Некоторые представители политического православия (большинство политических фундаменталистов) ходят в церковь, но посещают только те церкви, где священник разделяет их политические взгляды. Церковь Св. Николая на Берсеневской набережной в Москве - пример такого церковно-политического симбиоза. Многие годы настоятель церкви, о. Кирилл (Сахаров) возглавлял Союз православных братств. В 1999 году он ушел с этого поста, но остался секретарем Союза. Штаб-квартира Союза находится внутри церковного комплекса. Другим примером является церковь Св. Николая в Пыжах. Ее настоятель о. Александр (Шаргунов) является одним из известных фундаменталистских публицистов. Именно к этой общине принадлежали верующие, которые в 2003 году уничтожили выставку "Осторожно, религия!" в музее им. Сахарова.
Берсеневская община принадлежит к одной из ветвей старообрядчества, признанной РПЦ (единоверие), которое характеризуется более жесткими ритуалами и кодексом поведения, чем официальное православие. Согласно о. Кириллу (Сахарову) ни один из его прихожан не происходит из единоверческой семьи[33]. Это странное сообщество новообращенных старообрядцев - один из примеров того, что политическое православие находится с ритуалами в натянутых отношениях. Некоторые его представители (фундаменталисты) полагают, что канонические православные ритуалы чересчур либеральны и вступают в общины, подобные Берсеневской, - диссидентские, но все же сохраняющие связь с официальной церковью. Другие полностью отрицают тот способ практиковать религию, который одобрен РПЦ.
Александру Лукашенко приписывают фразу: "Я атеист, но я православный атеист". Пока что нам не удалось обнаружить, при каких обстоятельствах президент Белоруссии произнес эти слова и произносил ли вообще. Тем не менее, эту фразу часто цитируют как ученые (для описания религиозных убеждений лидеров политического православия), так и сами новые верующие. Последние не видят противоречия в сочетании указанных терминов. Профессор Юрий Савельев, бывший ректор Санкт-Петербургского Балтийского государственного технического университета (Военмеха), а ныне депутат Госдумы (фракция "Родина"), заявил в своем интервью газете "Русь православная", что он, "не будучи глубоко воцерковленным человеком", считает себя, тем не менее, "православным фундаменталистом"[34]. Понятие "невоцерковленного православного фундаменталиста", разумеется, абсурдно - с канонической точки зрения, но не с позиции политического православия. Идеологическое православие позволяет людям называть себя православными, не веря в догматы и не соблюдая обрядов.
Такие непрактикующие православные верующие иногда заходят в церкви и выполняют некоторые ритуалы по собственному выбору. Например, сопредседатель Национально-державной партии России Александр Севастьянов, фактически являющийся родновером (неоязычником), пишет о себе следующее: "я бываю в церкви, выполняю ряд обрядов, которые считаю истинными, действенными. Поклоняюсь многим святым, в особенности - моему покровителю Александру Невскому, великому русскому воину, защитнику нашего народа. Возжигаю свечи в память умерших представителей своей семьи, всех, кого знаю и помню"[35]. Такой подход к ритуалам типичен для лидеров и активистов политического православия.
Приведем еще один пример отношения "нового православного" к церкви и ритуалам, взятый из статьи в газете "Дуэль". Автор пишет, что "никогда не был верующим", но в последнее время заинтересовался религией. Однако, сообщает он, "в церковь не хожу, к нынешним церковникам отношение неприязненное". "Попы там (в смысле - "богослужители"), как на подбор, чернявые-чернявые, без малейших славянских черт! Ходят среди людей и раздраженно ворчат: "Как свечку держите? Что вы капаете на пол? Чего здесь стоите, здесь стоять нельзя...". И т. д. и т. п. Да еще и ТРЕБУЮТ - пожертвуйте на то, пожертвуйте на это..." - продолжает автор "Дуэли"[36]. Очевидно, что хотя автор пытается дать идеологическое объяснение своему неприятию "попов", на самом деле его смущает, что он незнаком со специфической приходской субкультурой.
