в советский и постсоветский периоды). Сделан вывод о необходимости разработки единой государственной и общественной стратегии развития, включающей инфраструктурные проекты, планы федерального, регионального и местного развития, а также инициативы снизу (проекты различных инициативных групп и сетевых сообществ). Определены основные ресурсы развития России, которые в настоящее время остаются слабо задействованными. В их числе: интеллектуальный потенциал и различные социальные и технологические инновации, развитие и использование центров ситуационного анализа и прогноза для принятия управленческих и политических решений, использование многочисленных общественных и групповых инициатив снизу, социальное и культурное разнообразие российских регионов, способность большинства граждан России к мобилизации и сосредоточению усилий в условиях серьезных внешних угроз, потенциал развития малого и среднего бизнеса в высокотехнологичных отраслях российской экономики, уменьшение бюрократического пресса и отказ от ориентации на чисто формальные показатели в науке, образовании и других областях.

Ключевые слова: политическое развитие, политика развития, Россия, точки перелома, технологические уклады, социальные уклады, ресурсы развития, социальное и культурное разнообразие, российские регионы.

Нелинейный характер политического развития и «точки перелома»

политический развитие

В настоящее время для России и многих других стран весьма актуальными стали разработка и осуществление политики развития, которая была бы принята большинством населения и соответствовала быстро меняющимся условиям современного мира. Это объясняется, в частности, большим количеством различных внутренних и внешних вызовов, связанных с изменением мирового порядка (Глазьев 2018; Пантин и др. 2018). В то же время очевидно, что выработка и реализация такой политики невозможна без учета основных проблем и тенденций политического развития на глобальном, региональном, национальном и субнациональном (местном) уровнях. Цель данной статьи состоит в том, чтобы выявить основные характеристики политического развития в современном мире и определить возможные ресурсы политики развития в России, которая учитывала бы социальные и культурно-цивилизационные особенности российского общества и государства. Для этого, как представляется, целесообразно использовать институциональный, цивилизационный и системно-эволюционный подход к исследованию и прогнозированию политического развития с учетом его нелинейного характера.

Важно отметить, что в начале XXI в. весь мир вступил в период глубокой технологической, социальной и политической трансформации, в фазу перехода к новому мировому порядку (Kupchan 2002; Arrighi 2007; Zakaria 2008; Фергюсон 2016). В связи с этим при разработке и осуществлении любой по-настоящему реалистичной и адекватной политики развития необходимо учитывать ярко выраженную нелинейность и турбулентность современного политического развития, как внутреннего, так и международного. Нелинейный характер развития социально-политических систем означает, во-первых, наличие целого ряда «точек перелома» на их исторической траектории, в которых меняется вектор политического развития, во-вторых, наличие потенциала вариативности траекторий движения системы и, в-третьих, формирование по мере такого развития сложных структур из малых флуктуаций, из хаоса (Капица и др. 2003; Тимофеев 2012; Князева, Курдюмов 2014).

Следует отметить, что во многих зарубежных и отечественных работах, посвященных политическому развитию, нелинейность, о которой идет речь, а также масштабы и глубина происходящих сдвигов нередко игнорируются или значительно преуменьшаются, особенно если они не укладываются в линейно-поступательную, прогрессистскую западоцентричную парадигму (см., например: Robertson 1992; Фукуяма 2004; Friedman 2009). Между тем выход за рамки этой линейно-поступательной парадигмы позволяет увидеть множество переломных точек в глобальном, региональном и страновом политическом развитии, плотность расположения которых на шкале времени увеличивается по мере приближения к текущему моменту. Наряду с другими признаками это свидетельствует о наступлении действительно переломного и переходного периода в мировом развитии.

Особые «точки перелома», изменения тренда российской и международной политической динамики связаны с вхождением этих социальных систем в очередной период нестабильности развития и являются зримым проявлением нелинейной политической и социально-экономической эволюции стран Запада, России и других государств в конце XX - начале XXI в. Особое внимание к динамике социальных систем в окрестностях этих «точек перелома» обусловлено потребностями разработки по-настоящему адекватной и реалистичной политики развития в такие периоды, когда радикально меняются и характер, и структура международных отношений. Отметим кратко ряд таких периодов, отдавая предпочтение анализу изменения диспозиций нашей страны в мире в такие особые исторические моменты.

