Автореферат: Политические выборы в системе формирования гражданского общества в России (исторический генезис и современные проблемы)

На основе аналогичного исследования изначального типа государственного строя и последующей его эволюции в политической истории российского общества, определяемого автором как изначально народно-монархического, показана традиционность для современного российского демократического общества повышенной роли в его политической системе института главы государства, ограничиваемого не аристократией и парламентом, а непосредственно всем народом (всенародными выборами).

Таким образом, автором показано, что повышенная роль парламента в демократической системе современного гражданского общества является не его непременным атрибутом, а традиционной национальной особенностью западноевропейских народов и их политических систем, как национальной особенностью российского демократического гражданского общества является повышенная роль всенародно избираемого главы государства.

На основе всех положений и выводов данного исследования сделан результирующий актуальный вывод о бесперспективности и беспочвенности делаемых у нас попыток переустройства сложившейся в России после 2000 года политической системы в сторону усиления в ней (по западному образцу) роли представительного органа в ущерб институту президента. В наибольшей степени российской гражданской демократической традиции отвечает именно тот государственный строй, который в настоящее время у нас уже сложился и укрепляется.

Основные положения, выносимые на защиту.

1. Анализ различных подходов к пониманию сути гражданского общества показывает, что наиболее популярные сегодня определения гражданского общества, берут свое начало из одного источника концепции Г. Гегеля, впервые представившего гражданское общество как ту часть его (или сферу), которая противополагает себя государству (в узком смысле). Однако в истории политической мысли имеется и другая авторитетная теоретическая традиция, идущая от работ Аристотеля, А. Фергюсона, Дж. Локка и их последователей и понимающая гражданское общество как особый тип государственного устройства (чаще называемого сегодня демократией). Автор считает, что второй из этих подходов (а исторически первый, классический) сегодня разрабатывается явно недостаточно и перенесение акцента в исследовании проблем гражданского общества на эту, классическую методологическую точку зрения способно привести к получению новых нетривиальных теоретических результатов.

2. В рассуждениях многих классиков политической мысли (Ж.-Ж. Руссо, Р. Михельса, М. Дюверже и других авторов, приходящих к выводу о неизбежной олигархичности любой организации власти) часто смешивается политико-административная и собственно политическая системы организации государственной власти. Действительно, чисто технически (административно) именно меньшинство всегда правит, а правление большинства на деле чисто технически невозможно. Однако, помимо чисто технической (административной), в обществе существует еще и собственно политическая сторона управления, которая открывается нам при попытке ответить на следующий вопрос: каким именно образом управляющие попадают на свои государственные должности? В каждый данный момент управляющие должности в любом государстве заполнены теми или иными конкретными индивидами, которые, вместе с тем, все смертны. Уже в силу одной только этой причины в любом обществе должно осуществляться и постоянное замещение правящих индивидов на их должностях, а, следовательно, должен существовать и некоторый установленный (писаный или неписаный) порядок замещения выбывающих с государственных должностей индивидов новыми. Чисто теоретически при этом возможны только два типа такого порядка замещения должностей: 1) по наследству и 2) по выбору. Первый порядок замещения дает нам некий сословно-кастовый строй общества; второй -- некоторый другой порядок, которому в политологии пока нет особого названия. Автор детально рассматривает только этот, второй порядок как наиболее распространенный в истории.

3. В рамках такого порядка любое замещение индивида на государственной должности должно сопровождаться соответствующей процедурой избрания нового исполнителя должности. И среди участников этого механизма выделяются две ключевые его стороны: 1) лица, имеющие право избирать (назначать) на те или иные должности (то есть, обладающие активными политическими правами), и 2) лица, имеющие право быть избранными (назначенными) на эти должности (то есть, обладающие пассивными политическими правами). В зависимости от того, насколько широко распределены в том или ином обществе указанные политические права (активные и пассивные избирательные права), государственный строй данного общества и может квалифицироваться как более или менее демократический (гражданственный).