Тем не менее его религиозность сохраняется, приобретая такую же индивидуализированную форму, как и религиозность упоминавшейся выше "Татьяны": "Однажды увидел у тещи небольшую брошюрку с разными молитвами. Большинство из них показались скучными и непонятными. А вот "Отче наш..." легко запомнилась... Через некоторое время почувствовал - молитва коротковата, чего-то не хватает. Как бы ниоткуда стали складываться слова, предложения, "куплеты", что ли..."[37]. Таким образом автор статьи сам для себя изобрел квазиправославный молитвенный ритуал. Подчеркнем еще раз, что "Татьяна" из либерального журнала "Истина и жизнь" и "Сорокин" из националистической "Дуэли" ведут себя в качестве "новых православных" фактически одинаково.
В отличие от тех, кто просто не исполняет православных обрядов, некоторые сторонники политического православия изобретают собственные квазиправославные ритуалы. Например, радикальные фундаменталисты разработали культ таких личностей, как Иван Грозный; Евгений Родионов - 18-летний солдат-срочник, убитый в Чечне предположительно за отказ принять ислам; Григорий Распутин; Игорь Тальков и др. Они пишут иконы, изображающие упомянутых лиц в качестве святых и распространяют тексты молитв им. Члены некоторых православных братств, отколовшихся от РПЦ (например, Опричного братства Андрея Щедрина), по ряду сообщений, практикуют ритуалы посвящения и исповедуются главе братства (однако эти сообщения недостаточно достоверны)[38]. Опричное братство также положительно оценивает Сталина как "крипто-право-славного", однако сообщений о молитвах ему не поступало[39].
Мы полагаем, что сторонники политического православия - люди искренние и в своем роде религиозные, хотя их убеждения отличаются от того, чему учит церковная доктрина. "Православие", которое они исповедуют, во многих аспектах является их собственным изобретением. Это часто вызывает неприязнь как у духовенства, так и у ученых, исследующих указанное явление. И те, и другие отказывают "новым верующим" в искренности, считают их ненастоящими "верующими". Однако проблема того, чем "истинная вера" отличается от "неистинной", находится за пределами данной статьи.
В заключение хотелось бы еще раз подчеркнуть, что сторонники политического православия не являются "православными верующими" в прямом смысле. Они исповедуют собственную версию православия и иногда практикуют ритуалы собственного изобретения. Их отношение к РПЦ и ее иерархам большей частью враждебное или, в лучшем случае, безразличное. Это не мешает им называть себя истинными православными и быть воинственными сторонниками собственной версии политического православия. Тем самым, Русская православная церковь не несет ответственности за процессы политизации православия и, что еще важнее, не может ни контролировать эти процессы, ни обратить их вспять.
Литература
1. [1] Цит. по: Казин, А.Л. Последнее царство (Русская православная цивилизация). - СПб.: Издательство Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1998. - С. 24.
2. [2] Zernov, N. Moscow: the Third Rome. - N. Y.: AMS Press, 1971. - P. 49-50.
3. [3] Бибикова, О.П. "Ваххабизм" в СНГ // Ислам и политика (Взаимодействие ислама и политики в странах Ближнего и Среднего Востока, на Кавказе и в Центральной Азии). - М.: ИВ РАН; Крафт, 2001. - С. 87-88.
4. [4] Савватеев, А.Д. Ислам и политика в Чеченской Республике // Общественные науки и современность. - 2000. - № 2. - С. 87.
5. [5] Малашенко, А. Исламские ориентиры Северного Кавказа. - М.: Гендальф, 2001. - С. 83-84.
6. [6] Максименко, В.И. Фундаментализм и экстремизм в исламе. Предисловие // Ислам и исламизм. - М.: РИСИ, 1999. - С. 9.
7. [7] См. об этом: Smith, B. H. Chile: Deepening the Allegiance of Working-Class Sectors to the Church in the 1970s / Religion And Political Conflict In Latin America. Ed. by Daniel H. Levine. Chapel Hill & London: The University of North Carolina Press, 1986. - P. 170-171.
8. [8] Овсиенко, Ф. Г., Трофимчук, Н.А. Православие в контексте развития федеративных и этнополитических отношений в Российской Федерации (Статья) // Религия и культура. Реф. сб. - М.: ИНИОН РАН, 2000. - С. 107.
9. [9] Рибачук, М., Кирюшко, М., Смирнов, С. На перехрестi полiтики i религiп // Biчe. - Кипв, 1998. - № 9. - С. 93.
10. [10] Цеханская, К.В. Россия: тенденции православной религиозности в XX веке (Статистика и реальность) // Этнографическое обозрение. - 1999. - № 5. - С. 60.
