Материал: Политические системы стран Ближнего Востока

Единовластие правящих партий (в Ираке и Сирии - Пар­тия арабского социалистического возрождения (ПАСВ), в Алжире - Фронт Национального Освобождения (ФНО), в НДРЙ -Йеменская социалистическая партия, в Ливии и Египте-Арабский Социалистический Союз и др.) обеспечивало усло­вия для создания политической системы, в которой ее власт­ные структуры получили возможность сформировать меха­низм, позволяющий осуществить максимальную централиза­цию государственного управления, в результате чего происходило сращивание партийного и государственного ап­паратов и превращение государственной структуры в особую модель «партии-государства».

Источниками государственного права, наряду с конститу­циями, становились программные документы правящих пар­тий (хартии), закрепляющие стратегию социально-политического развития, которые зачастую по своей юридической силе превосходили конституцию, т. к. разработке идеологической платформы придавалось огромное значение. При этом практи­ческое воздействие идеологии усиливалось за счет идентифи­кации ценностных установок масс с лидером, а идея или прин­цип персонифицировались и становились духовно-ценностной основой общества («алжирский путь» к социализму напрямую связывался с именем президента Хуари Бумедьена, египет­ский - с президентом Насером и т. д.)

Руководство правящей партии непосредственно участвова­ло в формировании парламента, поскольку баллотироваться на парламентских выборах могли только члены партии, чьи канди­датуры одобрялись партийным органом. Такая система, естест­венно, ставила социальные и политические ограничители для институционализированного политического процесса, превра­щаясь в труднопреодолимый барьер для оппозиции. В результа­те парламент превращался в орган представительства и арену противоборства фракций правящих групп, различающихся не по политико-идеологическим позициям, а по функциональным, профессиональным, этнорелигиозным признакам.

После перехода большинства арабских стран на путь мно­гопартийности бывшие правящие партии стали постепенно трансформироваться в партии «пропрезидентские», которые по-прежнему занимают главенствующее положение в партий­ной структуре общества и имеют большинство голосов в пар­ламенте (на выборах в Тунисе в 1999 г. Демократическое кон­ституционное объединение президента Бен Али получило 148 мест из 182 в Палате депутатов; алжирская «партия вла­сти» Национальное Демократическое Объединение получила на выборах 2002 г. в союзе с другими поддерживающими ее партиями 262 места из 380; Национал-.демократическая партия Египта имеет в Народном собрании после выборов 2000 г. 388 мест из 444 и т. д.) Таким образом, несмотря на существо­вание многопартийности, механизм управления продолжает сохранять преимущественно однопартийный характер, т. к. центральные и местные органы власти и управления практиче­ски контролируются проправительственными партиями, со­хранившими доминирующую роль в обществе. Поэтому при­менительно к арабским странам можно говорить только о на­чавшейся формальной либерализации, предполагающей кого развития, которые зачастую по своей юридической силе превосходили конституцию, т. к. разработке идеологической платформы придавалось огромное значение. При этом практи­ческое воздействие идеологии усиливалось за счет идентифи­кации ценностных установок масс с лидером, а идея или прин­цип персонифицировались и становились духовно-ценностной основой общества («алжирский путь» к социализму напрямую связывался с именем президента Хуари Бумедьена, египет­ский - с президентом Насером и т. д.)

В целом, для многовековой истории ислама проблематика политических партий в их современном понимании является относительно новой, т. к. традиционная исламская мысль этим вопросом не занималась, поскольку в Коране и сунне он не рассматривается. Поэтому современные исламские идеологи придерживаются различных взглядов на политические партии. Выделяются две противоположные точки зрения. Сторонники одной из них, ссылаясь на Коран и хадисы, отрицательно отно­сятся к политическим партиям, полагая, что их деятельность полностью противоречит исламу, который не приемлет сопер­ничества групп правоверных между собой в борьбе за власть. Поэтому в Саудовской Аравии и других странах Персидского залива любая партийная деятельность запрещена, т. к. она на­рушает единство мусульманской Уммы, а виновные в наруше­нии этого запрета караются по всей строгости закона.