4. Демократичность (гражданственность) того или иного общества можно определять и по степени распространения в нем пассивных избирательных прав (права быть избранным на высшие государственные должности). В этом отношении, например, древнегреческая афинская республика намного превосходит по демократичности сугубо олигархическую римскую республику даже и позднего ее периода, в который плебеи отвоевали у патрициев право на занятие ими почти всех высших государственных должностей. Однако того уровня демократичности (гражданственности), который был достигнут в Греции при Перикле, римляне никогда не достигали. Введение подобного критерия дает нам, в частности, основание для признания ошибочности широко распространенного в современной политологии мнения (отстаиваемое, например, авторитетным американским теоретиком демократии, Р. Далем), что демократия и республика являются «синонимами». Демократия и республика не синонимы, так как распределение пассивных и активных избирательных прав в республиках могут быть далеко не демократичными.

5. Однако гораздо большее значение для определения типа государственного устройства того или иного общества (и степени его демократичности, гражданственности) имеет факт распределения в нем активных политических прав (права назначать на высшие государственные должности или влиять на такое назначение). Поскольку выбирать, чисто технически, могут не только большинство или меньшинство членов того или иного общества, но и один человек, то и правом осуществлять выбор (назначение) на все высшие государственные должности в обществе может обладать не только большинство или меньшинство, но и один человек (одна фамилия). Монархия как раз и является такой организацией государственного управления, при которой все активные политические права и прежде всего -- право выбирать (назначать) на все высшие государственные должности имеет только один человек (царь, король, хан и т.д.), а точнее, его фамилия. При этом само положение монарха в обществе не является государственной должностью, а представляет собой особый политический статус. Равным образом и аристократ, и простолюдин-гражданин это не государственные должности, а политические статусы. Именно этот признак (политический статус) и лежит по существу в основе знаменитого аристотелевского деления всех государственных устройств на монархии (выбирает и назначает один), аристократии (выбирают и назначают привилегированные немногие) и демократии (выбирают и назначают все или большинство граждан, которые именно в силу этого своего права статуса и являются гражданами). В чистой монархии (восточные деспотии) или в чистой аристократии (польская шляхетская республика XVII в.) нет граждан, а есть только поданные или привилегированные и крепостные.

6. Отмечаемая многими исследователями неудовлетворительность аристотелевской концепции государственных устройств объясняется тем, что Аристотель не различал и смешивал политический статус и государственную должность. В силу этого он так и не смог сформулировать ясного и отчетливого определения верховной власти. Однако это обстоятельство не оправдывает попыток многих современных ученых (Ж. Бешлер и др.) вовсе отказаться от этого ключевого для политологии понятия. В основе строгого понимания верховной власти у того или иного народа лежит господствующее в этом народе фундаментальное государственно-правовое представление о том, кто именно имеет у них право назначать на все высшие государственные должности. Именно это, господствующее фундаментальное представление (традиция или писаная Конституция), и лежит в основе его народного духа и народного характера, в основе его традиционной политической культуры. Верховной властью в том или ином государстве обладает тот или те, кто, согласно этому фундаментальному представлению, господствующему в конкретном обществе, имеет право назначать на все высшие государственные должности, будучи при этом сам (сами) никем не назначаемыми (самовластными, или суверенными). Предлагаемая концепция верховной власти дает возможность распутать и некоторые сложности теории легитимности М. Вебера. В частности, его «традиционная» форма легитимности (легитимации) относится к монархическому государственному строю, а его «легальная» форма к современному демократическому строю. «Харизматическая» же легитимность М. Вебера носит неинституциональный характер и может проявляться при любой форме организации государственной власти, причем как в легальной ее форме (например, Перикл), так и в полулегальной (например, Сталин, Гитлер) или полностью нелегальной (например, Ленин и вообще все революционеры).