11. [11] Филатов, С. Б., Фурман, Д.Е. Религия и политика в массовом сознании // Социс. - № 7. - 1992. - С. 3, 4.
12. [12] Каариайнен, К., Фурман, Д. Религиозность в России в 1990-е годы // Старые церкви, новые верующие: религия в массовом сознании постсоветской России. - СПб.; М.: Летний сад, 2000. - С. 16.
13. [13] Новикова, Л.Г. Основные характеристики динамики религиозности населения // Социс. - № 3. - 1998. - С. 96.
14. [14] Каариайнен, К., Фурман, Д. Указ. соч. - С. 11-12.
15. [15] Овсиенко, Ф. Г., Трофимчук, Н.А. Православие в контексте развития федеративных и этнополитических отношений в Российской Федерации. - С. 99.
16. [16] Каариайнен, К., Фурман, Д. Указ. соч. - С. 21.
17. [17] Новикова, Л.Г. Указ. соч. - С. 96.
18. [18] Perica, V. Balkan Idols. Religion and Nationalism in Yugoslav States. - N. Y.: Oxford Univ. Press, 2002. - P. 305 (сноска).
19. [19] Каариайнен, К., Фурман, Д. Указ. соч. - С. 22.
20. [20] Тульский, М. Роль церкви в жизни российского общества // НГ-Религии. - № 5. - 2000. - 9 января.
21. [21] Grebenarova, S. The Bulgarian in Crisis: A Pagan, a Christian or an Atheist // Ethnologia Bulgarica. - 2001. - Vol. 2. - P. 40.
22. [22] Там же. - Р. 39-40.
23. [23] Mavrogordatos, G. Th. Church-State Relations in the Greek Orthodox Case. Paper presented to the Workshop "Church and State in Europe". ECPR Joint Sessions, Copenhagen, 14-19 April 2000. - P. 11.
24. [24] Molokotos-Liederman, L. The Religious Factor in the Construction of Europe: Greece, Orthodoxy and the European Union. Paper presented at the 1st LSE PhD Symposium on Modern Greece: "Current Social Science Research on Greece" London School of Economics, 21 June 2003. - P. 6.
25. [25] Михалюк, В.И. Религиозные ориентации населения: социологический срез // Полития. Зима 1997-1998. - С. 42.
26. [26] См.: Хомушку, О.М. Влияние религии на этнокультурные и этнополитические процессы в Республике Тыва. Выступление на международной конференции "Человек - культура - общество". Москва, 13-15 февраля 2002 г.
27. [27] Паращевiн, М.А. Релiгiйнiсть у повсякденному життi украпнцiв // Украпнське суспiльство: десять рокiв незалежностi. - Соioлогiчний монiторинг та коментар науковцiв / за ред. В.М. Ворони, М.О. Шульги. - Кипв: iнститут соцiлогiп НАН Украпни, 2001. - С. 546.
28. [28] Тихон (Полянский), иеромонах. Проявления язычества и их преодоление в приходской практике // Миссионерское обозрение. - 2002. - № 9. - С. 11.
29. [29] Grebenarova, S. Op. cit. - P. 44.
30. [30] Каариайнен, К., Фурман, Д. Указ. соч. - С. 38.
31. [31] Кандалинцев, В. Новые православные // Истина и жизнь. - 2000. - № 2. - С. 12.
32. [32] Кураев, А., диакон. В поисках "золотого" века // Кураев, А. О нашем поражении. - СПб.: Светлояр; фонд "Благовест", 1999. - С. 253.
33. [33] Игумен Кирилл (Сахаров). С точки зрения Союза православных граждан, мы - радикальные фундаменталисты / Портал-Credo.Ru. 20 февраля 2004.
34. [34] Савельев, Ю. Я - русский империалист и православный коммунист // Русь православная. - 2002, сентябрь-октябрь.
35. [35] НДПР - партия русского народа. - М.: Национальная газета, 2005. - С. 10.
36. [36] Сорокин, П.И. Молитва, зачем она? // Дуэль. - № 9. - 2004. - 2 марта.
37. [37] Там же.
38. [38] Об Опричном братстве см., например: Кнорре, Б. Опричный мистицизм в религиозных практиках царебожников. (Доклад на Втором франко-российском коллоквиуме "Религиозные практики в современной России". - Москва, 17-18 января 2005.)
39. [39] Там же.