Однако большинство современных исламских идеологов отстаивает иную позицию. Они считают партии важным эле­ментом политической системы современного исламского об­щества, полагая, что их функционирование вполне соответст­вует исламу, который поощряет свободу выражения мнений и даже право оппозиции отстаивать свои взгляды. Сторонники такого подхода также подчеркивают, что ислам выступает против разночтений по основам религиозной догматики и ключевым вопросам веры, которые однозначно сформулированы Кораном и сунной. Что же касается различий во мнениях относительно путей реализации исламских принципов и идеа­лов, несовпадения позиций по частностям, оставленным ука­занными источниками на усмотрение самим правоверным, то они не только допустимы, но и необходимы как гарантия гиб­кости ислама, его способности развиваться и отвечать потреб­ностям современного общества. Единство в главном по прин­ципиальным моментам не исключает различий в путях и спо­собах достижения общих целей, а значит, предполагает возможность соперничества и конкуренции между различными группами мусульман, в том числе ив борьбе за власть. Более того, многопартийная система даже необходима современному исламскому государству для осуществления принципа «шура» при принятии важнейших политических решений, а также для обеспечения прав человека (в частности, не мусульман) и за­щиты граждан от возможного произвола властей. Партии нуж­ны также для контроля за соответствием политики государства исламу, поскольку именно они в состоянии наилучшим обра­зом выполнить возложенную на мусульман Кораном обязан­ность - следить за соблюдением всего предписанного священ­ной книгой ислама в качестве обязательного и предотвращать действия, ею запрещенные. При этом, если консультативная функция возлагается в первую очередь на партии, находящие­ся у власти и дающие советы главе государства и правительст­ву, то контрольно-критическая роль отводится оппозиционным партиям. Если какая-либо партия выдвигает свою программу, агитирует за нее, стремясь убедить избирателей в том, что она лучше других сумеет претворить в жизнь принципы ислама, то это вовсе не противоречит последнему.

Однако партии, по мнению исламских правоведов, только в том случае играют позитивную роль в исламском государст­ве, если они отвечают нескольким условиям, главное из кото­рых заключается в том, что в своих программах, организации и деятельности они должны руководствоваться принципами ша­риата или по крайней мере не нарушать их. Кроме того, ислам не допускает образования партий, угрожающих национально­му единству и религиозному братству мусульман или препят­ствующих нормальной работе государственных учреждений. Все эти критерии находят свое прямое отражение в современ­ном действующем законодательстве целого ряда арабских стран, где существует много партийная система. Например, ал­жирский Закон о политических партиях и ассоциациях (1989 г.) не допускает создания партий, ставящих своей целью «отход от морали и ценностей ислама»; тунисский Закон (1987 г.) требует от любой политической партии уважения и защиты «арабо-исламской индивидуальности страны»; в соот­ветствии с Законом о политических партиях Египта (1977 г.) цели, программы, политика и методы работы партий не должны «противоречить принципам шариата», объявленным кон­ституцией главным источником законодательства, и т. д.

Особо следует сказать об исламских политических парти­ях, прямо ориентирующихся в своей организационной струк­туре и деятельности на религиозные критерии. Отношение к таким партиям зависит от решения более общего вопроса о взаимодействии политики и религии в каждом государстве. Причем многое определяется тем, какое из направлений исла­ма преобладает в той или иной арабской стране. Там, где гос­подствует суннизм, часто открыто провозглашается отделение религии от политики, исходя из принципа «нет политики в ре­лигии и нет религии в политике». Национальная хартия Туниса 1988 года, например, делает акцент на том, что мечети не мо­гут быть ареной политической борьбы и должны оставаться во власти одного Аллаха. Данный подход нередко получает пра­вовое закрепление. В частности, египетский закон запрещает создание партий, чьи программные установки и деятельность «строятся на дискриминации по религиозному признаку». Аналогичного принципа придерживается и тунисский закон. Не случайно в обеих странах исламские организации не при­знаются в качестве политических партий. Конституция Алжи­ра запрещает создавать политические партии на религиозной основе, а Закон о партиях 1997 года запрещает использовать религию в политических Целях. Часто государство открыто ре­гулирует деятельность религиозных организаций и мусуль­манских богословов. Так, в 1980 г. король Марокко Хасан II создал Высший совет богословов (в функции которого входит распространение традиций нормативного ислама и борьба со всевозможными «подрывными» исламскими течениями) и сам его возглавил. Если еще в 70-х годах контроль над религиоз­ными кругами в этой стране осуществляло Министерство вакфов и по делам ислама, то в 90-е годы его функции дублировались или замещались целым рядом других органов, непосред­ственно подчиненных королю.