7. Кроме Монарха (классический пример Александр после побед над Дарием) и Народа (классический пример Афины времен Перикла) независимым легитимирующим авторитетом может обладать еще и Аристократия (классический пример Спарта после реформ Ликурга или польская аристократическая республика XVII в.). Однако «чистые» государственные устройства, как это понимали уже и Аристотель с Полибием, встречаются в истории чрезвычайно редко. Гораздо более распространены в ней «смешанные» формы государственного устройства, в которых не одна, но, как правило, две из трех, вышеуказанных независимых легитимирующих сил делят между собой в тех или иных пропорциях право назначать на высшие государственные должности (или влиять на такое назначение). В реальных исторических условиях эти независимые политические авторитеты не обязательно подавляют (исключают) друг друга -- они могут действовать и совместно, не подавляя, а только ограничивая в том или ином отношении друг друга. И в таком случае мы имеем уже дело с некоторыми сложными, или смешанными формами государственного строя. Смешанные государственные устройства, по этому основанию, могут быть:

А) монархо-аристократическими (когда не только монарх, но и некоторое привилегированное меньшинство обладает в народном сознании (или по Конституции) правом легитимировать и контролировать назначение на все высшие государственные должности, и вместе с тем, народ полностью отстраняется от какого бы то ни было влияния на эти назначения);

Б) народно-монархическими (когда не только монарх, но и народ в целом обладает в народном сознании (или по Конституции) правом легитимировать и контролировать назначение на высшие государственные должности, и вместе с тем, никакое привилегированное меньшинство само по себе таким правом не обладает); наконец,

В) народно-аристократическими (когда не только народ, но и некоторое привилегированное меньшинство обладает в народном сознании (или по Конституции) правом легитимировать и контролировать назначение на высшие государственные должности, и вместе с тем, никакая одна особая фамилия -- монарх -- таким правом не обладает) Теоретически мыслим еще и такой, наиболее сложный, государственный строй, при котором все три возможных центра легитимации государственной власти -- монарх, аристократия и народ -- обладают в народном сознании совместным правом легитимировать и контролировать назначение на высшие государственные должности..

Народно-аристократические формы государственного строя характерны для большей части истории греко-римских античных республик. Монархо-аристократические формы государственного строя характерны для большей части западноевропейских германских королевств. Народно-монархическая форма государственного строя характерна для традиционной российской государственности.

8. Западноевропейская традиционная государственность, начавшись как преимущественно аристократическая (при большой слабости королевской власти и полном бесправии народа), эволюционировала затем в сторону постепенного усиления королевской власти, в чем ей активно помогал народ (в основном горожане), боровшийся в союзе с королями против своей аристократии. На высшей точке усиления королевской власти (период так называемого абсолютизма) в Западной Европе происходят гражданские революции, полностью упраздняющие политический статус (институт) как монарха, так и аристократии и превращающие всех членов общества в равноправных граждан. Форма легитимации государственной власти становится сначала олигархической (власть только имущих слоев), а затем и полностью демократической. Политическая же традиция европейской государственности проявляется при этом (особенно ярко в Англии) в повышенной роли и авторитете парламентов (как традиционно аристократических, коллегиальных органов власти).

Российская же традиционная государственность, начавшись как преимущественно демократическая, вечевая (при довольно слабой княжеской власти и полном политическом бесправии дружинников-бояр, бывших по существу наемниками князей), эволюционировала долгое время также в сторону постепенного усиления княжеской власти, в чем ей активно помогал и народ (в основном горожане), не допускавший вместе с тем политического усиления российской аристократии. Русское боярство и дворянство по своему политическому статусу было принижено (по сравнению с западноевропейской аристократией) до такой степени, что западноевропейские наблюдатели (Герберштейн и др.) определяли его положение даже как «рабское» Герберштейн писал о русском «народе», имея, однако, в виду преимущественно русскую аристократию бояр и дворян, которые по западноевропейским меркам и действительно были в огромной зависимости от русского царя и не имели и малой доли той свободы и власти по отношению к монарху и народу, которой изначально пользовались их западноевропейские коллеги. . Однако, начиная уже с царя Алексея Михайловича, русские цари начинают постепенно перенимать польско-германские крепостнические порядки, лишавшие русского царя опоры в народе и принуждавшие его все в большей степени опираться на аристократию. На высшей точке этой эволюции (при западнике Петре I) происходит полное закрепощение нижних слоев народа, впрочем, при довольно сильном еще бесправии и российского дворянства, которое получает резкое повышение своего статуса лишь при Екатерине II и ее наследниках.