1980-1981 гг.: Советский Союз находился на пике своего политического влияния в мире, однако внутренние и международные процессы стали резко менять свою направленность. В СССР усилилась стагнация экономического и социального развития, обострились внутриполитические проблемы и борьба внутри политической элиты, начавшаяся война в Афганистане способствовала формированию единого фронта различных государств против Советского Союза (США, стран Западной Европы, Китая, Саудовской Аравии, Пакистана, Ирана и др.). В США после прихода к власти Р. Рейгана резко усилились неоконсервативные антикоммунистические тенденции во внутренней и внешней политике, что в дальнейшем сыграло важную роль в крушении биполярной системы в мировой политике.

1989-1991 гг.: «бархатные революции» в странах Восточной Европы, прекращение действия Варшавского договора, кризис и распад СССР.

2000-2001 гг.: экономический кризис в США и в Европе, избрание президентом Соединенных Штатов Дж. Буша-младшего и президентом России В. В. Путина, масштабные террористические акты в Америке 11 сентября 2001 г., начало операции США и других стран НАТО в Афганистане.

2008-2009 гг.: глобальный финансовый и экономический кризис с глубокими и долговременными социальными и политическими последствиями, военный конфликт в Южной Осетии и Абхазии, начало резкого роста напряженности в отношениях между Западом и Россией.

2011-2012 гг.: «арабская весна», гражданские войны в Ливии, Сирии, Йемене с военным и политическим вмешательством других стран.

2013-2015 гг.: политический конфликт между США и Россией из-за химического оружия в Сирии, государственный переворот на Украине, присоединение Крыма к России, начало военного конфликта в Донбассе, начало санкционной войны западных стран против России, провозглашение «всемирного халифата» ИГИЛ (ДАИШ)*, начало операции российских ВКС в Сирии.

2017-2018 гг.: разгром ИГИЛ в Сирии и Ираке, глубокий внутриполитический раскол в США и странах ЕС, новое резкое обострение отношений между США и Россией, усиление гибридной войны, торговая война между США и Китаем, а также между США и ЕС, обострение отношений между Соединенными Штатами и Ираном.

Отметим, что именно нежелание или неспособность учитывать указанные выше «критические точки», стремление сохранить инерционную динамику и обусловленное этим линейное проектирование социального, политического и культурного развития привели сначала к кризису и распаду Советского Союза, затем - к обострению внутренней и международной конфликтности в разных регионах мира. Наконец сегодня мы наблюдаем социальный, ценностный и политический раскол и кризис в странах ЕС и в США. Между тем приведенное краткое перечисление «точек перелома» в международном и российском политическом развитии свидетельствует о том, что это развитие носит ярко выраженный нелинейный характер. Более того, без учета нынешних и грядущих «точек перелома» невозможно правильно прогнозировать социально-политическое развитие России и вырабатывать эффективную с точки зрения российских национальных интересов политику развития общества и государства. Иными словами, линейная экстраполяция предшествующего социального и политического развития на будущее, его инерционное продолжение сопряжены с фатальными ошибками в выработке политики развития. Эти ошибки могут привести к катастрофическим последствиям, как это произошло в 1980-х - начале 1990-х гг. в Советском Союзе. Отсюда вытекает необходимость более основательного прогнозирования переломных точек на траектории политического развития, без чего все социальные и политические проекты развития в значительной степени обречены на неудачу.

Разумеется, прогнозирование будущих критических точек развития внутристрановых и международных социально-политических процессов - задача довольно сложная. Вместе с тем методология, апеллирующая к циклам эволюции мировой политической и экономической системы, а также циклам и волнам модернизации России, уже показала свою прогностическую эффективность и позволила сделать целый ряд сбывшихся прогнозов (Пантин, Лапкин 2006: 315, 318-319, 417, 435). Можно с достаточно высокой степенью вероятности прогнозировать критические точки развития («точки перелома»), которые будут иметь место в 2021-2022, 2024-2025 и 2029-2031 гг. (Они же 2014: 280-288, 392-395). Более того, можно утверждать, что если российское общество и государство в очередной раз проигнорируют результаты такого объективного среднесрочного прогнозирования и будут руководствоваться инерционными моделями социального и политического развития в логике линейного проектирования, последствия для России могут оказаться чрезвычайно тяжелыми. «Ослепленная» инерционными прогнозами и не подготовившаяся заранее, в критический момент страна может не справиться с вызовами, сопряженными с поворотом траектории глобального развития. И тогда следует ожидать катастрофы - вплоть до распада государства и разрушения социальной ткани общества.