Несмотря на попытки властей поставить ислам под свой контроль, во многих арабских странах на авансцену политиче­ской жизни в конце XX века вышли исламские партии и доста­точно быстро приобрели ключевые позиции во властных струк­турах, либо установили доминирующее идеологическое влияние на общество. Наиболее острые формы подъем оппозиционного мусульманского движения в 80-е - 90-е годы принял в тех стра­нах, где наиболее болезненно происходил отход от социально-политических принципов 50-х- начала 60-х годов в результате неспособности правящих режимов разрешить острые социаль­но-экономические задачи. Ассоциация «Братья-мусульмане» ак­тивно вышла на политическую арену большинства арабских стран еще в 70-е годы, однако если первоначально в их пропа­ганде упор делался на морально-этические ценности ислама, то уже в 80-е годы на первый план они стали выдвигать политиче­ские проблемы (так, например, в Египте и Тунисе, добиваясь расширения возможностей своих политических действий, «Бра­тья-мусульмане» активно выступали за введение многопартий­ной системы). В 70-е - 80-е годы деятельность «Братьев-мусульман» и близких к ним группировок приняла особенно широкий размах в Сирии и в Египте, где она серьезно осложня­ла внутреннюю обстановку. Этому способствовали не только острая внутриполитическая ситуация, но и поражение арабов в войнах с Израилем, нерешенность ближневосточной проблемы, кризис идеологии буржуазного национализма.

Создание исламских партий стало одним из результатов политической эволюции исламских движений. Эти политиче­ские образования, идеологической основой которых является политический ислам, несут на себе отпечатки и характерные черты тех исламских движений, из которых они вышли. Они могут быть традиционалистско-фундаменталистского или модернистского направления, могут быть в оппозиции к су­ществующему режиму или поддерживать и сотрудничать с ним. Определяющим фактором во взаимоотношениях между властью и такими партиями является степень адекватности проводимой властями политики и поддержки ее народными массами, позиция государства, которое либо устанавливает конструктивный диалог с исламскими партиями, либо ограничивает их политическую активность. Власть может вос­принимать целиком или частично программы и политику ис­ламских движений. В этом случае в политической системе устанавливается более или менее мирное равновесие. Если же политическое сотрудничество жестко ограничивается или отвергается, исламские партии переходят в оппозицию и дальнейшее развитие событий может принять самые непред­сказуемые формы (начавшаяся в 1992 г. гражданская война в Алжире, например).

Правительства арабских стран в отношении этих движе­ний в настоящее время стали придерживаться политики ма­неврирования. Так, подвергая репрессиям экстремистские группировки, они допускают и даже поощряют деятельность умеренных исламских организаций, чтобы противопоставить исламскую пропаганду другим идеологическим течениям; в некоторых арабских государствах (Иордания, Судан и др.) представители исламских партий были допущены к аппарату власти и стали легитимными участниками политического процесса (в Иордании, например, на парламентских выборах 1989 года представители исламских организаций и симпати­зирующие им кандидаты завоевали 32 из 80 депутатских мандатов).

Следует отметить, что некоторым странам (Марокко, Ту­нису) удалось не допустить роста политического ислама до «критической массы», за которой следует взрыв, что стало следствием определенной гибкости руководства этих стран, сумевших, с одной стороны, добиться относительно поступа­тельного движения экономического развития, с другой- про­тивопоставить воинственному исламизму усиление официаль­ной исламской пропаганды.

Таким образом, исламские партии вне зависимости от их названия и правового статуса представляют собой важный элемент современных политических систем большинства араб­ских государств. Более того, происходит переход от политики полного неприятия и даже прямого вооруженного подавления исламской оппозиции (Алжир) к четко выраженному стремле­нию создать условия для политического согласия с исламски­ми партиями и нахождения общих целей дальнейшего разви­тия в рамках национально-исламского государства, учиты­вающего традиционные ценности ислама, институциональное оформление политических партий и поли­тических прав и свобод граждан. При этом в одних случаях она происходит под давлением снизу (Алжир), в других - по инициативе сверху (Египет, Марокко), в третьих- многопар­тийность представляет собой перевоплощение племенных структур, этнических и традиционных кланов (Йемен, Судан). В целом, большинство арабских стран претерпело опреде­ленную трансформацию своих партийных систем в последние десятилетия, начав постепенный переход от однопартийных режимов к политическому плюрализму. Однако в настоящее время большинство из вновь появившихся партии, за исклю­чением исламских, представляют собой малочисленные объе­динения, не имеющие сформированной программы и не ока­зывающие сколько-нибудь заметного влияния н$ политиче­скую жизнь арабских стран, не имеющие широкой социальной базы, поэтому и не представляющие собой реальной оппози­ции правящим режимам.

Многопартийная система в арабских странах отражает со­циально-экономическую мозаичность общества и определен­ное изменение в расстановке политических сил (в частности, связанные с формированием новой политической элиты в ре­зультате политики экономической либерализации), но при этом не создает действительно плюралистическую основу об­щества, т. к. все рычаги политической власти и государствен­ного управления сосредоточены в руках главы государства, а традиционное мусульманское сознание и армия, являющаяся важнейшей частью государственно-политического механизма, не создают условий для развития такой основы. Более того, движение по пути многопартийности, признания существова­ния политического плюрализма во многих странах иницииро­валось государством и самими правящими режимами и отра­жало тенденцию их адаптации к современным реалиям, т. е. многопартийность стала в решающей мере функцией государ­ства, более или менее активно преобразующего надстроечные структуры в целях расширения социальной базы режима. При этом правящие партии (Национал-демократическая партия (НДП) в Египте, Партия арабского социалистического возрож­дения (ПАСВ или Баас) в Сирии и Ираке, Демократическое конституционное объединение (ДКО) в Тунисе) подвергались внутренним структурным изменениям, корректировке полити­ческого курса, но ни в одной арабской стране (за исключением Алжира) не подверглась ревизии монополия партии на власть, поддерживаемая законодательством (законами о выборах, о политических партиях), всячески препятствующим оформле­нию организованной оппозиции. Поэтому возникающие мно­гочисленные партии направляют свои усилия прежде всего на укрепление своих позиций в структуре власти, для чего начи­нают активно сотрудничать с правящей партией. На фоне множественности партий и их политических взглядов только исламские движения выступают в настоящее время как серьез­ная и организованная политическая сила, способная повлиять на дальнейшую эволюцию политических систем.

***

Политическая система общества должна закреплять его существование в качестве целостного, интегрированного в своих основных элементах организма. Формирование полити­ческих систем в арабских странах, как представляется, сталки­вается с проблемой складывания такого рода организма, где в настоящее время соединяются совершенно разные стадии по­литического развития и типы политической организации об­щества (современные конституции и исламская политическая культура, скопированные с западных образцов институты представительной демократии и фигуры харизматических по­литических лидеров с их доминирующей ролью в системе ор­ганов государственной власти и наличием традиционных ин­ститутов; взятые в готовом виде правовые нормы гражданско­го общества западного образца и отрицающие эти нормы традиции исламской культуры и этноконфессиональной соли­дарности; провозглашенные и закрепленные в конституциях права и свободы и абсолютное влияние армии, прерывающей по своему усмотрению политический процесс; новейшие по­литические лозунги и архаические стереотипы поведения и т. д.) Сложность объединения разнородных структур и инсти­тутов власти в современную политическую систему определя­ется прежде всего тем, что у каждой из них свой тип и логика изменений, свои формы политических отношений, которые внедряются в общество только после того, как в нем сложатся необходимые социально-экономические условия.

С одной стороны, механизмы власти в арабских странах приспосабливают политическую надстройку к глобальным тенденциям мирового развития, но с другой- идет адаптация заимствованных форм политической организации к уровню развития каждой страны и особенностям национальной и ис­ламской культуры. На этой основе действуют и развиваются основные политические структуры арабских стран.

Раздел 5. Политических системы монархий Аравийского полуострова.