Само же наличие в ближайшем десятилетии указанных критических точек обусловлено целом рядом чрезвычайно значимых трансформаций миропорядка, прогнозируемых посредством методологии системно-эволюционного подхода. Со вступлением мировой системы в новую фазу эволюционного цикла (фазу «революции мирового рынка») (Пантин, Лапкин 2014: 255, 264-265, 269, 280-288) начались глубокие технологические и геополитические сдвиги (глобальная геополитическая и геоэкономическая революция). В результате в самые ближайшие годы будет усиливаться давление на Россию со стороны западных стран, которое достигнет критического значения к 2021 г. Важное значение в эти критические периоды будут иметь внутриполитические события в России. В 2021 г. пройдут выборы в Государственную Думу. К этому времени проявятся в полной мере социальные последствия пенсионной и ряда других реформ, будет в значительной мере исчерпан кредит доверия правящим элитам. В 2024 г. пройдут судьбоносные для страны выборы президента. Если уже к первой из этих дат не принять экстренные меры по повышению доверия населения к действующей власти, не изменить экономическую и социальную политику в интересах более широких слоев российского общества, не реализовать целый ряд необходимых проектов национального развития, не уменьшить социальное и межрегиональное неравенство в стране, риски и угрозы России в эти критические периоды (в переломных точках развития) будут поистине «запредельными» (Пантин и др. 2018).

Политика развития в России: исторический и современный опыт

Как показывает исторический опыт, при осуществлении любой эффективной с точки зрения государственных интересов или интересов больших социальных групп политики развития необходимо прежде всего правильно определить цели развития и разработать, хотя бы в самом общем виде (сначала в виде тезисов, ключевых положений или лозунгов), общий план, проект развития, который был бы поддержан сначала активным меньшинством, а затем большинством данного общества. Например, в России в 1917 г. таким активным меньшинством была партия большевиков, пришедшая к власти революционным путем, так как прежние правящие элиты были неспособны вовремя решить ключевые задачи модернизации и спасти страну от полного развала. Как бы мы ни относились к революции 1917 г. в России и политике большевиков в частности, важно учесть опыт масштабных преобразований, которые были реализованы в советский период. При этом следует иметь в виду: несмотря на революцию и попытки разрушить «старый мир до основанья, а затем» построить мир по-новому, налицо была и преемственность в движении России по пути модернизации. Большевики сформировали свой проект (точнее, совокупность проектов) не на пустом месте. Они во многом заимствовали основные цели, задачи и средства своего модернизационного проекта и у дореволюционной России, и у Германии, и у США, а многие индустриальные (например, ДнепроГЭС, Кузнецкий металлургический завод и др.) и социальные проекты (например, ликвидация неграмотности, всеобщее начальное школьное образование) были разработаны еще при царском правительстве. Но у этого правительства не оказалось исторического времени, чтобы воплотить их в жизнь.

Преемственность и вместе с тем решительное осуществление проектов развития после революции 1917 г. в России можно проследить на примере здравоохранения. Так, проект создания новой системы здравоохранения в Советском Союзе осуществлялся при участии Н. А. Семашко, Н. Н. Бурденко, Н. Ф. Гамалеи и других видных деятелей медицины, начинавших работать в этой сфере еще до революции. Так, под руководством Н. А. Семашко, бывшего в 1918-1930 гг. наркомом здравоохранения РСФСР, в Советском Союзе была организована довольно эффективная по тем временам централизованная система предупреждения эпидемий и борьбы с ними, создана система охраны материнства и младенчества, система охраны здоровья детей и подростков, возникла сеть научно-исследовательских медицинских институтов (Гольфельд 1970). По инициативе Н. Ф. Гамалеи и согласно разработанному им еще в 1918 г. методу в Петрограде была проведена всеобщая прививка населения от оспы; этот опыт был затем распространен по всей стране. При активном участии другого организатора советской системы здравоохранения Н. Н. Бурденко были заложены основы советской нейрохирургии, была развита система военной хирургии, которая сыграла огромную роль в период Великой Отечественной войны (Сорокина 2008: 494-509).