Аравийские монархии (Королевство Саудовская Аравия, Королевство Бахрейн, Государство Кувейт, Государство Катар, Государство Объединенные Арабские Эмираты и Султанат Оман) представляют собой группу государств, которые как по своему историческому прошлому, так и по своему нынешнему политическому устройству заметно отличаются от остальных государств мира. Их выделяет не только стремительный рывок из средневековья в XXI в. по некоторым социально- экономическим параметрам (достаточно сказать, что официальное рабство в них было запрещено лишь в начале 60-х годов XX в.), но и то, что здесь, как нигде в мире, можно видеть удивительное сочетание элементов традиционного восточного Общества с современными (по крайней мере, по форме) политическими институтами.

Процесс становления политических систем аравийских монархий.

На формирование политических систем в аравийских мо­нархиях в новейшее время существенное влияние оказали не­сколько факторов: начало промышленной добычи нефти, на­ционально-освободительные движения и антимонархические волювдш в арабских странах, уход англичан в конце 60-х годов из зоны Персидского залива, революция цен на нефть после 1973 г., а также массовая трудовая иммиграция в этот регион.

До наступления нефтяной эры население Аравийского по-ва острова занималось скотоводством, в ограниченных разме­рах сельским хозяйством, а также рыболовством и ловлей жемчуга.

Основная деятельность населения была направлена на се­мью, клан, племя, конфедерацию племен. Социальная жизнь протекала в этом контексте. Племенное право (адат) сосуще стовало с шариатом, власть главы семьи, племени - с властью религиозного лидера - имама, междоусобная вражда была по­стоянным явлением.

После 1945 г. Великобритания, под протекцией которой находилось все население арабских стран Персидского залива (кроме Саудовской Аравии), стала более активно влиять на внутренние дела этих стран под предлогом защиты оборудова­ния аэродромов, охраны отрядов геологов и нефтяных сква­жин, борьбы с работорговлей, внедрения законности и порядка и т. д.

За признание со стороны Великобритании местные правите­ли должны были выполнять советы британских политических агентов, число которых в странах Залива быстро увеличивалось. По рекомендации англичан в странах Залива были созданы пер­вые регулярные вооруженные силы- так называемые отряды добровольцев - под командованием британских офицеров.

Вся эта активность Великобритании преследовала глав­ную цель - защитить свои интересы в этом регионе, учитывая то, что более 80% британского импорта сырой нефти в 1949-1950 гг. осуществлялось из зоны Персидского залива.

Снижение уровня британского влияния на местные пра­вящие силы было неравномерным. Кувейт получил независи­мость в 1961 г. В Бахрейне англичане сумели сохранить свою военно-морскую базу до 1971 г. В Маскате и Договорном Омане англичане начали сокращать свое военное присутствие лишь перед объявлением в 1968 г. о своем решении уйти из зоны Персидского залива.

К началу 70-х годов, особенно после революции цен на нефть, последовавшей за Октябрьской войной 1973 г. между арабскими государствами и Израилем, благодаря растущим доходам от нефти, страны Залива со своим небольшим населе­нием вышли на первое место в мире по размеру доходов на душу населения. Развитие нефтедобычи стимулировало появ­ление таких отраслей, как нефтедимческая, судоремонтная, пищевая. Стали развиваться транспорт, связь, портовое хозяй­ство.

Увеличился приток иммигрантов. Стали стремительно расти города. Одновременно быстрое развитие получили сис­темы образования, здравоохранения и санитарии, улучшились питание, жилищные условия, водоснабжение.

Произошли изменения и в классовой структуре местного населения. Расширение промышленной и государственной занятости привело к возникновению рабочего класса (правда, большую часть его составляли иммигранты), прослойки государственных служащих, предпринимателей.

Притоком новых богатств во всех государствах Залива сумели воспользоваться прежде всего традиционные правящие семьи, этот процесс сопровождался в ряде случаев заменой лидеров этих семей. Это имело место в Абу Даби в 1968 г., в Омане в 1970 г., в Катаре в 1972 г. К власти приходили представители более молодого поколения, способные обеспечить развитие государства в условиях быстрых изменений. Эти изменения происходят, в основном, путем государственных переворотов, т.е. в традиционной политической культуры, в рамках соперничества между различными ветвями правящих династий и, как правило без участия западных спецслужб.